– Я думала, вы дом обновите! А вы что устроили? – свекровь приехала осенью на дачу и не обрадовалась увиденному

Старый домик в садоводстве отошел моей свекрови после смерти ее родственницы. Людмила Петровна к земледелию интереса не питала, и участок годами зарастал бурьяном.

Позже среди наших друзей началась настоящая дачная лихорадка. Вместо посиделок в кафе все увлеченно обсуждали сорта клубники и строительство теплиц. Мы с супругом Лёшей сначала лишь посмеивались, но постепенно и нас охватил этот азарт.

Я осторожно предложила родственнице оживить ее владения. Решили, что будем своими силами наводить порядок, а ей отдавать часть выращенного.

Свекровь отреагировала равнодушно:

— Хозяйничайте, если желаете. Мне эти хлопоты ни к чему. Ягоды я на рынке приобрету.

Мы начали с расчистки территории от мусора и сухостоя. Лёша собственноручно провел электричество, я разбила цветники. Финансовые вложения оказались солидными, но мы не роптали.

После офисной суеты эти вечера становились истинным спасением.. Мы установили гамак, соорудили уютный уголок с креслами. К концу сезона мы с гордостью взирали на преображенное пространство.

Людмила Петровна за все месяцы ни разу не навестила нас, безропотно принимая наши угощения. Но в один из осенних дней она неожиданно появилась на пороге.

— Решила удостовериться, что вы не разорили мое имущество, — заявила она, переступая порог. И замерла, обводя взглядом участок.

— Вы что, устроили здесь курорт? — взвизгнула она. — Я ожидала, что вы вложите силы в обновление дома! А вы бездельничали и развлекались!

Мы онемели от несправедливых упреков. Поток обвинений лился без остановки:

— Наверное, еще и пьяные компании тут собирали!

Я пыталась образумить ее, но свекровь и слушать не желала:

— Пусть весь поселок знает, как вы меня обманули! Я доверила вам благоустройство!

Мы молча повернулись и уехали, оставив ее одну. Вечером раздался звонок:

— Это какими черствыми надо быть, чтобы бросить меня в глуши? Мне пришлось вызывать такси!

Я просто завершила разговор.

На следующий день мы вернулись, погрузили на прицеп все, что приобрели сами — мебель, мангал. Когда Людмила Петровна узнала об этом, то сразу примчалась к нам.

— Как вы могли! Я — пожилая женщина, а вы так бессердечны! — рыдала она.

— Мама, — ответил муж, — если нужна была помощь, следовало просить вежливо, а не осыпать оскорблениями. Мы вложили в этот участок силы и средства, не прося ничего взамен.

Она начала оправдываться, что лишь хотела «мотивировать» нас на большие свершения.

— Нет, — прервала я ее. — Нам не нужны такие отношения. Оставайтесь со своей землей. Мы найдем место, где наш труд будут ценить, а не порицать.

— А как же я? — всхлипывала она.

— Наймите бригаду и оплатите им ремонт. Доброе слово иногда ценнее любого урожая. А вы свое уже сказали.