Об этом мало пишут, но российская армия за 200 лет (с 1723 по 1920) четырежды входила в Баку.
Первый раз это произошло при Петре Первом — 26 июня 1723 года, когда, обладавший более современными дальнобойными орудиями российский флот заставил сдаться Бакинскую крепость.
Именно тогда были разрушены юго-восточные фасады дворца Ширваншахов и часть минарета мечети Мухаммеда, которая до сих пор в Баку носит название "Сломанной башни". Кстати, это объект всемирного наследия ЮНЕСКО.
Через 12 лет, в 1735 году, войска Российской империи покинули город.
Второй раз, по указанию Екатерины II, империя пришла в Баку 13 июня 1796 года. Но в ноябре того же года императрица умерла, а ее сын Павел I в 1797-ом вывел бакинский гарнизон.
Третий раз город был взят 3 октября 1806 года. На этот раз основательно, на 111 лет. Территория Южного Кавказа стала частью Российской империи.
Четвертый раз — 28 апреля 1920 года, на 71 год. Был образован Советский Союз.
Баку XVIII-XIX веков
Если первые два захода в Баку "гостей" с Севера мало что изменили в его жизни — только сменилась власть и был поставлен российский гарнизон, то вхождение Бакинского ханства в состав Империи стало переломным моментом для города. Это, конечно, связано не столько с РИ, сколько с наступлением эры нефти, но нам важнее то, что Баку уже никогда не был прежним — превратился из небольшой портовой крепости в главный город большого закавказского региона. Поэтому, каким он был в начале XIX века, особенно интересно.
Не могу не воспользоваться случаем выставить три план-карты Баку 18-19 веков.
По ним видно не только, как активно начал застраиваться город внутри крепостных стен, но и изменение береговой линии на протяжении 100 лет.
Появление первых крупных застроек вне Баку.
Николай Муравьёв-Карский (1794 — 1866)
Николай Николаевич Муравьев был из известного рода Муравьевых.
Его отец был генерал-майором, участником Отечественной войны с Наполеоном.
Старший брат Александр, один из основателей декабристского движения, — генерал-лейтенант.
Младшие:
Михаил — генерал от инфантерии, министр и губернатор.
Андрей — действительный статский советник и историк русской православной церкви, поэтом и драматург.
Естественно, что в такой семье и Николай Муравьев-Карский достиг больших высот: стал генералом и Кавказским наместником. Но это в будущем, а в 1819 году 25-летний штабс-капитан был дипломатом и путешественником.
В 1819 году из Баку была организована исследовательская миссия к восточному побережью Каспия. Основной целью экспедиции являлось исследование региона с разных сторон.
В частности, планировалось создание детального географического описания прибрежной территории, поиск и оценка месторождений полезных ресурсов, а также изучение вариантов маршрутов, ведущих в Индию. Не менее важной задачей было налаживание торговых и дипломатических связей с туркменскими племенами.
Кроме того, предполагалась попытка проникновения на территорию Хивинского ханства, в том числе установление контактов с местной властью. Руководство экспедицией было поручено майору Пономарёву, занимавшему должность окружного начальника в Елизаветполе. В качестве офицера Генерального штаба к нему был прикреплен штабс-капитан Муравьёв для оказания помощи в планировании и организации работы.
Описание Баку Муравьевым-Карским
В Баку Николай Николаевич был минимум четыре раза за 1819 — 1820 годы, но описал город только во время первого своего приезда из Тифлиса. На обратном пути побывал в храме огнепоклонников.
Июля 6. Сделавши 30 верст, мы приехали в Баку. Поднявшись
на высоту, не доезжая города, увидели мы крепость, море и суда. Город Баку окружен двойной крепостной стеной с башнями, амбразурами и орудиями. Он имеет вид величественный и обширен; окрестности оного гористы и совершенно голы, крепость нуждается в воде и дровах; вообще положение ее совсем не выгодно. Улицы в ней узки, строения высоки, но довольно опрятны; жителей много, базар порядочный, Керван Сараи хороши. Баку ведет значительную торговлю с Астраханью.
