Мне Бог тебя послал на полдороге. Когда уже почти лишилась сил, Когда уже подкашивались ноги, Ты обогнал и сумку попросил. Я шла счастливая, практически светилась: В одной руке был торт, по сумке на плечах, Но вот одна рука освободилась – И даже замурлыкался под носом Бах. Дойдя до поворота на Партсъезда, Ты сумку величаво мне вернул, И, попрощавшись скоро у разъезда, В свой двор привычно завернул. И руки, плечи заломило снова, И ноги налились свинцом копыт. Как лошадь, даже как корова Потопала устраивать свой быт. Забравшись на диван с тяжёлыми ногами, С кусочком торта в скрюченных руках, Я думала: «Что это было с нами?». «Почувствуй разницу!» – смеялось в облаках.
Мне Бог тебя послал на полдороге.
Когда уже почти лишилась сил,
Когда уже подкашивались ноги,
Ты обогнал и сумку попросил.
Я шла счастливая, практически светилась:
В одной руке был торт, по сумке на плечах,
Но вот одна рука освободилась –
И даже замурлыкался под носом Бах.
Дойдя до поворота на Партсъезда,
Ты сумку величаво мне вернул,
И, попрощавшись скоро у разъезда,
В свой двор привычно завернул.
И руки, плечи заломило снова,
И ноги налились свинцом копыт.
Как лошадь, даже как корова
Потопала устраивать свой быт.
Забравшись на диван с тяжёлыми ногами,
С кусочком торта в скрюченных руках,
Я думала: «Что это было с нами?».
«Почувствуй разницу!» – смеялось в облаках.