Начало тут.
Предыдущая глава здесь.
Проснулась от гула подъезжающей машины и радостного повизгивания Даньки. Все ясно Кирилл приехал. И, конечно же, не один. С ним вместе прибыл высокий, худосочный, мрачный субъект. Я пригладила растрепанные волосы, провела рукой по щеке, где остался след от подушки. А, ладно, мне с его дружками детей не крестить.
Кирилл и его знакомый стояли среди кухни задрав головы к потолку:
- Ничего себе! - Присвистнул братец. - Дали даме волю, полдома развалила. Что вы тут наделали? Силушку богатырскую девать некуда?
- Не мы, а вы. - Я все ещё не могла отойти от сна. - Что ты там делал на чердаке? Ещё ключ не оставил от нового замка.
- От какого замка? - Уставился непонимающе Кирилл. - Тебя, матушка, точно кирпичом не ударило?
- Меня нет, а бабе Нюре досталось. На чердаке другой замок. Дед пытался выяснить почему протекло и не смог попасть.
- Странно, - удивился брат, - я к нему с осени не прикасался.
Он вышел в сени, загремел лестницей, посвистел у закрытого люка и слез.
- Может твой друг замок поменял. Хотя чего чужому человеку на чердаке делать?
- Какой друг?
- Ну, что жил тут перед нашим приездом.
- Ну ка, матушка, с этого места поподробней.
- Недели за две до нашего приезда здесь жил твой знакомый. Дед сказал, что ты звонил ему, просил открыть дом твоему приятелю, который поживет в доме пару-тройку дней. Дед открыл, друг пожил и отбыл. Дед дом закрыл. Подробности у деда.
- Ты тут чаек организуй. - Помахал в сторону стола рукой.
- Ага, с кофейком. Печка протопилась, а свет я отключила во избежание неприятностей. Понятно?
- Понятно, но жрать охота. Я ещё не завтракал. Настрогай бутербродов. Водичкой запьем. Я к деду.
И умелся. Ясно, кормилица уехала, оголодал сразу. Уже три часа дня, а он ещё не завтракал.
К тому же интеллигент, не скажу какой, меня не назвал, человека не представил, дверью шарахнул и умелся. Хорошо штукатурка падать не начала. Дед куда тише дверью хлопал и то отваливалась будь здоров.
Открыла холодильник. Вытащила, колбасу, сыр, помидоры и майонез. Из шкафа достала хлеб.
В это время захныкала Манюня. Положила нож на стол, направилась к детям. Подхватила её тепленькую, разморенную, усадила на колени, стала успокаивать. Проснулся Ванюшка, увидел нас, заулыбался.
- Вставайте, сонюшки. Папа приехал. Собирайтесь, в город поедем. Вот только бутерброды сделаю, его покормлю и поедем. - Наговаривала усаживая племянницу на диван.
На кухне произошла перемена. В салатнице салат из помидор. В тарелке аккуратно нарезанные сыр и колбаса. В другой тарелке горка нарезанного крупными ломтями хлеба. В стаканах разлито молоко.
- Спасибо. - Пробормотала я.
Однако, наш дорогой гость голодной смертью не помрёт. От скромности тоже.
Явился Кирилл, подхватил со стола бутерброд, направился к детям и начал торопить их со сборами.
- Всё, все. Собирайте вещи, сейчас в город поедем. Нас там мама ждёт.
Я непроизвольно хмыкнула: ага, все глаза проплакала. Тут ещё бабка надвое сказала. Пожалуй, с большим нетерпением ждала когда в деревню уедем. Тогда даже видимости заботы проявлять не надо будет. Не первое лето отдыхаем в деревне. Чаще звонит и приезжает Кирилл. У Верочки зачастую срочно образовываются дела или начинается приступ головной боли.
Моя невестка относится к той категории женщин которые очень любят и берегут себя, говорят о себе с уменьшительно - ласкательным суффиксом: ручки, ножки, глазки, пальчики. Этакие вечные девочки - девочки. Хотя на "ручки" покупают перчатки того же номера, что и мужу, а на "ножки" босоножки не меньше сорокового размера. Девочка-дюймовочка пудов пяти весом хрупкая и нежная. Быстро утомляется, все сказывается на её здоровье. То ей солнышко припекает, то дождиком намочило. Не наша мама её воспитывала. Сама матушка прожила жизнь под девизом - сделал дело, берись за другое. И нам со своим молоком это вложила. Пожила бы с нашей маменькой куда бы изнеженность подевалась. Но Кирилл её любит, а мне сам Бог велел.
Брат вернулся в кухню.
