Огонь внизу с хрустом пережёвывал остатки ступеней. Едкий дым, остро пахнущий бензином, пробирался в лёгкие и душил. Пути вниз не было, только прыгать. Я перегнулась через каменные перила, до земли метров семь. Обычно говорят: "А так всё хорошо начиналось", но это точно не мой случай.
.................
Идти приходилось по страшному бурелому, поминутно запинаясь о торчащие из земли корни, скрытые в густой траве. И зачем я свернула с дороги, да ещё и велосипед бросила не пойми где, не дай Бог украдут. Новенький Стелс мне подарил папа буквально месяц назад на мой семнадцатый день рождения. Я проклинала на чём свет стоит онлайн-карты, на которых была нарисована хорошо протоптанная дорожка, почти проспект. В очередной раз похвалив себя за то, что утром надела кроссовки, хотя обещали жару, я продолжила продираться через заросли.
- Да что такое, - выругалась вслух, снова получив по голой ноге жгучий удар крапивой. Волдырь тут же зачесался. До места назначения, судя по карте, которой я перестала доверять минут 15 назад, оставалось метров 200. Я снова споткнулась и молча стиснула зубы, на ходу доставая из небольшого чёрного рюкзака бутылку воды.
Деревня, точнее пепелище, оставшееся на её месте, появилась довольно неожиданно из-за крон лиственных деревьев. Я остановилась на опушке и тут же начала делать снимки на камеру телефона.
Зрелище было угнетающее: прямо передо мной шла дорога, когда-то выбитая сотнями ног. Сейчас угадывались две колеи, да кое где, сквозь высокую траву, проглядывали проплешины серой грязи. Один из таких пустых островков я взяла крупным планом. Получилось довольно зловеще - высокая трава отбрасывала тень на пустую землю, сожалея, вероятно, о том, что не может занять и её. Моё настроение, омраченное отъездом Юльки на целых 10 дней в Адлер, испортилась окончательно. Жутко чесались крапивные ожоги на ногах и руках, комары норовили запутаться в волосах, да ещё и карта врала.
Деревня была небольшая. Ещё дома, на спутниковых снимках, я насчитала семь дворов. С этим местом была связана очень интересная легенда: будто в конце 1980-х тут умер местный колдун. Едва его душа покинула тело, как вся деревня, кроме его дома, разом вспыхнула и сгорела, будто, всего за 20 минут. Никто ничего не успел сделать, но, странное дело, жители не пострадали, более того, даже смогли вывести из сарая единственную на всю деревню корову. Едва пламя закончило свою жатву, как со стороны уцелевшего дома колдуна, из соснового бора, вышел очень старый дед, которого потом все очевидцы описывали по-разному, сходясь только на том, что одет он был в белую рубаху с вышитым рисунком на вороте и штаны старинного кроя. Посмотрел он на пожарище и велел жителям покинуть это место и никогда сюда не возвращаться, будто деревня после смерти колдуна проклята и восстанавливать её нельзя. Все жители в тот же день, кто в чём был, и ушли, наскоро прикопав колдуна за кладбищенской оградой.
Историю я вычитала в местном паблики в соцсетях и без особой надежды попросила координаты. Обычно такие байки оказывались фейком или никто не знал, где конкретно произошло описываемое, а тут, буквально через 10 минут, мне в личку прилетело сообщение от пользователя с ником "Призрак". Всего два слова: "Координаты деревни" и набор цифр.
Я хотела посмотреть профиль неизвестного отправителя, но страница оказалась закрыта настройками приватности, а на аватарке кадр из мультфильма: сэр Симона де Кентервилль в образе привидения. Мы с Юлькой посмотрели мультфильм перед самыми каникулами. История так понравилась, что мы тут же прочитали "Кентервильское привидение" Оскара Уальда, а потом пару дней решали как бы мы поступили на месте Вирджинии Отис. Подруга сказала, что не стала бы открывать дверь и просто сбежала бы к герцогу. Я, из духа противоречия, поддержала юную Вирджинию. В общем, страсти кипели нешуточные. Почему-то, глядя на аватарку, мне стало приятно. Деревня оказалась совсем рядом, всего полчаса на велосипеде. Плюс на картах, чуть левее от неё, виднелась призывная надпись "Пляж".
