— Хватит! — взорвалась я, когда Раиса Петровна в очередной раз позволила себе оскорбительную реплику в мой адрес, а мой собственный муж Олег в который раз сделал вид, что ничего не слышит, уткнувшись в телефон.
Воскресный обед у свекрови всегда напоминал мне поле боя, где я неизменно оказывалась в роли мишени. Сегодня в гостях собрались все: золовка Светлана с мужем, младший сын Андрей с невестой, и я — вечный объект для критики.
В квартире пахло пирожками с капустой и нафталином от старых ковров. На стенах висели выцветшие фотографии семейных торжеств, где меня не было — я появилась в жизни Олега всего три года назад, но для свекрови этого времени хватило, чтобы возненавидеть меня всем сердцем.
— Катенька, ну что ты так нервничаешь? — сладко улыбнулась Раиса Петровна, поправляя седые волосы. — Я просто заметила, что Олег похудел. Наверное, в семейной жизни не все так гладко, как хотелось бы.
— Мама, Катя прекрасно готовит, — вяло попытался заступиться Олег, не отрываясь от экрана.
— Конечно-конечно, — кивнула свекровь. — Только раньше мой сын был более... упитанным. Значит, домашняя еда не такая питательная, как маминая.
Светлана хихикнула, прикрыв рот салфеткой. Её муж Игорь изучал узор на скатерти, а Андрей с невестой Юлей переглянулись с явным дискомфортом.
— Раиса Петровна, — сказала я, сжав кулаки под столом, — а может, дело в том, что Олег стал больше двигаться? Мы каждые выходные ходим в спортзал.
— Ах, да-да, — свекровь покачала головой. — Эти современные увлечения. В наше время мужчины были мужчинами и дома отдыхали, а не бегали непонятно где.
— Мам, спорт — это здорово, — подал голос Андрей.
— Тебе-то что знать? — отмахнулась от него Раиса Петровна. — Ты еще холостой. Вот поженишься с Юлечкой — поймешь, что семейный очаг важнее всяких тренировок.
Юля, симпатичная девушка лет двадцати пяти, покраснела и опустила глаза. А я почувствовала, как внутри закипает знакомая ярость.
— А скажите, Катенька, — продолжила свекровь, отрезая себе кусочек пирога, — когда же вы порадуете нас внуками? Олегу уже тридцать два, пора бы подумать о продолжении рода.
Вот оно. Дежурная тема, которая неизменно всплывала на каждой семейной встрече.
— Мама, — наконец оторвался от телефона Олег, — мы же говорили об этом.
— Говорили-говорили, а воз и ныне там, — вздохнула Раиса Петровна. — В вашем возрасте я уже двоих растила.
— Времена изменились, — сказала я как можно спокойнее.
— А любовь к детям разве меняется? — прищурилась свекровь. — Или у современных женщин другие приоритеты? Карьера там, самореализация...
Она произнесла слово «самореализация», как будто это было что-то постыдное.
— У каждой семьи свои планы, — вмешалась Юля, явно пытаясь разрядить обстановку.
— Правильно! — поддержала её я. — И эти планы касаются только самой семьи.
— Ну конечно, — кивнула Раиса Петровна. — Только когда женщина не хочет детей, это сразу видно. По всему видно — и по тому, как дом ведет, и по тому, как с мужем себя ведет.
— Что вы имеете в виду? — тихо спросила я.
— А то и имею. Олег у меня домашний был, уютный. А теперь все время где-то пропадает. То спортзал, то с друзьями, то еще что-нибудь. Раньше такого не было.
— Раньше он жил с мамой, — не выдержала я. — А теперь у него своя семья.
— Какая семья? — усмехнулась свекровь. — Семья — это когда дети есть. А так, что это? Просто совместное проживание.
Стол накрыла тишина. Игорь кашлянул и попросил передать соль. Светлана изучала свои ногти. Андрей нервно крошил хлеб.
А Олег молчал. Как всегда.
— Раиса Петровна, — произнесла я медленно, — а как вы думаете, почему Олег раньше был таким домашним?
— Потому что ценил семью, — гордо ответила свекровь.
— Или потому что боялся вас расстроить?
Глаза свекрови сузились:
— О чем вы говорите?
— О том, что ваш сын уже взрослый мужчина. И имеет право строить свою жизнь так, как считает нужным.
— Катя, — предупреждающе сказал Олег.
— Что — Катя? — я повернулась к нему. — Что не так в моих словах?
— Не стоит поднимать эту тему...
— А какую тему стоит поднимать? Ту, где обсуждают, почему я плохая жена? Или ту, где выясняют, когда я наконец стану полноценной женщиной и рожу детей?
— Катенька, — вмешалась Светлана, — мама не это имела в виду...
— А что? — я встала из-за стола. — Что именно имела в виду ваша мама, когда сказала, что наша семья — это просто совместное проживание?
— Ну хватит уже, — поморщился Олег. — Зачем так реагировать?
И тут меня прорвало окончательно.
— Затем, Олег, что я устала быть козлом отпущения на ваших семейных посиделках! Устала от того, что твоя мать позволяет себе оскорблять меня, а ты делаешь вид, что ничего не происходит!
— Да никто тебя не оскорбляет! — возмутился муж. — Мама просто волнуется за нас.
— Волнуется? — я засмеялась. — Олег, она только что сказала, что мы не семья!
— Она имела в виду...
