Не нападайте на меня — я лишь передаю древний принцип
Какова конечная цель толкования Писания?
Зачем мы его читаем, цитируем, обсуждаем, применяем — или даже отвергаем?
Ответ на эти вопросы зависит от того, кто задаёт их.
Библеист даст один ответ, критик — другой, растерянный юноша — третий, а пастор, готовящий воскресную проповедь, — четвёртый.
«История в деталях» — телеграм канал для тех, кто любит видеть прошлое без прикрас, через неожиданные факты и забытые мелочи. Погружайтесь в историю так, как будто вы там были. Подписывайтесь!
Является ли целью постижение первоначального смысла? Намерение автора? Или, может быть, «наиболее удобоваримое» толкование? Является ли целью знание как таковое? Всё это зависит от контекста — от самого читателя и от тех, кто слушает его размышления о Писании.
Августин: ключ — в любви
Святой Августин Блаженный (354–430 гг.) утверждал, что закон любви — это главный герменевтический принцип, то есть ключ к пониманию Писания.
Он применял этическое и богословское значение слов Христа — «возлюби Бога и ближнего своего» — как практическое основание для чтения, преподавания и использования Библии.
Историческая точность и правильная интерпретация метафор, конечно, важны, но для Августина это не главное.
Главное — влияние Писания на душу читателя.
Если чтение Священного текста пробуждает в человеке веру, надежду и любовь к Богу и ближним — значит, оно выполняет своё предназначение.
Если же этого не происходит — значит, человек пользуется Писанием неправильно.
Из этого принципа Августин делает поразительное заявление:
«Итак, тот, кто стоит в вере, надежде и любви и твёрдо держится за эти добродетели, не нуждается в Писаниях, кроме как для того, чтобы наставлять других. Многие, живущие в уединении, вовсе не имеют списков Писаний, и всё же живут силой этих трёх благодатей.И потому, думаю, в их отношении уже исполнилось сказанное: “Пророчества прекратятся, языки умолкнут, знание упразднится”.Ибо посредством этих инструментов (если можно так сказать) в них воздвигается столь великое здание веры и любви, что, удерживая совершенное, они уже не ищут того, что несовершенно — насколько это возможно в этой жизни; ведь по сравнению с будущей жизнью, жизнь ни одного праведного и святого человека здесь не может быть совершенной».
— Августин, «О христианском учении»
Скандал для современного уха
Для многих христиан после Реформации такие слова звучат почти как богохульство.
Как можно обойтись без Писания? Разве Библия не совершенна сама по себе? Разве не понимание её является целью?
Но для Августина и других отцов Церкви Писание было не целью, а средством — инструментом, который помогает войти в общение с Богом и научиться любви.
Они вовсе не пренебрегали правильным толкованием — буквальным, духовным, символическим или аллегорическим.
Но, по их мнению, Писание — это слабый инструмент, потому что оно говорит о Божественных тайнах на человеческом языке, ограниченном нашими понятиями.
Это как если бы человек пытался выразить любовь собаке — через присутствие, прикосновение, заботу. Суть чувств остаётся, но язык другой.
Писание как инструмент, а не идол
Божье присутствие действительно содержится в Писании — но его цель в том, чтобы привести человека к вере, надежде и любви.
И, осмелюсь сказать за Августина, если кто-то использует Писание во зло — для разжигания ненависти, насилия, презрения, — то лучше бы у него вовсе не было Писания.
Лучше, чтобы оно вообще не существовало, если оно становится источником зла, а не любви.
Бог даёт Свою благодать множеством путей, и Писание — лишь один из них.
Оно — путь к единению с Богом и любви к другим, но не единственный.
Предостережение для верующих
Этот текст написан не для академиков и не для скептиков, а для тех, кто верит, что через Библию говорит Бог — для проповедников, учеников, поклоняющихся.
Августин предостерёг бы нас: не превращайте Библию в идола.
Она не обладает силой сама по себе. Это инструмент, через который Бог раскрывает Свои тайны и взращивает в нас три высшие добродетели:
веру, надежду и любовь.