Читать полностью роман:
Читать все произведения автора:
Глава 6: Системный сбой
Утро, как и положено утру после полного раздрая, было отвратительным. Не просто серым и пасмурным, а каким-то выцветшим, словно сама реальность надевала траур по моим рухнувшим надеждам на нормальную жизнь. В комнату через грязное, в разводах окно пробивалось не столько свет, сколько некое серое, апатичное сияние, которое не освещало, а лишь подчеркивало унылость окружающего пейзажа: замызганный линолеум, горы немытой посуды, пустая бутылка из-под «Ядреной бомбы», валявшаяся под столом как трофей бессмысленной победы, и Славины носки, которые, похоже, обрели самостоятельность и готовились к тихому бунту против угнетателя-владельца.
Но мой внутренний мир был куда более тошен, чем этот бытовой хаос. Эйфория от вчерашней победы над Чёртом испарилась, как спирт с горячей сковороды, оставив после себя стойкое, неприятное послевкусие страха и… азарта. Да, чёрт побери, азарта! Самого что ни на есть научного, того самого, что заставляет лезть в жерло вулкана, чтобы измерить его температуру, или тыкать палкой в спящего медведя, чтобы проверить его реакцию.
Я сидел на своей скрипучей койке, скрестив ноги по-турецки, а передо мной, как священный грааль для умалишённого, лежал «Дневник Хронодрома». Тетрадь,которая из сборника дурацких конспектов по сопромату превратилась в самую важную книгу моих жизней. На свежеисписанной странице красовались столбцы цифр, дат и стрелочек, больше похожие на схемы сумасшедшего архитектора, чем на внятные записи. Я чувствовал себя Шаманом, пытающимся понять язык духов, только моими духами были законы пространства-времени, а тотемным животным — проклятый электрочайник.
«Итак, подытожим, Орлов, — вёл я внутренний диалог, постукивая карандашом по зубам. — Лабораторная смерть, точка ноль. Загрузка в 1999-й, шестнадцать лет. Смерть от столкновения с гранитом школьного бордюра. Загрузка в 2005-й,22 года. Промежуток — шесть лет».
Я взял в руки старую, засаленную зачётку, валявшуюся на столе, и пролистал её. Даты сессий, зачётов. Всё сходилось. Я прожил эти шесть лет. Вернее, меня в них вбросило, как нерадивого десантника, не прошедшего подготовку. Шесть лет, которые я помнил до мельчайших деталей: первая сессия, первая пьянка, первая серьёзная драка из-за девчонки, первая ночь с Катей в этой самой комнате, пока Слава и Бульдозер благородно смотались на ночные пары, которых, разумеется, не было. Всё это уже было. И теперь, похоже, мне предстояло пройти это снова. Но на сей раз — с читами.
«Гипотеза: система перемещает меня не хаотично, а между некими ключевыми, якорными точками моей биографии. Своего рода чекпоинтами. Школа — универ — первая работа…»
Я откинулся назад, задумчиво глядя на потолок, украшенный загадочными пятнами, в очертаниях которых при желании можно было разглядеть и лицо Ленина, и карту Патагонии, и даже нечто, отдалённо напоминающее силуэт в бежевом пальто. Следующей логической точкой, если моя теория верна, должен был быть 2010 год. Мне двадцать семь. Я только что устроился на свою первую, скучнейшую работу младшим аналитиком в контору с пафосным названием «Будущие Технологии». На деле же это было место, где будущее наступало со скоростью распространения плесени в чайнике начальника, а инновации заключались в переходе с Excel 2003 на Excel 2007.
Мысль о том, чтобы снова впасть в офисный ступор, заставила меня содрогнуться. Сидеть восемь часов в день, пялясь в монитор, заполняя бессмысленные отчёты и выслушивая придурковатые идеи шефа о «повышении эффективности»… После собственной лаборатории, после квантовых частиц и ощущения, что ты вот-вот прикоснёшься к самой ткани мироздания, это было хуже, чем тюремный срок. Это была пытка банальностью.