Здесь, на краю пожарища, я остро ощутила одиночество. Захотелось позвонить подруге, но она ещё не приземлилась и телефон был выключен. Я вздохнула. Среди сгоревших остовов домов наконец-то появилось то, что я искала. В высоченной траве на дальнем конце поселения, возле красивого соснового бора, стояла сильно покосившаяся деревянная изба. Заросли почти касались крыши, от чего домик казался игрушечным. Печная труба, казалось, съехала на поломанный шифер, несколько кирпичей в ней отсутствовали. Зато даже с моего места хорошо просматривался металлический флюгер в форме петуха. Живо представив себе, как он вращается и скрипит на сильном ветру, я вновь защёлкала камерой телефона, медленно приближаясь к уцелевшему дому.
Кривая калитка, державшаяся на верхние петле, была призывно распахнута, приглашая нырнуть в непроходимые заросли. Странно, но вблизи дом выглядел даже жилым, хотя голубую краску, некогда покрывавшую доски, время и дожди не пощадили. Тут и там торчали пятна дерева, освободившегося от апостылевшего цвета, висящего лохмотьями.
Крыльцо сильно покосилось. Сломанная пополам средняя доска щетинилась с обеих сторон вверх, выставив напоказ ржавую ножку кривого гвоздя. Отличный получился кадр. Я переступила через неё и дёрнула дверь: открыто.
Изба встретила меня густым запахом пыли, старого тряпья и затхлости. Через очень грязные окна, да ещё и закрытые снаружи растительностью, почти не проникал свет. Я включила фонарик на телефоне и тут же краем глаза заметила какое-то движение справа. Тихонько взвизгнув и мгновенно переведя туда луч света, получила в ответ отблеск. Господи, да это же просто зеркало.
Стекло отражало молодую девушку с довольно длинными, ниже лопаток, рыжими волосами, сейчас собранными в высокий хвост. Лоб прикрывала рваная чёлка, зеленовато-карие глаза, обрамлённые длинными нарощенными ресницами, были расширены от адреналина, рот, с довольно тонкими губами, слегка приоткрыт. Зелёный топ на тонких бретельках, да короткие джинсовые шорты дополняли портрет.
Сердце колотилось где-то в районе горла, в животе неприятно заломило. "Три глубоких вдоха, Тася, - мысленно убеждала я себя, - это просто зеркало."
Я попыталась вдохнуть вязкий воздух полной грудью и тут же выскочила наружу, едва не споткнувшись о сломанную доску. Пыль настойчиво лезла в нос. Уже на воздухе, в тени травы, среди которой, кстати, совершенно не было крапивы, я смогла перевести дух и успокоиться. Во второй раз я входила в дом полная решимости: ни за что отсюда не уйду, пока не сделаю хорошие фотки для моего блога. Мое упрямство иногда было проклятием.
Я с раннего детства обожала писать. На уроках прилежно выводила в тетради предложения. В старших классах мои конспекты копировались одноклассниками и ставились в пример учителями. Меня сначала это сильно смущало, но потом привыкла и даже стала гордиться собой. Вполне естественно, что 2 года назад я создала группу в социальной сети и стала выкладывать туда придуманные мною мистические истории. Через какое-то время придумывать стало скучно, захотелось найти что-то по-настоящему странное. Начала с городских легенд. Юлька с удовольствием принимала участие в моей беготне по городу, а потом просиживала по несколько часов в библиотеке, ища подтверждения очередной байки. Меня восхищала её способность детально и скрупулёзно разбираться в каждом предмете.
