Анатолий Петрович, сосед Анжелы по дачному участку, отличался наблюдательностью и, будучи в прошлом военным, любил представляться прапорщиком в запасе. Он гордился своим обострённым чувством справедливости, хотя поговаривали, что его собственный дачный домик был построен в своё время руками солдат из материалов, добытых неизвестным путем.
В тот день он не торопясь занимался своим огородом. В предвкушении приезда внуков и детей собирал спелую малину. Стояла суббота, и солнце щедро заливало участок своим светом.
В воздухе витал аромат свежескошенной травы, смешиваясь с запахами домашней выпечки, создавая ту неповторимую атмосферу дачного уюта, которая и приносит истинное наслаждение жизнью за городом. Но, как оказалось, эта идиллия была доступна не всем.
Анатолий Петрович, решив ненадолго отдохнуть, присел на лавочку в тени раскидистой яблони и вдруг услышал странный шум, доносившийся с соседнего участка, принадлежащего Анжеле. Анжела, энергичная и предприимчивая молодая женщина, недавно вместе с мужем приобрела этот участок и быстро завоевала признание всех дачников своей хозяйственностью.
Её заготовки красовались на полках погреба, словно солдаты на плацу, а огород был образцом порядка и ухоженности, словно сошедшим со страниц глянцевого журнала.
Анатолий Петрович насторожился. Он знал, что Анжела с мужем сегодня не приедут, они его об этом предупреждали. "Кто же тогда там хозяйничает?" - подумал он. Подкравшись к забору, он замер от неожиданности.
Дверь дома была распахнута, а внутри орудовала дородная женщина лет шестидесяти с внешностью типичной торговки с рынка. Она, словно опытный хозяин, сгребала с полок банки с соленьями и вареньями, запихивая их в две огромные сумки и бормоча что-то неразборчивое себе под нос.
Анатолий Петрович немного понаблюдал за происходящим, а затем, осознав всю картину, громко откашлялся.
"Простите, женщина, что здесь происходит?" - громко спросил он.
"А вам какое дело? Вы кто такой?" Ольга Ивановна вздрогнула, но тут же выпрямилась и надменно заявила: "Не ваше дело, уважаемый, что я тут делаю. Я забираю то, что мне принадлежит по праву. Эту дачу купил мой сын, а значит, я имею полное право приезжать сюда когда захочу и брать всё, что мне нужно. Я – Ольга Ивановна, свекровь Анжелы, и у меня есть свой ключ, который мне дал сын".
"Но ведь это заготовки Анжелы. Нехорошо получается, что вы берете их без её разрешения", – спокойно возразил Анатолий Петрович. "Ведь она сама всё это выращивала и делала, и, думаю, предупредила бы меня о вашем приезде".
"А какое вам дело? Не лезьте не в своё дело, а то ещё и сами виноватыми останетесь", – огрызнулась Ольга Ивановна, размахивая руками. "Эта Анжела сидит на шее у моего сына, тратит его деньги. Пусть хоть чем-то полезным занимается, новую консервацию потом сделает. А я голодать не собираюсь, пока у неё тут банки пылятся".
"А вы ей об этом сказали?" – поинтересовался сосед. "Не обязана я ничего говорить", – отрезала свекровь. "Я – мать, и у меня есть свои права. И вообще, что вы тут стоите, как надзиратель? Идите лучше своими грядками занимайтесь. Я вас сюда не звала".
Анатолий Петрович прищурился, и в его глазах вспыхнул знакомый всем соседям гневный огонек. "Ну ладно, раз так", – спокойно произнес он, развернулся и направился к своему участку. "Посмотрим, что из этого выйдет". Он достал телефон и набрал номер Анжелы Юрьевны, хозяйки участка: "Анжела, добрый день. Это Анатолий Петрович беспокоит. Слушайте, дорогая, тут какая-то женщина представляется вашей свекровью и, похоже, опустошает у вас полки. Банки, картошка, консервация – всё тащит в сумки. Вы в курсе?"
На другом конце провода воцарилась тишина, а затем Анжела произнесла таким тоном, что Анатолий Петрович понял - начинается. "Теперь в курсе, Анатолий Петрович, спасибо вам огромное. Пожалуйста, не уходите далеко. Возможно, вы мне еще понадобитесь в качестве свидетеля. И, если вас не затруднит, снимите всё происходящее на телефон".
Вечером к дому Ольги Ивановны подъехала полицейская машина, и на пороге появился молодой, но строгий участковый в форме. Он решительно позвонил в дверь. "Ольга Ивановна Сидорова?" – официальным тоном спросил он. "Да, это я", – ответила хозяйка, открывшая дверь. "У меня к вам серьезный разговор". "Что случилось? В чем дело?" – удивилась свекровь, поправляя халат. "Вы обвиняетесь в хищении чужого имущества", – отчеканил участковый.
"Сосед с вашего дачного кооператива сообщил и предоставил доказательства того, что вы выносили продукты и консервацию из дома. Это происходило без ведома хозяйки участка. И Анжела Юрьевна написала заявление по этому поводу".