Но это был не главный страх. Главный страх сидел у меня в затылке, холодный и неумолимый, как прикосновение призрака. Хранитель. Он. Бежевое пальто и размытое лицо, врезавшееся в сетчатку куда ярче, чем поцелуй Кати. Его появление вчера вечером было не случайностью. Это был сигнал. Чёткий, недвусмысленный. Предупреждение: «Я слежу. Не высовывайся».
Но что такое «высовываться»? Сдать экзамен лучше, чем положено? Это же мелочь! Капля в море! Или для него и это уже угроза целостности вселенского полотна? Может, он панически боится, что я, не дай бог, получу красный диплом и устроюсь на работу не в ту контору, и это вызовет цепную реакцию, которая закончится тем, что какой-нибудь китайский чиновник чихнёт не в ту сторону, и мировая экономика рухнет? Абсурд. Но в этом абсурде была своя, извращённая логика. Если время — это система, то я — вирус. А антивирус не будет разбираться, вредоносный ты код или просто безобидная опечатка. Он тебя удалит.
Внутренний конфликт разрывал меня на части. С одной стороны — инстинктивный, животный страх перед этой безликой сущностью. Он мог всё. Появиться в любой момент. Наблюдать. А что, если в следующий раз он не просто посмотрит?
С другой стороны — азарт учёного, который унюхал запах великого открытия. Я был первым! Первым человеком (или чем я там был), кто столкнулся с этим феноменом лицом к лицу! Я мог изучать его! Тестировать! Я был одновременно и лаборантом, и подопытным кроликом в самом грандиозном эксперименте всех времён! Это стоило любого риска. Страх грыз меня изнутри, но любопытство, это вечное проклятие всех учёных, было сильнее. Оно жгло мне душу, требовало действий, требовало ответов.
И для этого риска мне был нужен инструмент. Контролируемый, гарантированно летальный и, что крайне важно, незаметный способ «перезагрузки». Идея с таблетками, которая мелькнула у меня вчера, теперь казалась верхом идиотизма. Ненадёжно! Во-первых, можно было просто не рассчитать дозу и вместо быстрого отключения получить долгую и мучительную агнию с промыванием желудка, свидетелями в лице санитаров и вечным клеймом самоубийцы в личном деле. Во-вторых, это привлекало внимание. Много внимания. Полиция, врачи, психологи, родственники с причитаниями… Нет, это был не системный вызов, а быдло-драма на уровне дешёвого сериала. Мне нужен был чистый, почти стерильный метод. Как перезагрузка компьютера. Без лишних вопросов, без следов, без свидетелей. Идеальная смерть, которая выглядела бы как нелепая случайность.
И тут мой взгляд упал на Него.
Он стоял на подоконнике, рядом с горшком с засохшим кактусом, который мы с Славой когда-то пытались оживить пивом. Наш легендарный электрочайник «Самовар», изделие советского оборонного завода, которое, судя по всему, проектировалось не для кипячения воды, а для тренировки сапёров перед разминированием. Это был не просто чайник. Это был артефакт. Тяжёлый, металлический, цвета уныния, с толстенным шнуром и вилкой, от которой пахло жжёной изоляцией ещё на стадии покупки. Его главной особенностью была вечно оголённая спираль на дне, которая при каждом вклюшении не столько грела воду, сколько устраивала небольшой фейерверк, щедро разбрызгивая вокруг себя током и брызгами. Мы его боялись. Мы его уважали. Мы им пользовались, только надевая резиновые тапочки и предварительно попрощавшись с близкими.
И сейчас, глядя на этого монстра, я почувствовал, как в моём мозгу щёлкнул тот самый, единственно верный тумблер. Это была не просто идея. Это было озарение.
«Идеально, — прошептал я, и на губах у меня появилась улыбка, от которой стало бы не по себе даже Чёрту. — Абсолютно идеально».
Это был не просто чайник. Это был мой билет на следующий уровень. Ключ к двери в 2010-й. Орудие моего личного, контролируемого апокалипсиса.
План созрел мгновенно, кристально чистый и безупречный с точки зрения физики и криминалистики. Несчастный случай. Банальная бытовая халатность с электроприборами. Студент-первокурсник, недоспавший, перепивший, полез кипятить чай, стоя босиком на мокром полу… Такие истории случаются сплошь и рядом. Никто даже бровью не поведёт. Скажут: «Сам виноват», вздохнут и занесут в статистику. Идеальная маскировка.
