Мы подобрали его на дороге, возвращаясь с пикника. Дети в ужасе прижались друг к другу, когда прямо на капот запрыгнул грязный мужик с безумным видом.
Я вышел, чтобы накостылять негодяю, а он прохрипел:
— Помоги…
Взгляд выскочившей следом жены красноречиво сообщил мне, что гуано буду, если брошу здесь этого ненормального, и мне ничего не оставалось, кроме как пересадить супругу назад к двойняшкам, а неизвестного напоить водой, пристегнуть к пассажирскому сиденью и везти в ближайший фельдшерский пункт, находившийся в паре десятков километров по пути следования.
— Тебя как звать? — спросил я мужика.
— Г-гена, — ответил тот, заикаясь.
На вид Геннадию было лет тридцать пять, но я бы не поручился из-за слоя грязи на его лице.
— Есть хочешь, Гена?
Он судорожно закивал, и я сунул ему булку, протянутую женой.
— Отвезем тебя к врачу, тут рядом деревня… — начал я, но он поперхнулся, вытаращил глаза и заорал:
— Не надо в деревню, не надо, не надо, в город!!!
Мелкие снова приготовились заплакать. Жена укрыла их, как наседка, а я злобно зашипел:
— Детей не пугай мне! Не хочешь к врачу, не надо, сдам тебя дэпээсникам на ближайшем посту.
— Как человека прошу, вези в город, а? — умоляюще пробормотал Гена. — Христом Богом… только отсюда увези… из мест этих проклятых…
В зеркале я увидел лицо жены. Она снова говорила глазами: делаем, как просят, не спорим. Нет, мужика этого я не боялся, просто… Если б вы видели его лицо в тот момент, вы бы поняли. А когда он рассказал, что с ним случилось, я лично понял и еще кое-что: выбираясь на пикник, в леса и туманы лучше не углубляться.
… Шли они долго и порядочно выбились из сил. Вокруг был лес, компас сошел с ума, и ни муравейника, ни мха на глаза не попадалось.
Марина в отчаянии присела на пенек и обхватила голову руками.
— Ребят, я все.
— Ты все, а лес еще нет! — заржал Матвей и подмигнул Геннадию. — Правильно твоя Анжелка с нами не поперлась: сейчас у нас были бы две ноющие девчонки!
Марина швырнула в мужа шишку. Гена, почесывая затылок, обошел поляну, на которой они находились, заглянул в карту.
— Ничего не понимаю… Ведь все ориентиры прошли четко.
Вдруг Марина вскочила и указала пальцем куда-то в чащу:
— Это что?!
Мужчины повернулись и увидели разливающееся среди деревьев белое марево.
— Туман, — пожал плечами Гена.
Им и в городе случалось наблюдать это замечательное погодное явление, обещавшее наступление тепла, но никогда туман не был таким густым и плотным. Оказавшись внутри молочного облака, друзья на несколько минут перестали видеть друг друга.
Затем все кончилось. Туман куда-то делся, и вновь они стояли посреди леса — Генка, Матвей и Марина. Только теперь появились звуки. До ушей Геннадия долетал собачий лай, окрики, какое-то лязганье. Еще не веря, он прошел немного вперед и воскликнул:
— Ребят, деревня!
Маринка захлопала в ладоши и бросилась на шею Мотьке, а Гена глянул в карту и поднял на друзей удивленные глаза:
— Не понимаю, нет тут никакой деревни-то…
— Это у тебя в карте нет, — весело отозвался Матвей, закидывая походный рюкзак на плечо. — Ты понятия не имеешь, где мы, так в какой же точке карты ищешь? Идемте, я жрать хочу и спать, ночь на носу, не в лесу же ее коротать. Мариш!
Марина с готовностью потрусила за мужем, а следом пошел и Генка, озираясь вокруг.
Деревня оказалась небольшой, люди в ней выглядели, как какие-нибудь староверы: мужчины, одетые в простые рубахи да лапти, пахали поле настоящим плугом, а женщины в расшитых сарафанах с платками на головах, если верить принявшей их на постой Настасье, сплошь все пряли на таких вот странных агрегатах с колесом, какой стоял в ее горнице. По деревне носились голозадые босоногие ребятишки, а старостой был седой старик, к которому гостей и отвели первым делом. Оглядев их подозрительно, дед махнул рукой. Троица с трудом понимала его и остальных жителей. Язык был какой-то странный, с кучей непонятных слов, архаичными оборотами, и даже те предметы, которые путникам были известны, назывались как-то иначе.
— Я ж говорю — староверы, — констатировал Матвей. — С позапрошлого века тут сидят, язык законсервировался, — и добавил, страшно вращая глазами: — А на картах деревни нет, потому что они убивают всякого, кто их находит!
— Дурак! — треснула его по голове Маринка. — Я ж теперь не засну!
— А ты что это, спать у меня собиралась? — грозно вопросил Мотька, прижимая ее к себе и двигая при этом бедрами совершенно недвусмысленным образом.
Не дожидаясь ужина, Генка отправился на прогулку по деревне. Вернулся он через час немало озадаченный. Марина и Матвей как раз уминали поданный им Настасьей свежий хлеб с парным молоком и урчали от восторга.
— Генка, — взвыл Матвей, увидев товарища, — ты попробуй! Это ж не молоко, это амброзия! А хлеб! Ни грамма пищевых добавок, все натуральное!
— Это да, — подтвердила Маринка, — удивительно вкусно, я даже у фермеров такого не пробовала, хотя они и божатся, что все экологичное.