Ольга Ивановна застыла на месте. "Что за бред? Что за чушь!" – возмутилась она. "Какое хищение? Это же наш дом. Мой сын его купил!"
"Дом оформлен на Анжелу Юрьевну", – спокойно пояснил участковый. "И всё, что вы оттуда вынесли без её разрешения, считается кражей, причем со взломом. Так что вам придется вернуть всё награбленное обратно, и ждите вызова к следователю. Я вас арестовывать не буду, но если Анжела Юрьевна не заберет заявление, то вам грозит в лучшем случае два года условно".
Ольга Ивановна побледнела от такой перспективы. "Да вы что? Да я же мать, я своё взяла! Мне что теперь, в тюрьму за своё?" "Это уже не ко мне вопросы", – равнодушно ответил участковый. "Давайте-ка при мне позвоните невестке и попытайтесь договориться полюбовно, чтобы избежать возбуждения уголовного дела. Стыдно в вашем-то возрасте преступать закон". Участковый внимательно смотрел на Ольгу Ивановну. "Давайте всё возвращать на место".
Она тут же позвонила невестке, и голос у неё был дрожащим и жалобным, как у напуганной овцы. "Анжелочка, милая, ну как же так?" – чуть ли не плача говорила Ольга Ивановна. "Я ведь не крала, просто себе немножко взяла. Зачем ты сразу в полицию?" "Чтобы вам неповадно было", – ответила Анжела. "И замок на даче я поменяю, а Мишке, за то, что он вам ключи дал, всё выскажу. И вообще, Ольга Ивановна, ну как не стыдно? Как только на даче нужно что-то сделать, у вас сразу куча проблем: то времени нет, то геморрой обострился. А как приехать и нахапать без спроса запасов, так у вас сразу и время появляется, и здоровье в порядке!"
Анжела была крайне возмущена, тем более она знала, что полностью права.
Сцена возврата банок и картошки выглядела эпично. Сумки, привезённые Ольгой Ивановной обратно на дачу в компании с участковым, оказались огромными и практически неподъемными. Они были набиты доверху: варенье из черешни, клубники и смородины, маринованные огурцы и помидоры, лечо, компоты, тушенка, почти мешок картошки и даже пара банок квашеной капусты.
Даже участковый был немного шокирован весом и объемом «награбленного». "Как вы только всё это дотащили?" – возмутился он. "А своя ноша не тянет", – ответила Ольга Ивановна. "Это же всё пропадёт. Они столько не съедят!" – продолжала возмущаться свекровь.
Когда участковый привёз свекровь и "награбленное" на дачу, соседи и сама Анжела уже собрались у забора и с интересом наблюдали за процессом возврата. Анатолий Петрович стоял с важным видом и громко комментировал: "Смотрите, смотрите, лечо вернулось! А вот и компотик! А картошки ей столько зачем? На балконе выращивать собиралась? Расстроилась бы Анжела, если бы всё это пропало в недрах квартиры этой Ольги Ивановны".
"Вы мне ещё тут будете смеяться, глумиться пришли!" – огрызнулась свекровь. "А мы не воруем", – спокойно ответил Анатолий Петрович. "Мы чужой труд уважаем, чего не скажешь о вас".
Ольга Ивановна едва не провалилась сквозь землю от стыда. Анжела в это время принимала и пересчитывала банки. Смотреть на свекровь и тем более общаться с ней ей совершенно не хотелось. Но на следующий день Ольга Ивановна, успокоившись и желая помириться, всё-таки решилась позвонить Анжеле. Голос у неё был жалобный, как у человека, которому наступили на горло.
"Анжела, может, ты всё-таки заявление заберешь?" – начала она. "Мне так стыдно, соседи смеются…". "А я и не писала заявления", – спокойно ответила Анжела. "Вадим, участковый, – это мой одноклассник. Он честно заработал свою бутылку коньяка и несколько банок консервации. А вы, если ещё раз сунетесь в мой дом без разрешения, заявление я напишу, будьте уверены".
"Я поняла", – тяжело вздохнула свекровь. "Но я же мать твоего мужа!" "Вот именно", – твёрдо сказала Анжела. "Вы – мать и воруете у сына и невестки, а так нельзя. Хотите варенье или картошку – приезжайте, но звоните заранее и приезжайте как гость, а не как мародер". "Ну ладно, ладно", – пробормотала Ольга Ивановна и отключилась.
С того дня жизнь Анжелы на даче изменилась. Она поставила новые замки, купила видеокамеру наружного наблюдения, а Ольга Ивановна больше без предупреждения на даче не появлялась. Только иногда звонила и жалобно просила баночку варенья или немного картошки. Анжела великодушно давала, но набегов с сумками больше не было.
Соседи ещё долго вспоминали тот случай, а Анатолий Петрович при встрече подмигивал Анжеле и говорил: "Ну что, полиция помогла тогда?" "Ещё как", – улыбалась Анжела. "А вам спасибо за наблюдательность".
"Да пустяки", – махал рукой сосед. "Таких свекровей надо, как сорняки: если вовремя не прижмешь, потом всю грядку заполонят". И Анжела с ним соглашалась.