Рецензия на фильм “Семейное счастье”
02.10 удалось посетить недавно выпущенный в кинопрокат фильм “Семейная жизнь”.
Перед посещением фильма роман был добросовестно прочтен.
Таковы истинные впечатления:
В начале фильма Мария заметно скучает. Ничего похожего на увлеченные беседы с опекуном нет и в помине. Более того, в первых же сценах представляется склонность Кати (бывшей гувернантки и теперь наставницы девочек-сирот) к алкоголю. Она буквально прячется за шторами, чтобы выпить бокальчик втайне от наблюдателей.
Вечер “дикого восторга” между Машей и Сергеем Михайловичем, когда их чувства стали друг другу известны, вечер, который сам Толстой описывает словами : “волшебная стена красоты раздвигалась, впускала нас, и там тоже, казалось, был наш знакомый сад, деревья, дорожки, сухие листья” сценаристами фильма изображена как попойка, где Сергей Михайлович пьян настолько, что в одночасье буквально падает на Землю. Словом, такой чудесный вечер, который безусловно был в жизни каждого, который меняет привычное течение жизни и который мы не хотел бы оставлять на страницах памяти с какими бы то ни было кляксами- в фильме безнадежно опошлен.
Интересно, какого это, быть возвышенно влюбленной в мужчину, который в пьяном угаре валяется под ногами?
Где веселость, харизма опекуна девочек? По мотивам Толстого, эти черты - точно не порождение замутненного алкоголем состояния рассудка, а по фильму -точно так.
А главное - где его нравственность, принципиальность, которые, кажется, Толстой подразумевал столпами личности героя?
Очень слабо в фильме передана религиозность Маши. Как она готовилась к свадьбе, говела, посещала службы, исповедовалась, насколько духовно “чиста” она была до знакомства со «светом». В конце концов, ведь это любовь Сергей Михайловича так преобразила её, никто иной как он стал инициатором того, что Маша начала мало-помалу выходить из депрессивного состояния. Почему этого не было в фильме?
Разумеется, гораздо приятнее снимать и показывать сцены признаний, со слезами, срывающимся голосом - в конце концов, с известной театральностью. Но глаз не верит этим сценам. Слишком они фальшивы.
Да, поверить в реальность героини Маши, которая всерьез настроена жить с целью делать лучше жизнь ближнего (“И мне представлялись не поездки за границу, не свет, не блеск, а совсем другая, тихая семейная жизнь в деревне, с вечным самопожертвованием, с вечною любовью друг к другу”), тоже поверить сложно, но в такой героине осмысленности куда больше, чем в той, которую предлагают нам сценаристы.
Замечено, что героев умышленно пытаются “очеловечить”, наделяя их пороками, характерными людям нашего времени. Зачем? Чтобы показать историю «реальных» людей? Чем более “реальными” сценаристы делают персонажей, тем ниже опускают планку ожиданий людей от самих себя.
Итак. Лишь раз мной была замечена попытка показать “истинное лицо” Маши, задуманной Львом Николаевичем, это ситуация с пожертвованием Машей своих сбережений крестьянину - Семену. По фильму результат этой истории омрачается тем, что мужики запили на эти деньги и вроде как светлый порыв героини обернулся неприятностью. Зачем эта идея с провалом предприятия?
В первой части создалось устойчивое впечатление, что режиссер гонится только за соблюдением внешней атрибутики романа и напрочь игнорирует его внутреннее содержание.
Следующее. Почему Сергей Михайлович настолько стар в фильме!? По книге ему 36, на деле актеру Цыганову 46, но выглядит он и того старше. Из-за этой несостыковки разница в возрасте героев кажется чудовищной.
Жизнь в деревне. Мать Сергея чрезмерно строга. Театрально, неправдоподобно и необъяснимо строга. Этого не было в романе.
Слабо передан дружеский подтекст любви Маши и Сергея. Их любовь, по задумке автора, основывалась на наставнических, товарищеских отношениях. Маша и Сергей в первую очередь настоящая команда, люди, понимающие друг друга с полуслова. Никто иной как Сергей Михайлович развивал лучшие стороны Маши - ее потребность делать людей счастливыми.
Откуда родом эротические сцены между героями?
Ночь после того же раута. Что за животные страсти? Смотреть просто омерзительно.
Что за пошлости с «кормлением» друга друга безе с рук и шампанским (в Никольском, после свадьбы)? Зачем они включены в фильм? В самой повести нет ни малейшего на то намека. Зачем эти жесты двух страстных любовников, какими они не были по замыслу писателя? Толстой умышленно ставит в центр любви двух героев их глубокое взаимопонимание, основанное на сходном мироощущении, на безнадежной доброте и чистоте души обоих… Я готова извиняться за сценаристов перед Львом Николаевичем за эти безнадежно вульгарные сцены.
Основная часть. Я опущу необъяснимый экшн на рауте у маркиза слишком открыто влюбленного в Машу. Напомню, кстати, раут - это званный прием, не подразумевающий бал. По фильму это нечто хуже маскарада.
Неожиданный поворот фильма - в Питере Маша узнает о «подруге» Сергея Михайловича. Разумеется, эта девушка - его бывшая пассия, фильм не оставляет сомнений на этот счет. На что способна женская психика в таком случае? Теперь остается полагать, что бешеная тяга Марии к балам ни что иное, как желание «отыграться», «отомстить» Сергею за «мир», который он от нее скрыл (она говорила об этом «мире» и в самой повести, но до замужества).
При раскладе, созданном в фильме, остается полагать, что Мария всего лишь стремиться «наверстать упущенное», то, что сполна “отжил” в свое время ее муж.
Тем не менее, завершение фильма кажется более позитивным, чем конец романа. Завершение литературного труда по Толстому сильно напоминает завершение романа Маргарет Митчелл “Унесенные ветром”. В обоих романах герои-мужчины, испепелённые любовью к своим беспощадным женщинам, любовью, которая поистине мужественно сносила все, что подкидывали ей в качестве все новых испытаний, в конце концов сдаются и прекращают этот отчаянный бой. Ненамеренно, в одночасье (в случае Сергея Михайловича -не совсем), они просто лишаются своей доселе нерушимой привязанности. Тем не менее, герой Толстого остаётся при своей супруге, но о былой любви нет и речи.
Фильм же предлагает намного более жизнеутверждающий финал. Согласно ему, Сергей Михайлович, в самом деле огорченный увлечением Маши светом, все же любит её и любит с надрывом. О том говорит сцена со слезами на её коленях (Ух! Опять театр!).
Почему же этот позитивный конец не оставляет приятного послевкусия? Быть может, тому виной привычка русского человека к более правдоподным и более печальным развязкам?
Ощущения подсказывают, что причина в том, что идеи Толстого преподнесены настолько извращенно, если не сказать прямо - осквернены, что уже никакой вроде бы позитивный конец не изгладит чувства, подобному плевку в душу, унижению и обиде за великого писателя и за его труд.