Генка поскреб затылок и отозвался:
— Чудно тут, ребят… Это даже не позапрошлый век, это… блин, не знаю… Прикиньте, они там про монголов мне что-то втирали.
— Соседи что ли? — удивился Матвей. — Монгольское поселение рядом?
Генка пожал плечами. Из-за странного говора жителей деревни он из сказанного ему почти ничего не понял. Уяснил только, что с монголами их гостеприимные хозяева отчего-то в контрах.
Наступила ночь, деревня заснула. Матвей с Мариной долго возились и сопели в своем углу, и Генка, решив дать друзьям возможность расслабиться, вышел на улицу. Сон все равно не шел. Ощущение какой-то ирреальности буквально разливалось в воздухе, таком свежем и ароматном, что Генка не мог надышаться. Все было другим в этом маленьком, каким-то чудом укрывшемся от цивилизации мирке. Может, так и надо? Уйти подальше от мира, чтобы очиститься и понять, кто ты есть, чего от жизни хочешь. Вот как они здесь живут, эти мужчины и женщины? С точки зрения современного горожанина, у них нет ничего, оборванцы. А счастливы. И он, Генка. Интернет, гаджеты, весь мир в кармане… Только с женой без пяти минут разведен. Ребята пока не знают. Они с Анжелой устали друг от друга. Скучно им. Вообще скучно жить как-то…
Далекое ржание отвлекло его от дум. Гена прислушался, и вдруг нахлынуло острое ощущение надвигающейся беды. Напрягая глаза, он вгляделся во тьму и различил оранжевые точки. Чуть заметно вздрагивала под ногами земля. Генка нагнулся, припал к ней ухом, как делали в древности, и явственно слышал топот, как от десятков копыт.
Он вскочил и уже без всякого напряжения увидел темную волну, словно цунами несущуюся в ночи на деревню. На ее гребне сияли огни — факелы! И освещали они лица. Лица всадников. Широкие, смуглые, узкоглазые.
— Монголы!!! — заорал Генка, несясь по деревне. — Монголы!!!
Деревня ожила, повыскакивали на улицу люди, мужчины схватились за вилы и топоры, женщины подняли на руки детей и понеслись куда-то, но было поздно: огненно-черная волна уже накрыла край деревни и растекалась по ней.
Генка что есть духу бежал к избе Настасьи, где еще ничего не подозревали увлеченные друг другом Мотя с Маринкой, а за спиной уже слышался топот. Страшный удар сбил Генку с ног, и он покатился, воя от боли в спине. Сжался, забился под телегу, сцепил зубы, а мимо неслась смерть. Вскоре деревню наполнили крики. Силы были неравны, защитники падали один за другим под ударами монгольских наездников. Вокруг Генкиного убежища стало пусто, и он осторожно выглянул из-под телеги. Далеко впереди монголы преследовали толпу людей, бегущих к церкви, единственной их защите сейчас. Генка выполз и, прячась в тени изб, пошел следом, выискивая глазами друзей. Где они? Погибли на месте или все-таки успели удрать и присоединились к спасшимся?
Монголы больше никого не убивали. В темноте не разобрать, но Генка готов был поклясться, что не слышит звуков ударов и предсмертных криков. Их что, в плен возьмут? Но люди продолжали бежать к церкви, двери которой уже были распахнуты, и местный священник встречал свою паству в полном облачении. А монголы не трогали их.
И тут Генка все понял. Вернее, вспомнил. Читал он о таком и не раз.
Людям не давали уйти. Людей гнали туда, откуда им не выйти.
Внезапно в ночи раздался крик:
— Генка!!!
Марина! И тут же его имя прокричал мужской голос. Матвей. Она оба были живы и оба были в той самой толпе. Генка без сил привалился к бревенчатой стене и смотрел…
Огромные двери захлопнулись за последними бегущими. Что они делали внутри? Упали на колени и начали молить Всевышнего о спасении? Этого Гена не знал. Зато он различил в темноте, как всадники спешились и принялись копошиться у стен церкви.
И вспыхнувший до небес костер виден ему был отлично.
И были слышны нечеловеческие вопли, рвущиеся изнутри.
Генка зажимал руками уши, катался по земле и выл от боли и бессилия, а потом побежал. Влетел в лес, несся по нему не разбирая дороги, и колотящееся сердце казалось топотом преследующих его коней. Генка мчался, не чувствуя раздирающих тело колючек и боли от падений, мчался, ополоумев от ужаса, из этого страшного места. Из этого страшного времени.
Уже под утро, обессилевший от страха, он свалился в какой-то заросший овраг, где дрых весь день, а вечером, очнувшись, вылез и увидел расстилающийся меж деревьев туман. Такой же, как тот, что накануне вывел его и друзей навстречу кошмару. Недолго думая, Генка шагнул в молоко и шел, шел, шел… Пока тропинка, невесть откуда появившаяся перед ним, не вывела его к шоссе, где он обвалился на капот первой же проезжавшей мимо машины.
Рассказав все это, Гена не стал спрашивать, верим ли мы ему. Кто бы поверил? Мы довезли его до города и высадили. Уже вылезая из машины, он попросил глянуть, что у него со спиной, и задрал рубаху. Я сглотнул: вся спина представляла собой один большой синяк, и от плеч до поясницы тянулись по ней несколько длинных кровавых полос. Кто-то ударил Генку тяжелым и утыканным чем-то острым предметом… На ум мне пришла медвежья лапа с когтями, вот только попадись Генка топтыгину, из леса он бы уже не вышел…
А я просто напомню, что лайки 👍, комментарии 💬 и подписка ✍ничего вам не стоят, но приятны автору и помогают продвижению канала 🤗 🌹