Рассматривать в доме было решительно нечего. Заваленные разным хламом сени, большая комната, когда-то разделённая шторой, остатки которой сейчас валялись на полу, посередине избы довольно прилично сохранившаяся русская печь без задвижки, видимо утащили на металл, за печкой панцирная кровать с тонюсеньким свалявшимся матрасом непонятно-грязного цвета, на полу у изголовья куча истлевшего тряпья. На стенах ни одной фотографии или репродукции, хотя по ярким прямоугольным пятнам не выцветших обоях видно, что когда-то они украшали этот дом. У умывальника, над которым и висела злополучное зеркало, одинокий отрывной календарь. На листе стояла дата: 17 июля 1988 года. Вот это совпадение! Сегодня тоже 17 июля, только год 2023. Больше ничего интересного не попадалось.
Я посмотрела на печь. Она манила, пробуждая древний инстинкт поиска тепла и пищи. Сделав три шага, я оказалась рядом, быстро делая фото и подбирая наиболее удачный ракурс. Почему то мне показалось, что освещённый вспышкой зев странно блестит. "А вдруг клад", азарт и адреналин затуманили голову и я полезла в пасть русской печи, совершенно не к месту вспомнив, как в сказках баба-яга жарила там младенцев.
Изрядно перемазав в пыли и саже руки, на свет Божий была вытащена квадратная железная коробочка из-под печенья, примерно 20 на 20 см, высотой около пяти сантиметров. Железяка была приятно тяжела, а внутри что-то со звоном перекатывалось по дну. Любопытство подстегивало, а крышка не поддавалась. Тогда я слегка нажала на блестящие бока с двух сторон одновременно, верхняя часть коробки тут же слетела, стукнулась о кирпич печки с оглушительным "бряк" и приземлилась на деревянный пол.
Это был явно чей-то тайник. Из коробочки выглядывала толстая чёрная тетрадь, в очень яркой коже под змею. Я поставила свою ношу на лавку и аккуратно вытащила блокнот.
Страсть к книгам и чтению мне привил мой дядя Слава, сумасшедшая коллекция рукописей которого была известна далеко за пределами Вологды. Дядя держал единственный букинистический магазин в городе. Он непременно читал всё, что попадало в его руки, особенно рукописные тетради и дневники.
Блокнот был довольно старый, но бумага пожелтела только на срезах. Я быстро его пролистала: аккуратный почерк, написано чисто, без помарок и явно шариковой ручкой. Жаль, если бы это было что-то постарее и использовалась тушь или чернила, дядя был бы в восторге. Он и сейчас старался писать только пером, совершенно не признавая современные письменные принадлежности. Света было очень мало, прочитать мелкие буквы не представлялось возможным.
Я отложила рукопись на стол и достала из коробки второй, весьма занятный предмет: шайбовидный камешек изумрудно-зелёного цвета удобно лёг в ладонь. Холодный материал немного остудил мой азарт. Увесистый и очень красивый. Увлечённая своими находками я, казалось, совершенно забыла обо всём на свете. Вдруг на моём затылке зашевелились волосы. Неприятное ощущение, будто кто-то пристально смотрит.
Я подняла глаза к окну. Там точно кто-то был. Трава раскачивалась в разные стороны, будто кто-то её потревожил. Второй раз за день сердце сделала кульбит к горлу, ладони немедленно вспотели. Я машинально запихала булыжник в задний карман, сдёрнула с плеча рюкзачок и попыталась засунуть туда блокнот. Ничего не получилось. Вся внутренность маленькой сумки была занята кислотно-зелёной ветровкой, взятой на случай непогоды. Кофта полетела на панцирную кровать, её место тут же заняла тетрадь и я выбежала из дома, чувствуя неприятный холодок в районе желудка.
Тропинка, по которой я сюда попала, затерялась в зарослях. Оглянувшись на бор за околицей, я побежала в противоположную сторону и дальше, по заросшей дороге. Ощущение чужого взгляда в затылок подгоняло и не давало оглянуться. Даже яркое летнее солнце не могло его прогнать.
Жёлтый Стелс лежал там, где я его и оставила. Не заезжая на пляж и всё ещё не оглядываясь, я полетела домой. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, но я упорно налегала на педали. Успокоиться получилось только в городе. Поток машин, светофоры и спешащие люди отрезвили. Стало привычно и комфортно.
