Слова несправедливо забытого молодым поколением гимна СССР в исполнении заслуженного полковника в отставке произвели на Алексея Андреевича неописуемое новое, доселе не испытываемое впечатление. Наверное, именно такой харизмой, таким неземным притяжением обладал вождь всего мирового пролетариата, когда с башни броневика агитировал матросов и солдат на священный поход в сторону Зимнего. Существует поверье, что именно раз в год на свет появляется неординарная и сильная личность, способная изменить ход времени и череду запрограммированных, предначертанных событий. Круговорот исторических потрясений с периодичностью уносит в жуткую, бездонную воронку поколения новых и новых людей вместе с вечными вопросами о царящем неравенстве, культе насилия, беззаконии и отсутствии справедливости. Подобное будет случаться до тех пор, пока мольбы подавленных и униженных обитателей с планеты Земля не услышат на более высоком уровне и не появится на белый свет очередной герой, такой как Хамов Юрий Евгеньевич! Конечно же, до уровня персонажа портрета, висящего на самом видном и почетном месте, отставному полковнику было далековато, но героев, как говорится, не выбирают, да и мир с тех пор не сильно содрогнуло.
Итак, в настоящий момент, мы имели некое понимание того, что творилось в мозговой подкорке бывшего военного, а ныне начинающего любителя белоснежных кристаллов после приятного знакомства с этим анестезирующим веществом. Бравому социал-патриоту предстояла сложнейшая задача: очистить этот порочный мир от смрада и скверны совместными усилиями с мэром города, которому по стечению обстоятельств и количеству употребленного с Хамовым продукта выпала подобная честь.
Юрий Евгеньевич и Алексей Андреевич жарко спорили по поводу важности будущей священной миссии и предлагали свои варианты развития и целей освободительных мероприятий в предстоящем крестовом походе. Хамов настаивал на концентрации сил и внимания на известной печальной радиостанции – пристанище местных содомитов и извращенцев. Перекупиполе в свою очередь всячески намекал на другой, не менее важный объект праведного вторжения.
– Командор, я глубоко приветствую и уважаю ваш выбор, но вы сами должны понять, что беды, произошедшие с вами, полностью на совести той, кто вторгся в обличии ангела в наше с вами пространство и отравил весь смысл бытия и революционные позывы.
– Коллега, хотел бы я согласиться с вами, но меня пугают ваши личные мотивы и маниакальная заинтересованность в этом вопросе, – Хамов почесал сухой и зудящий кончик носа с характерным белым налетом вокруг и продолжил: – Во все времена красивые женщины становились на пути прогресса и мешали осуществлению поставленных задач в армейских операциях. Не обессудьте, уважаемый мой, но это неписанное правило!
– Что же вы предлагаете, фельдмаршал?!.. Атаковать поочередно или разом накрыть два очага разврата, похоти и блуда?!
– Ни в коем случае, коллега!.. Не будем сломя голову бросаться на амбразуру, – безапеляционно отрезал Юрий Евгеньевич. – Численное соотношение сторон не позволяет нам распыляться и действовать грубо, масштабно. Отсюда и алгоритм будущих действий: первоначально поставим точку и вобьем осиновый кол в самое сердце и родовое дупло содомитов.
Петушанский хихикнул:
– Командор!.. Прям осиновый кол?!
– Вопрос понятен, коллега! Дилеммы гуманизма и человеколюбия в нашем деле могут рассматриваться врагом как признак бессилия и мягкотелости. А этого в нашей борьбе допустить мы никак не можем! Или ты их, или они тебя! Другого варианта, к сожалению, не дано!
– Но тогда кто же мы?!.. Варвары, завоеватели или освободители?!
– И тут мне понятны ваши сомнения!.. Сразу видно, что вы человек гражданский и малоопытный! – сочувственно покачал головой отставной полковник. – Запомните, коллега, как только падут оковы рабства и забрезжат на горизонте слабые лучи восходящего солнца, благодарные содомиты первыми выбегут навстречу свободе с хлебом и цветами! А после проведенного честного и открытого референдума станут полноправными членами нашего общества, ячейкой дружной, многонациональной и традиционной семьи! Так-то!.. Но сначала необходимо провести разведку!..
– Разведку?!..
– Именно!