В пристани обыватели строят суда, которые однако же ходят не далее берегов Гинлянских. В Баку на берегу моря построена высокая башня называющаяся Девичьей ; по рассказам жителей она получила сие название от следующего происшествия: в древние времена один из владетельных Ханов Бакинских влюбившись в свою дочь, хотел на ней женится. Долго она ему сопротивлялась, но наконец дала притворное согласие, с тем чтобы отец ей выстроил высокую башню на берегу моря, в которой хотела сокрыть позор свой; Хан выстроил башню в весьма короткое время; дочь повела его на самой верх, и указывая ему вышину оной, когда он наклонился, свергнула его в море и сама за ним кинулась...
Июля 8. В вечеру морские офицеры пригласили нас на корвет, откуда поехали к домику, на берегу лежащему, называющемуся Морскими Банями.
Мы плыли мимо развалин большого Керван-Сарая скрытого под водой
в расстоянии полуверсты от берега; из воды показываются только одне
башни. Неизвестно, когда и как сие здание погрузилось в море; надобно
полагать, что сие произошло от землетрясения. Глубины в сем месте до трех сажен; здесь замечено что каждые тридцать лет море
переменяет свои берега значительною прибылью или убылью; весь край сей заслуживает особенное внимание по горючему и нефтяному свойству земли и по большим развалинам зданий, коих везде много, и которые могут служить для исторических исследований.
Речь видимо о Сабаильском замке, который и во второй половине 19 века еще выглядел как непонятные развалины. Что это Караван-сарай Муравьев-Карский вычитал у русского гидрографа Фёдора Саймонова, который во времена Петра Первого несколько раз был у побережья Баку.
Декабря 18. Ввечеру мы снялись с якоря и обратно поплыли
в Баку. — На корвете нашем были два Посланника от Хивинского Хана и два от Туркменского народа.
Декабря 19. Ветер был нам очень способный, мы плыли Фордевиндом.
Декабря 20. Сделался штиль.
Декабря 21. Прибыли легким ветром к острову Жилому, лежащему не далеко от Опшеронского мыса; на острову сем живут промышленники и занимаются ловлею тюленей; — не доезжая сего острова мы миновали недавно открытые подводные камни, означенные на новых картах Каспийского моря. Противный ветер заставил нас бросит якорь против Жилого.
Декабря 22. Мы еще прошли одну милю и за противным ветром принуждены были опять лечь на якорь. Нам должно было обойти еще Шахову подводную Косу.
Декабря 30. Я собрался было съездить на огни, коими
покланяются Индейцы, но нашлось 12 товарищей, и мне не удалось
рассмотреть обстоятельно капища сего, достойное большого внимания. Огни сии называющиеся по Персидски Атешке, отстоят на 16 верст на Северо Восток от Баки.
Земля содержащая Нефть простирается на несколько верст
в окружности сего места; малейшая яма к которой поднесется огонь,
вспыхивает и горит неугасаемо. Огонь сей служит Индейцам приходящим на поклонение, для варенья пищи и освещения; последнее они делают, поднося огонь ко вставленной в землю камышинке.
Тут у них выстроен довольно опрятный Караван Сарай; к стенам
внутри оного приделаны комнаты, в одних сами живут, а в других хранят
истуканы свои, (которых мне не удалось видеть), а третьи назначены
для приезжих. На средине двора построен довольно обширный жертвенник, по четырем углам коего проведены, высокие трубы с разливающимся всегда пламенем.
В капище сем бывает до 15 и 20 человек. Индейцев, спасающихся
разными истязаниями; в бытность мою оных было 6 или 7
человек. Должность старосты исправлял у них Индеец, прежде торговавший в Астрахани; он знал кроме своего языка, по Русски, Армянски, Турецки и по Персидски. Индейцы которых я видел, почти со всем голы, живут и едят особенно, имеют каждой в своей комнате огонь, над которым просиживают по несколько часов без движения поднявши руки вверх, или иное приняв положение, несмотря на жар сильно их
беспокоящий. Изнурение лица самопроизвольных мучеников сих, явно
доказывает их страдания.
Между прочими спасался в капище сем Индеец, которой прежде сего служил у Англичан солдатом в одном полку Сипаев.