Осталось дождаться момента.
Слава, уже смотался на пары, пробормотав что-то про «ненормального, который вместо того, чтобы отсыпаться, строит из себя Кащея Бессмертного над тетрадкой». Бульдозер на втором ярусе храпел с такой силой, что, казалось, вот-вот сорвётся с петель и рухнет на меня. Я прислушался. За стеной было тихо — парочка из соседей комнаты, судя по всему, наконец-то угомонилась после ночного марафона. Идеальные условия для небольшого, частного апокалипсиса.
Я поднялся с кровати. Действия мои были лишены какой-либо театральности или нервной дрожи. Я чувствовал себя не самоубийцей, а техником, готовящим сложный эксперимент. Хладнокровие, граничащее с помешательством, — вот мой главный козырь.
Шаг первый: изоляция. Я нашёл под кроватью свои старенькие резиновые шлёпанцы, те самые, в которых мы ходили в душ. Надел их. Не для того, чтобы защититься — нет, для протокола. Чтобы на подошвах не осталось следов влаги, которая вот-вот появится на полу. Всё должно выглядеть естественно.
Шаг второй: подготовка орудия. Я взял «Самовар». Он был тяжёлым, холодным, живым. Отнес его к розетке рядом с моим рабочим столом. Поставил на пол. Затем отправился на кухню, нашёл самую большую кастрюлю, доверху наполнил её водой из-под крана и принёс в комнату. Вода была ледяной, но это было неважно. Важно было создать идеальную проводящую среду.
Шаг третий: создание обстановки. Я медленно, с почти религиозным трепетом, вылил примерно литр воды из кастрюли на линолеум вокруг розетки и чайника. Лужа получилась солидная, мокрая, мерцающая в сером свете утра. Идеально.
Шаг четвёртый: финальные приготовления. Я снял шлёпанцы и аккуратно поставил их в сухое место, у кровати. Теперь я стоял босиком в ледяной луже. Ощущение было противное, липкое, но я лишь констатировал факт: «Кожа влажная. Сопротивление падает. Условия улучшаются».
Я взял со стола обычную алюминиевую ложку, ту самую, которой вчера ел душную вермишель из пакетика. Проводник. Отличный.
Глубокий вдох. Выдох. Сердце билось ровно и спокойно, как у снайпера перед выстрелом. Ни страха, ни сомнений. Только холодная, отполированная до блеска решимость.
«Параметры заданы, — мысленно проговорил я, глядя на свою руку, сжимающую ложку. — Напряжение в сети — 220 вольт, переменный ток. Частота — 50 герц. Сопротивление человеческого тела в данных условиях… условно примем за 1 килоом, с учётом влажности кожи и площади контакта. Сила тока, достаточная для фибрилляции желудочков… Да пофигу, и так понятно. Условия для летального исхода при прямом контакте через проводящую жидкость близки к идеальным. Главное — не сорваться. Это не самоубийство. Это системный вызов. Запрос на получение данных. Номер запроса: два».
Я посмотрел на чайник. На его шнур, лежащий в луже. На розетку. Всё было готово. Оставалось только одно… мысленно попрощаться.
И тут, как назло, в голову полезла Катя. Её уход, хлопок дверью, который отозвался эхом во всей моей последующей жизни. В той, первой жизни. Я отогнал её образ. Не сейчас. Сейчас не до этого. Но он вернулся, навязчивый, как зубная боль.
«Катя… — промелькнуло у меня в голове. — Прости. Ты ушла, хлопнув дверью, и я тебя не останавливал. Потому что ты была права. Я и правда был не настоящий. Я был кем-то другим — существом из будущего, застрявшим в теле твоего парня. Как я мог тебе это объяснить? «Извини, дорогая, я не могу быть с тобой полностью здесь и сейчас, потому что моё сознание разорвано между несколькими временными линиями, а за мной охотится сущность в бежевом пальто». Меня бы сразу упекли в дурку, и поделом.