– Фельдмаршал, не посчитайте это за дилетантство и тем более за трусость, но и этому мудрому делу я не обучен!.. Я больше по вопросам экономики и бизнеса! Обанкротить предприятие, схемку придумать по распилу, отжать…
– Вот видите, Перекупиполе, вы полезный профессионал! Отбросьте сомнения, рядовой, и станьте на правильные рельсы! Разнесем вместе в труху этот гнилой миропорядок!
– Командор, а когда же?..
– Не будем тянуть кота за когти! Подпалим усы тигру немедленно!
Юрий Евгеньевич осчастливил заново металлический сейф своим неловким и громким вторжением и после нескольких скверных, грубых высказываний извлек оттуда тюбик с черным кремом для ботинок.
– Насколько я помню, но одному нашему ремеслу вы обучены! На удивление мне и назло неприятелю, вы в совершенстве владеете приемами маскировки! – констатировал Юрий Евгеньевич, обращаясь к градоначальнику и протягивая ему тюбик. – Мой вам подарок к вашим черным очкам!.. Намажьте лицо!
– Спасибо, адмирал! Это поистине дорогой подарок! Не то что мерин с перебитыми номерами от бывших друзей!
Алексей Андреевич обильно намазал крем на свое лицо и принялся втирать. Далее он передал баночку с бесценным содержимым Хамову, который повторил обряд таинства маскировки.
– Присядем на дорожку, командор?! – предложил глава города. – На правое дело идем!..
Диверсанты расселись по противоположным углам и, полуприкрыв глаза, приступили к следующему сложному уровню медитации и самоподготовки. Алексей Андреевич, словно матерый натуралист, с огромным сачком для ловли бабочек гонялся по полю за прекрасной жрицей, в то время как Юрий Евгеньевич усилиями мысли отрабатывал приемы рукопашного поединка под известную музыку композитора Александрова. Душераздирающий крик: «Киай!», вырвавшийся из могучей груди отставного полковника, разбудил всех жителей соседнего дома и тем самым известил о начале проведения специальной разведывательной операции.
Две мрачные тени бесшумно и стараясь не привлекать внимания вышли на улицу, крадучись пересекли проезжую часть и перебежками, сливаясь с монументальным окружением и буйной зеленой растительностью, выдвинулись к оплоту идеологических противников.
В это самое время Жюль Юрьевич окончил эфир с очередным приглашенным гостем и спускался по лестнице радиостанции, утоляя на ходу голод купленным ранее утром чебуреком. Ничего не подозревающий главред перемещался медленно по глухим и одиноким, как он сам, ступенькам, давясь остывшим и безвкусным полусырым тестом с мясным фаршем. Обдумывая новаторские идеи и планы на предстоящий плодотворный день, Огурцов печальным, отрешенным взором скользил по уходящему вверх холодному лестничному пролету и горестно вздыхал. Злодейка-судьба была женщиной трудной, ранимой, а порой коварной и жутко несправедливой, особенно в порочных связях между представителями одного пола. Жюль Юрьевич в голубых сокровенных мечтах о нежном козлике и могучем ухвате достиг нижних этажей здания и вышел на просторные улицы вечернего мегаполиса. Он тихо брел, погруженный в себя и свое осмысление прожитых лет, и не мог даже представить, какая грядущая напасть притаилась поблизости.
Свернув в темный переулок, главред Огурцов ощутил самой дорогой точкой на своем горячо любимом теле присутствие рядом постороннего человека с весьма недружественными намерениями. Главред ускорил шаг. Следом послышался топот и тяжелое дыхание приближающихся людей. Жюль Юрьевич трезво предположил, что таинственных преследователей навряд ли будут интересовать погода или курсы валют. Скорее всего, внимание поздних путников будет приковано к скромному содержимому карманов. Так как остатки финансов полностью ушли утром на приобретение сочного чебурека, то отказа грабители просто не поймут и не оценят, а результат подобного общения подробно будет прописан в больничном листе и краткой истории болезни. Топот представителей благородного сословия разбойников усиливался, и шансов уйти у бедного журналиста практически не было. Впереди показалось дерево, ветвистое, фактурное, с крупными мясистыми листьями и очень внушительных размеров. Жюль Юрьевич с легкостью гепарда в доли секунд вскарабкался по спасительному стволу, затаился и приступил к наблюдению. Еще через короткое время в поле зрения либерального главреда попали две странные и несуразные фигуры будто бы африканцев. Огурцов силился вспомнить, когда и при каких условиях он мог оскорбить братские народы дружественного черного континента. К удивлению, до слуха загнанного главреда донеслась родная русская речь без специфического акцента. Это известие одновременно обрадовало и насторожило главу оплота свободной журналистики, поборника слова и демократии. Тем временем один из «негров» принялся на коленях ползать вокруг чудо-дерева, принюхиваться и пробовать на вкус траву. Странное поведение не осталось незамеченным вторым незнакомцем. Лжеафриканец издал непонятный непереводимый и, по-видимому, возмущенный окрик и пнул ногой под зад своего сородича. Следопыт отлетел от начальной отметки метра на три, после чего быстро поднялся и, подойдя к своему обидчику, произнес виновато:
– Командор, мы его упустили… Твою мать!