- Чего там? - Спросила я имея в виду разговор с дедом.
- А, - махнул рукой, - сидят, расквасились. Собирай их живо.
- Я про дела спрашиваю.
- Уверяет, что я звонил. Вроде со мной разговаривал. Уверен на сто процентов потому, что про ребятишек спрашивал и ему ответили все хорошо, не болеют.
Дожевал бутерброд, руки полотенцем вытер хотя на столе есть бумажные салфетки.
- Пойду, посмотрю что с чердаком. Кстати, познакомься Юрий Николаевич, прораб из "Уюта". Прошу любить и жаловать.
- Кира, его сестра. - Представилась я. - Очень приятно.
"Хорошо, жаловать будем, любить не обещаем" - это я про себя подумала.
Я принялась складывать скоропортящиеся продукты из холодильника в пакеты. Надо их отнести старикам. Не тащить же их в город обратно, а старикам все помощь.
- Дедам отнесу. Чего их туда-сюда возить. Заодно бабу Нюру поправедую.
Баба Нюра вовсю хозяйничала на кухне. По моему у неё больше был шок от неожиданности, а не от удара. Или очень крепкая голова. Я бы так легко не отделалась. Увидев меня с пакетами замахала руками:
- Чего удумала? На што нам? Не господа деликатесами питаться. - Ввернула трудное словечко.
- Берите, тут не много. Не тащить же обратно в город.
Бабуля сноровисто принялась раскладывать продукты на полки в холодильник.
- Надолго уезжаете?
- Кто знает. Пока ремонт не закончат. Кирилл для консультации строителя привёз. Сейчас посмотрят и определятся.
Баба Нюра закивала головой как китайский болванчик:
- Оно так, оно так... - Вытерла руки фартуком, вдруг прижала его к глазам и заплакала. - Кира, Веньку нашего в городе не видела? Он ведь чего отчебучил: на той недели заявился, жить, говорит, тут буду. Дед ему отвечает - живи. А он машину у деда угнал, всю ночь где-то шлындал и уделал её вдрызг. Дед ему трепку дал, пригрозил из дома выгнать. А Венька деньги, что Кирилл за подготовку дома заплатил, вытащил и смылся. - С тоской посмотрела в окно словно надеялась там увидеть непутевого Веньку.
- Явится. - Ободрила я бабу Нюру. - Плохо будет, прибежит.
- Если башку не оторвут. - С тоской в голосе проговорила она.
- Пойду я. Ехать надо
Бабка вяло рукой махнула - иди.
Когда я вернулась мужики закончили перепиливать дужку замка и открыли люк. Первым поднялся строитель, за ним Кирилл, за Кириллом я. Сработала детская привычка всюду за братом.
Мама моя! То, что мы увидели повергло меня в шок. Весь чердак завален вещами не принадлежавшими нам. Ковры, мешки с одеждой, коробки с аппаратурой. Тут же валялись шприцы, резиновый жгут, алюминиевые ложки. Слуховое окно открыто и рама сорвана, болтается на одной петле. У трубы вывернуты доски пола. Тут же валяются ломик и гвоздодер которые хранились в чулане.
Самое странное вскрыты доски были примерно над тайником. Складывалось впечатление, что непрошенные гости знали что и где искать. Одно было непонятно. Почему искали на чердаке, а не в доме? И еще: кто это был? Кто мог знать о тайнике? Если я обнаружила его случайно, то неизвестные искали целенаправленно. Почему не достали? Не хватило времени разобрать кирпичную кладку? Кто и зачем? Что такого ценного было в свертке. Иконы? Библия? Может облигации займа? По - моему облигации вообще никакой ценности не представляют. Возможно для коллекционеров что-то да значат, но вряд ли стоят столь дорого. Надо показать находку брату, но это уже дома. Что-то мне все это не нравится. Я ещё не могла понять - что, просто в груди заныло от предчувствия. А оно меня редко обманывает. Дернула брата за рукав:
- Пошли. Там дети одни.
Мы спустились с чердака. Брат стал звонить своему закадычному другу и моему давнему воздыхателю майору милиции Игорю Гущину. У нас с Игорем отношения по поговорке: вместе тесно, а врозь хоть брось. Стоит нам сойтись вместе тут же начинается пикировка колкостями. Надо отметить, что друг он замечательный, на него можно положиться в трудную минуту. Я его так давно знаю, что привыкла к нему как к родному. На попытки ухаживания с его стороны всегда говорю ему, что он мне друг, почти что брат. И отношусь к нему по-родственному, иначе смотреть на него не могу.
Продолжение тут.