Отношения Анны с Галиной Николаевной были тяжелыми. Однако пару лет назад все было иначе.
Женщина радушно встречала их с Егором и хвалила стряпню Анны, советовалась о ремонте.
Но все изменилось в один момент. Мелкие упреки, колкие замечания в адрес Анны, недовольное бурчание по поводу того, как она ведет хозяйство.
Невестка, воспитанная в уважении к старшим, старалась сглаживать острые углы: где-то промолчать, где-то улыбнуться, где-то сделать вид, что не расслышала.
— Ты чего это суп пересолила? У Игоря давление, ему нельзя много соли, — могла сказать Галина Николаевна, нарочито отодвигая тарелку.
— Простите, Галина Николаевна, я в следующий раз это учту, — тихо отвечала Анна, хотя была уверена, что солила как всегда.
— Нет, ты посмотри, как она квартиру содержит, пыль на полках, — говорила Егору мать, будто Анны в комнате не было. — Мужчина в доме должен порядок видеть.
— Мам, хватит. У нас все нормально, — ворчал в ответ Егор.
Анна надеялась, что ее терпение и попытки угодить свекрови будут оценены. Но все оказалось бессмысленным.
Последней каплей стал звонок Егора отцу. Анна случайно услышала часть разговора из соседней комнаты. Голос свекра был громким и недовольным.
— Сын, ты должен взять жену в ежовые рукавицы! Воспитывай ее! Она тебе на шею села! Галина просто с ума сходит, глядя на это! Ты мужик или кто?
Воспитывать меня? — оторопела Анна от услышанного. Она же взрослая, самостоятельная женщина, мать ребенка, успешный дизайнер? Что за слова в ее адрес? Как только муж вышел из комнаты, Анна спросила:
— Ты слышал? Твой отец считает, что тебе меня воспитывать нужно?
— Аня, не драматизируй, — Егор устало провел рукой по волосам. — Они просто старомодные. Пережди.
Но переждать она не смогла. В тот день она приняла решение перестать общаться с Галиной Николаевной.
Анна перестала звонить, отвечать на сообщения и игнорировала все визиты свекрови.
Зная о том, что она придет, молодая женщина уходила гулять с коляской на улицу.
Ответ свекрови не заставил себя ждать. На телефон Анны посыпались сообщения, одно оскорбительнее другого: "Анна, ты просто свинья неблагодарная! Мой сын из-за тебя теперь, как сирота! Я ему и мать, и отец, а ты его от меня отгородила!"
Анна показывала сообщения Егору. Он нахмурился, прочитал и снова попытался найти оправдание.
— Мама на эмоциях, она не думает, что пишет. Ты же знаешь, она вспыльчивая.
— Вспыльчивость — это крик, а это — злоба, Егор. Осознанная злоба.
Но самое страшное было впереди. Галина Николаевна, не добившись ответа от невестки, дозвонилась до ее матери. Анна узнала об этом от испуганной мамы.
— Анечка, тут твоя свекровь звонила... Что-то кричала про тебя, что ты "девушка легкого поведения"... Я не стала слушать, бросила трубку и заблокировала ее номер.
У Анны перехватило дыхание. Девушка легкого поведения? Галина Николаевна прекрасно знала, что Егор — ее первый и единственный мужчина, ее первая и последняя любовь.
Но самый сокрушительный удар, тот, что переломил все внутри Анны, она получила спустя пару месяцев.
Свекры без предупреждения и звонка нагрянули в гости. Анна тут же стала собирать дочь на улицу.
Галина Николаевна встала в дверном проеме и, скрестив руки, уставилась на невестку и внучку.
— Ну и что ты с ней возишься? Твою Маша — инвалидка. Ты только посмотри на ее голову? У какого нормального ребенка будет такая форма головы? Да и аллергий всяких куча... Нам такая не нужна. У меня есть дочь, она мне нормальных внуков родит.
Анна онемела. Она схватила дочь на руки и вышла из комнаты. Свекровь поплелась следом, продолжая поливать грязью и внучку, и ее мать.
Анна быстро одела Машу, и они вышли за дверь. Егор тогда так и не понял, что случилось.
Он узнал об этом только через пару часов, когда жена с дочкой вернулись домой с прогулки.
— Больше я не хочу видеть твою мать в своем доме! — строго проговорила Анна.
Муж услышал ее, и больше Галина Николаевна не появлялась. Она неожиданно возникла спустя долгие месяцы молчания.
Женщина позвонила Егору. Анна услышала его разговор из кухни.
— Да, мам, все хорошо... Работаю... Маша? Да, растет, зубы режутся, капризничает немного... Что? — голос Егора стал настороженным. Анна замерла, прислушиваясь. — Нет, мы в эти выходные никуда не едем... Привезти? Мам, я не знаю... Ладно, спрошу. Пока.
Мужчина вошел на кухню, виновато посмотрев на жену.
— Это мама. Спрашивает, как Маша, хочет повидаться с ней. Говорит, соскучилась, хочет понянчиться.
Анна медленно повернулась к мужу. В ее глазах стоял гнев, боль и ярость.