Но знаешь что? Это ещё не конец. Мы с тобой ещё встретимся. Потом. В 2015-м. В тот самый день, когда ты бросила меня по-настоящему. Тот день, который стал одной из самых болезненных точек в моей жизни. И когда я доберусь до него, я всё исправлю. Я найду тебя. И на этот раз я буду настоящим. Я обещаю. Но сначала… сначала мне нужно умереть. Как-то не романтично получается, да?»
Я тряхнул головой, отгоняя сентиментальные мысли. Не время. Не место. Сейчас нужна не любовь, а холодный расчёт.
Одной рукой, движением точным и выверенным, я опустил металлическую ложку в воду, наполнявшую «Самовар». Ложка коснулась оголённой спирали на дне.
Другой рукой я потянулся к вилке, лежавшей в луже. Пластмасса была влажной, скользкой. Я обхватил её пальцами, чувствуя подушечками шероховатости старой проводки.
«Последний шанс передумать, Орлов, — ехидно заметил внутренний голос. — Может, всё-таки пойдёшь на пары? Послушаешь про деформации балок? Это куда безопаснее».
Я усмехнулся в ответ. Слишком поздно для безопасности. Слишком много вопросов, на которые нужны ответы.
«Поехали».
Я вставил вилку в розетку.
Мир не взорвался. Не ослеп. Не загремел. Сначала ничего не было. Потом я почувствовал не боль. Нет, боль — это слишком примитивно, слишком по-человечески. Я почувствовал толчок. Мощный, абсолютный, выворачивающий наизнанку. Он шёл не извне, а из самой сердцевины моего существа. Будто кто-то взял мою душу, моё сознание, всю мою сущность, скомкал в тугой кулак и с силой выдернул из розетки под названием «Реальность-2005».
Звуки сперва нарастили громкость до оглушительного рева — храп Бульдозера, скрип кровати, шум воды в трубах — а потом внезапно схлопнулись, превратившись в один сплошной, монотонный, низкочастотный гудок. Свет не погас. Он завис. Комната, Бульдозер, лужа на полу — всё это замерло, превратившись в пиксельную статику, в цифровой шум, как на старой, испорченной видеокассете.
Я не падал. Я не летел. Я просто был. Висел в этом подвешенном состоянии, в этом «синем экране смерти» вселенского масштаба. И я видел.
Видел код.
Всё вокруг было соткано из него. Сверкающие, изумрудные строки, бегущие в бесконечность. Математические формулы, описывающие кривизну пространства, законы физики, вероятности, воспоминания… Всё было здесь. Вся вселенная была одной гигантской, дышащей программой. И я видел свою собственную временную линию — тоненькую, дрожащую ниточку кода, которая мигала тревожным, аварийным красным цветом. Баг. Ошибка в системе. Я и был этой ошибкой.
И в этот момент, в самой гуще этого цифрового хаоса, я снова увидел Его.
Хранитель.
Он был частью системы. Его силуэт проступал не из теней, а из самих строк кода, складываясь из символов, как изображение на древнем матричном принтере. Бежевое пальто было теперь просто набором параметров, размытое лицо — сбоем в визуализации, глитчем. Но я чувствовал Его взгляд. Тот самый, тяжёлый, всевидящий.
Он не двигался. Он просто был. И из этого сгустка кода, из этой аномалии, протянулась «рука» — не рука из плоти, а луч данных, плеть из чистого информационного потока. Она потянулась ко мне, не чтобы схватить, не чтобы остановить. Чтобы отсканировать. Считать. Получить данные об ошибке.
И в этот миг я почувствовал не страх. Я почувствовал вызов. Дикий, первобытный, учёный азарт.
«Вот ты где, — подумал я, глядя на этот приближающийся луч. — Не администратор. Ты… антивирус. Фоновый процесс. Ты не творец. Ты уборщик. Скрипт, написанный для поддержания порядка. И ты не успеваешь за мной».
Луч коснулся моей, прости господи, «информационной сущности». Это было похоже на погружение в ледяной океан из нолей и единиц. Я чувствовал, как он считывает меня, анализирует, пытается понять, классифицировать, найти уязвимость.