– Сколько раз говорил вам изъясняться знаками, жестами или голосовой имитацией, – буркнул недовольно предводитель. – Мы на тайной операции, а не на прогулке! – вождь окинул зорким, пристальным взглядом двор и прилегающую местность, после чего продолжил: – Здесь он где-то прячется!.. Некуда ему бежать… Ищите!
– Ищи-и-ите… – передразнил злобно первый африканец. – Если бы вы, при всем моем уважении, командор, не отошли по-маленькому, то мы бы его захватили!
– Хватит разглагольствовать! – обрубил нещадно предводитель племени. – Ищите! Биологические естественные потребности организма случаются и при проведении военных действий! Тут никто не застрахован.
– Найду и лично на костре сожгу! – агрессивно пообещал африканскому вождю подчиненный соплеменник и проделал несколько шагов от растительного убежища главреда.
Сердце предводителя либеральной журналистики от зашкаливающих эмоций и запредельной порции адреналина было готово разорваться в клочья. Безусловно, в бандитах, несмотря на радикальные изменения во внешности, он узнал своего ветреного козлика и непутевого нового мэра. Вопрос, как испражнения, всплывал на поверхность и напрашивался сам собой: какого черта этим двум раскрашенным как черные петухи джентльменам было нужно от него? И ответа пока не находилось.
Время шло, тело и конечности стали отекать, тяжелеть и наливаться свинцом. Жюль Юрьевич смотрел сверху вниз на рыскающий в полутьме вражеский альянс и возносил молитвы своему радужному всевышнему главнокомандующему гендеру о том, чтобы эта странная парочка поскорее убралась восвояси. По велению судьбы или небывалому стечению обстоятельств активная мольба нетрадиционного послушника кем-то была услышана, и грозные дождевые тучи сошлись плотным кольцом над теряющим силы главредом и деревом. Первые холодные капли достигли поверхности грунта и освежили лица преследователей.
– Фельдмаршал, погода меняется, – донеслось до Огурцова снизу. – Пора прекращать поиски и отложить нашу священную операцию.
– Слава плаксивой бабы, а не покорителя вершин! – парировал Хамов и продолжил: –Ненастье является не столько помехой, сколько нашим союзником! Но вам, человеку обремененному лишь домашними заботами и не нюхавшему пороху, этого не понять! Продолжаем поиски!
– Черт! – вырвалось непроизвольно из уст Жюля Юрьевича емкое ругательство и вместе с дождевым порывом ветра долетело до уха отставного полковника.
Хамов насторожился:
– Коллега, идите обследуйте дупло у этого дерева! – поставил градоначальнику новую задачу Юрий Евгеньевич. – Но осторожно и с соблюдением специальных тактических приемов!.. Выполняйте!
Перекупиполе пригнулся и на цыпочках стал подкрадываться к ветвистому зеленому гиганту. Подойдя, он зачем-то постучал кулаком по коре, видимо, для того, чтобы проверить, не живут ли там дикие звери, после чего осторожно заглянул в углубление. Не обнаружив ничего подозрительного, Алексей Андреевич сложил губы дудочкой, прикрыл рукой и трижды филином прокричал в дупло:
– Уу-хуу!.. Уу-хуу!.. Уу-хуу!..
Отклика не последовало. Жюль Юрьевич переборол стадию страха, успокоился и уже с интересом наблюдал за работой специфической группы захвата во главе с недавним жестоким сердцеедом. Тем временем градоначальник отрапортовал:
– Командор, осмотрел дупло, противника не обнаружил!.. Иду на повторную зачистку!