Во дворе дома я плюхнулась на кованую качель, допила воду из бутылки и, наконец, перевела дыхание. Тут, сколько я себя помню, было спокойно и тихо. Несмотря на близость к центру города, наш дворик всегда утопал в зелени, густая тень тополей и берёз дарила летом прохладу.
Я машинально посмотрела на окна соседней панельки: второй этаж, первое от лестничного пролёта. Окно было плотно занавешено коричневой портьерой, подруга уже, наверное, подлетела к Адлеру. Руки сами потянулись к телефону. Ни звонка, ни СМС.
Мне почему-то было очень неудобно сидеть. Немного поёрзав на качели, я достала из заднего кармана свою находку. На свету камень начал переливаться оттенками зелёного. Я залюбовалась и тут заметила какие-то углубления. Присмотревшись, стало понятно, что это спираль, закрученная по часовой стрелке с большой точкой по середине.
Сфоткав камень со всех сторон, в порыве вдохновения, я напечатала короткий тизер в блог: "Мой сегодняшний день принёс мне мистические загадки: таинственная деревня, загадочная тетрадь и сказочный камень как у Хозяйки Медной горы". Выбрав несколько наиболее атмосферных фоток из галереи, включая чем-то сильно поразивший кадр с островком грязи среди высокой травы, нажала "Опубликовать".
После душа и холодного красного чая с печеньками мне стало совсем спокойно и легко, будто все сегодняшние страхи просто приснились. Это было моё первое самостоятельное лето. Родители в конце июня уехали в Калининград к дальним родственникам и оставили меня одну. Впрочем, каждый вечер, в 11:00, мама звонила по видеосвязи, якобы поболтать. А раз в неделю заходил дядя Слава, будто взять очередную книгу из отцовской библиотеке, хотя я почти каждый день после обеда подрабатывала в его магазине и сама могла принести ему всё, что угодно.
Уютно устроившись в подвесном кресле в зале, я открыла на ноутбуке свой блог. Все мои 6000 подписчиков были настоящими фанатами мистики и под каждым постом оставляли десятки комментариев. Вот и под тизером уже понаписали порядка 40.
"Покажи тетрадь", "Подробности будут?", "Умеешь интриговать", смайлики, гифки и... "Верни рукопись, она не твоя".
Я щёлкнула на профиль последнего комментатора. Ник "Коллекционер", страница закрыта настройками приватности, а на его аватарке - фотка из моего последнего поста: так поразивший меня островок грязи.
Комната тонула в уютных сумерках. За окном постепенно тухло летнее солнце и только настольная лампа отбрасывала тёплый жёлтый круг на кресло. На экране ноута всё ещё был открыт последний комментарий. Неприятный и, почему-то, пугающий. Вроде, ничего такого. У всех есть хейтеры и мои истории тоже разносили в пух и прах, но тут, я чувствовала, что-то совсем другое.
Тишину нарушил резкий, металлический звук: "Скрежжж"
Я вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Сердце пропустило удар, а потом принялось глухо и часто стучать куда-то в основании горла. "Показалось, - Я пыталась Всеми силами себя успокоить. - опять сосед что-то делает".
Но через секунду звук повторился. Чётче и настойчивее. Неприятный и цепляющий скрежет железа по железу. Это не было похоже на ляск ключа, который чуть заедает. Звук грубого и неуместного вмешательства.
"Скрежжд. Щелк"
Тихий щелчок заставил меня покрыться мурашками с ног до головы. Я медленно, стараясь не издать ни малейшего звука, опустила ноутбук на стол. Все мышцы напряглись, готовые к движению.
В квартире стояла мёртвая тишина, сквозь которую ясно слышалось тяжёлое, чужое дыхание за дверью. Скрежет, теперь уже более отчаянный. Кто-то явно пытался силой или отмычкой справиться с замком.
Мозг лихорадочно перебирал варианты: вызвать полицию, кричать? Или резко открыть дверь? Что делать?
И тут, взрывая тишину, зазвонил мой мобильный.