— Понянчиться? — тихо, почти шепотом, проговорила она. — С моей дочерью-инвалидкой? С девочкой, имеющей неправильную форму головы?
— Аня, опять ты за свое! — Егор всплеснул руками. — Я же тебе говорил, ты, наверное, неправильно поняла маму! Она не могла такого сказать!
— Не могла? — голос Анны дрогнул. — Егор, она назвала меня девушкой легкого поведения в разговоре с моей матерью! Ты видел ее сообщения! А те слова о Маше... И после этого ты предлагаешь мне отвезти к ней нашу дочь, чтобы она могла с ней понянчиться?
— Она на эмоциях тогда была! — уперся мужчина, желая найти Галине Николаевне оправдание. — Она одумалась... я же слышу... Она ведь бабушка...
— Бабушка? — Анна горько рассмеялась. — Бабушка никогда бы не сказала о своей внучке такое! Ни на каких эмоциях. К тому же твоя мать сказала, что у нее есть дочь, которая родит ей нормальных внуков. Вот пусть их и нянчит.
— Так что я ей передать? — голос Егора стал жестким. — Что ты не разрешаешь?
— Я не просто не разрешаю. Пока я жива, моя дочь не переступит порог дома этой женщины. Ты можешь ездить к ней хоть каждый день. Это твоя мать, но мой ребенок и я — у нас с ней никогда ничего общего не будет!
— Она моя мать, Анна, и бабушка моей дочери! У нее есть права!
— Права? — женщина подошла к нему вплотную. — А какое право она имела называть моего ребенка инвалидом? Какое право она имела оскорблять меня и мою мать?
— Хорошо, — сдался мужчина. — Я не буду настаивать. Но конфликт нужно как-то решать.
— Конфликт можно было решить до тех слов, Егор. Сейчас уже поздно, — Анна вышла из кухни и прошла в комнату дочери.
Маша сладко спала в своей кроватке. Ее щечки были розовыми, а пухлые губки подрагивали.
Тем временем Егор достал телефон, собираясь перезвонить Галине Николаевне, но не смог найти слов. Что он мог сказать? "Мама, ты, действительно, называла мою дочь инвалидкой?"
Он боялся услышать ответ. А Галина Николаевна, не дождавшись звонка от сына, с раздражением положила телефон.
"Невестка наушничает, настраивает против меня сына, — подумала она. — И сын мой, бедный, под каблуком. Надо будет позвонить ему завтра и напомнить, что семья — это главное. А внучку свою я все равно увижу. Он мой сын, он не посмеет мне перечить".
На следующее утро Галина Николаевна позвонила Егору. Тот с большой неохотой ответил на звонок.
— Сынок, ты чего мне так и не перезвонил вчера? Я ждала, — с осуждением проговорила мать.
— Да нечего было сказать, мама, — вздохнул Егор. — Аня выступила против твоей идеи.
— Да? Это почему же еще? — с ядовитой усмешкой спросила Галина Николаевна. — Что я ей плохого сделала? Почему ты на нее повлиять не можешь, сынок? Я — мать твоя или кто?
Мужчина выдержал небольшую паузу. Ему было тяжело задать ей самый главный вопрос, однако он решился.
— Мама, ты называла мою дочь инвалидкой?
— Я? Ты чего такое говоришь, сынок? — возмутилась Галина Николаевна. — Я бы ни за что такое не сказала!
— А вот Аня говорит обратное...
— Твоей Анне лишь бы нас рассорить, — с надрывом проговорила женщина. — Я этого не переживу... ужас какой-то... зачем ты ее слушаешь?
— Мама, так да или нет?! — требовал ответа Егор.
— Нет, конечно! — отпиралась Галина Николаевна. — Твоя жена специально говорит так... отгородить от меня внучку хочет...
Вечером Егор передал весь свой разговор с матерью жене. Та нервно рассмеялась и спросила:
— А чего твоя мать вдруг о внучке вспомнила? Что случилось-то?
Мужчина пожал плечами. Он и сам не знал, почему мать вдруг так резко изменилась.
Ответ на свой вопрос Анна нашла совершенно случайно. Спустя пару недель она встретила на улице золовку.
Та выглядела расстроенной и заплаканной. Анна поздоровалась, и сестра мужа огорошила ее неожиданной новостью.
— Я не могу иметь детей, — со слезами на глазах проговорила молодая женщина.
— Ничего себе! Давно ты знаешь?
— Да, два месяца уже не могу в себя прийти. Может, к бабке какой пойти? Ты никакую лекарку не знаешь? — глаза золовки загорелись.
— Увы, нет, — Анна старалась не показать женщине своего ликования.
Теперь-то она точно знала, почему Галина Николаевна неожиданно изменила свое отношение к Маше и захотела общаться.
Не сдержавшись, Анна тут же позвонила мужу и сообщила о встрече с его сестрой.
Егор, узнав об этом, сильно расстроился. Ему было неприятно осознавать тот факт, что мать заинтересовалась Машей только по причине того, что у нее, возможно, больше не будет других внуков и внучек.