— Я знаю, что она имела в виду. И ты знаешь. И все за этим столом знают. Но все делают вид, что это нормально.
— Катенька, — попыталась встрять Раиса Петровна, — вы слишком эмоционально...
— Нет! — я подняла руку. — Теперь говорю я. Три года, Раиса Петровна. Три года я выслушиваю ваши намеки на то, что не гожусь вашему сыну. Что плохо готовлю, что неправильно себя веду, что не желаю детей. А знаете что?
— Что? — прошептала она.
— А то, что вы правы. Я действительно не хочу детей. От вашего сына.
Воцарилась гробовая тишина. Олег побледнел и уставился на меня.
— Катя, ты что говоришь?
— То, что давно хотела сказать, — я взяла сумочку со спинки стула. — Я не хочу детей от мужчины, который не может защитить свою жену. Который позволяет матери унижать женщину, с которой живет.
— Катенька, — встал из-за стола Андрей, — может, не надо так...
— Надо, — твёрдо ответила я. — Потому что если я промолчу и сейчас, то буду молчать всю жизнь.
Я направилась к выходу из гостиной, но остановилась у двери.
— И ещё, Олег. Когда будешь готов стать мужем, а не маменькиным сынком — поговорим. А пока я поживу у подруги.
— Катя, стой! — он вскочил из-за стола. — Ты не можешь просто взять и уйти!
— Могу, — я обернулась. — И знаешь, что самое печальное? Твоя мать спросила, почему ты стал чаще пропадать из дома. А ответ прост — потому что дома ты снова превращаешься в того испуганного мальчика, которым был двадцать лет назад.
— Что ты имеешь в виду?
— Спроси у мамы, — я кивнула в сторону Раисы Петровны, которая сидела бледная как полотно. — Она знает, о чём я говорю.
— О чём? — Олег посмотрел на мать.
— Ни о чём, — прошептала свекровь. — Катя просто расстроена...
— Нет, Раиса Петровна, — сказала я, возвращаясь к столу. — Не расстроена. Я просветлённая. Потому что наконец поняла, почему ваш сын так боится конфликтов.
— Катя, хватит! — резко сказал Олег.
— Нет, не хватит. Потому что вся эта семейка живёт во лжи. И пора сказать правду.
— Какую правду?
Я посмотрела на Андрея, потом на Светлану, потом на Олега.
— Правду о том, что ваша святая мамочка разрушила один брак, — сказала я тихо. — И теперь пытается разрушить второй.
Раиса Петровна встала из-за стола, качнувшись.
— Ты не смеешь...
— Смею. Потому что Нина Сергеевна, первая жена Олега, рассказала мне всё. О том, как вы плели интриги, как настраивали сына против жены, как добивались развода.
— Катя, — побледнел Олег, — о чём ты говоришь?
— О том, о чём ты не хочешь думать. О том, что мама с самого начала решила избавиться от Нины. Так же, как теперь хочет избавиться от меня.
— Неправда! — крикнула Раиса Петровна.
— Правда, — спокойно ответила я. — И все за этим столом это знают. Правда ведь, Светлана?
Золовка опустила глаза и промолчала.
— Андрей?
— Катя, не надо, — попросил он.
— Надо. Потому что ваша мать — кукловод. И все вы — её марионетки. Даже ты, Олег.
Муж сел обратно на стул, закрыв лицо руками.
— Мам, — тихо сказал он, — это правда?
— Олежек, — подошла к нему Раиса Петровна, — ты же знаешь, я хочу только лучшего для тебя...
— Это правда или нет?
— Нина была неподходящей девочкой, — заговорила свекровь быстро. — Легкомысленной. Я видела, что вы несчастливы...
— Мы не были несчастливы! — взорвался Олег. — Мы были влюблены!
— До тех пор, пока мама не начала свою игру, — добавила я. — Рассказывать тебе, какая Нина плохая хозяйка. Как она тратит твои деньги. Как мало времени уделяет семье.
— Хватит, — прошептал Олег.
— Нет, — я подошла к нему. — Потому что теперь она играет ту же партию со мной. И ты снова ей позволяешь.
— Я не позволяю...
— Позволяешь. Каждым своим молчанием позволяешь.
Олег поднял голову и посмотрел на мать:
— Мам, ты действительно настраивала меня против Нины?
Раиса Петровна молчала, сжав губы.
— Отвечай!
— Я... я хотела, чтобы ты был счастлив, — наконец сказала она.
— А теперь? Теперь ты тоже хочешь моего счастья?
— Катя не подходит тебе, — выпалила свекровь. — Она слишком независимая, слишком современная. Тебе нужна другая женщина.
— Какая? — спросил я. — Такая, которая будет молчать и терпеть? Как терпела Нина, пока не ушла?
— Катя, — встал Олег, — прости меня.
— За что?
— За то, что я трус. За то, что позволил матери разрушить мой первый брак. И за то, что чуть не дал ей разрушить второй.
— Олег! — воскликнула Раиса Петровна.
— Нет, мама. Хватит. Я сорок лет жил так, как ты хотела. А теперь буду жить так, как хочу сам.
— И как же ты хочешь? — спросила я.
— С тобой. Только с тобой. И если ты меня простишь — мы переедем. Снимем квартиру на другом конце города. И будем строить свою семью. Нашу семью.
Но я ещё не сказала ему самого главного. Того, что узнала всего неделю назад и что меняло всё.