«Поймай меня, если сможешь, — мысленно бросил я ему, вкладывая в эту мысль всю свою наглость, весь свой цинизм и всю свою ярость физика, которого достали тупые правила. — Но сначала расшифруй. А я пока… сделаю ребут».
И будто в ответ на мою дерзость, система содрогнулась. Раздался резкий, болезненный, сухой щелчок. Не звук, а ощущение. Как будто меня не просто выдернули из розетки, а ещё и ударили этой розеткой по лбу.
Всё пропало. Код, Хранитель, гудящая статика — всё схлопнулось в точку, а потом…
---
…развернулось в новую реальность. Резко. Без всяких нежностей.
Первым делом — запах. Тот самый, неповторимый аромат офисной нирваны: сладковатый дух дешёвого кофе из автомата, пыли от оргтехники, пластика новых кресел и едва уловимого отчаяния сотрудников, просматривающих ленту новостей в ожидании пятницы.
Потом — звук. Нервный, монотонный гул компьютеров. Приглушённые разговоры. Стук клавиатуры. Где-то звонит телефон, и кто-то уныло тянет: «Отдел аналитики, слушаю вас…»
И наконец — тактильные ощущения. Я сидел. В кресле. Мягком, вертящемся, с отличающиймся подлокотником. Мои пальцы лежали на клавиатуре. Передо мной горел монитор. На нём была открыта таблица Excel с бесконечными столбцами цифр, которые не имели ни малейшего смысла.
Но это была не главная боль. Главная боль была во всём теле. Сквозь него, словно через решето, проходило фантомное покалывание, будто меня только что пропустили через гигантскую электромагнитную катушку. Каждая клеточка ныла и гудела, вспоминая недавний разговор с электричеством. Голова была тяжёлой, словно налитой свинцом, и в висках отдавался тот самый, низкочастотный гул из пространства сбоя.
Я медленно, с трудом повертел головой. Офис. Открытое пространство, заставленное серыми перегородками. Сотрудники в таких же серых рубашках, с такими же серыми лицами. За соседним столом Вадим, мой коллега, что-то увлечённо жевал, глядя в свой монитор. На стене — часы. Стрелки показывали 14:50. И цифры: 2010 год.
Я здесь. 2010-й. Офисный планктон. Младший аналитик. Всё так, как я и предполагал.
Эксперимент удался.
Я не просто умер. Я не просто перезагрузился. Я взломал протокол. Я заглянул за кулисы. Я видел саму ткань реальности, видел систему, которая управляет этим цирком. И я видел Его. Не как призрака, не как мистическое видение, а как часть кода. Как программу.
Я поднял руку и посмотрел на неё. Она дрожала. Но не от страха. От переизбытка энергии. От осознания.
«Ну что ж, система, — подумал я, чувствуя, как по лицу расползается саркастическая, победоносная улыбка. — Получила мой системный вызов? Обработала? Я не просто ошибка. Я — эксплойт. И я только что получил права доступа к твоим логам».
Я был жив. Я был в 2010-м. И у меня в голове были бесценные данные. Игра продолжалась. Но теперь я знал не только правила. Я знал язык, на котором она написана.
И это меняло всё. Абсолютно всё.
Я потянулся к ящику стола, нащупал там пачку «Явы» и зажигалку. Руки всё ещё тряслись. Первую сигарету я прикурил с третьей попытки, сделал глубокую затяжку и выдохнул плотное облако дыма в серый офисный воздух. Это был мой личный дымовой сигнал, символ того, что я ещё на плаву.
И тут мой взгляд упал на компьютер. На экране заставки, поверх таблицы Excel, вдруг появилось маленькое, мигающее окно системного предупреждения. Обычное такое, с жёлтым восклицательным знаком. Оно возникало на секунду и тут же исчезало. Глюк. Сбой. Мелочь.
Но я присмотрелся. В строке заголовка, прежде чем окно пропало, я успел прочитать не название программы, а два слова, от которых кровь застыла в жилах, несмотря на всю мою научную прохладенность.
Два слова, обращённые лично ко мне.
«ОБНАРУЖЕН ВТОРЖЕНЕЦ.»
Читать полностью роман :
Читать все произведения автора :