Городской глава, получив молчаливое одобрение социал-патриота в виде кивка головы, заново приблизился к темной выбоине в дереве и проделал повторно звуковую имитацию крика ночного хищника.
Главред решил не расстраивать начинающего спецназовца и внести немного легкой интриги, ответить ему достойно в похожей манере.
– Уу-хуу! – соблазнительно сорвалось с губ Жюля Юрьевича. – Уу-хуу!
– Командор!.. – глаза градоначальника радостно блеснули в темноте. – Мне ответили! Наверное, это самочка!
– Уу-хуу! – утвердительно и еще более эротично пропел Огурцов.
– Точно, командор!.. Заигрывает со мной!
Перекупиполе почти весь протиснулся в небольшое дупло и голосовой интонацией готового к спариванию самца призывно и вопросительно прокричал:
– Уу-хуу?!
– Уу-хуу. Уу-хуу!
– Командор, она согласна! – поделился радостным открытием Алексей Андреевич. – Птица понимает меня!..
К сожалению, Юрий Евгеньевич не разделил значимости сделанного главой города открытия.
– Послушайте, вы, орнитолог… Вам бы поселиться здесь и гнездо свить на этом дереве, а не решать важные диспозиционные задачи, – отставной полковник потер кончик носа и недовольно фыркнул: – Просрали всю операцию…
Он подошел к Алексею Андреевичу и, задрав голову вверх, внес свои рекомендации и уточнения:
– По-моему, коллега, ваша суженая не в дупле, а выше на ветвях сидит. Если тихонько подкрасться и залезть на ветки, то можно познакомиться с ней!
– Уу-хуу!.. Уу-хуу! – с негодованием прокричал Жюль Юрьевич и для большей убедительности замотал отрицательно головой и захлопал руками по листьям.
– По-видимому, командор, ей не понравилось ваше предложение и она возмущается. Напугали вы своим радикализмом и беспардонным замечанием птицу! – с легкими нотками негодования бросил градоначальник. – Нежнее надо и аккуратнее!..
– Уу-хуу! – согласился главред Огурцов.
– Видите ли, коллега, нежность, ласка и жалость – это синонимы проигрыша в боевых действиях. Поверьте… Как только пустишь горькую слезу, так сразу ощутишь в своей заднице раскаленный вертел, на котором твои враги будут тебя жарить! А в нашем случае… – Хамов скривился, сморщился и злобно сплюнул: – Говорить не хочется! Поэтому предлагаю взять палку и познакомиться поближе с птицей, пока она тебе на голову не сделала фугасный снаряд…
– Зря вы так, фельдмаршал, ей богу… – с досадой произнес глава города. – Подари нежность, добро и тебе все вернется стократ!
Отставной полковник поднял с земли ветку и приблизился к кроне дерева.
– Аккуратнее с глазами, адмирал… – участливо предостерег Алексей Андреевич. – Эти птицы – ночные охотники и могут клювом приложить или крылом ударить сильно.
– Призывник, работает боевой офицер!.. Уйдите в сторону и ожидайте трофей в виде чучела! Уу-хуу! – бросил клич воинственного филина отставной полковник и отважно полез по стволу.
Юрий Евгеньевич, используя все свои навыки, полученные за годы безупречной службы в армии, пробирался выше и выше. Он одной рукой держал наготове разящее оружие, второй отодвигал буйную зеленую листву. Отставной офицер добрался почти макушки, но птицы нигде не было.
– Где же ты?!.. Черт тебя дери!..
Он отодвинул очередную ветку и увидел перед собой Жюля Юрьевича собственной персоной.
– А-а-а-а! – ярко, остро, с гаммой чувств от внезапного испуга прокричал бравый социал-патриот! – Изыди, проклятый содомит!
– Что у вас там, командор?! – снизу прокричал глава города. – Все в порядке?! За хвост ее не хватайте!..
– Уу-хуу! – ответил приветливо Огурцов. – Уу-хуу!.. Здравствуй, мой козлик!
После чего изловчился и быстро, известным нам уже приемом прикоснулся своими устами с ярко выраженным чебуречным запахом к сухим губам отставного полковника и, нежно лизнув, смачно облобызал.
– А-а-а-а! – повторно вырвались боль, ужас и несогласие из груди Хамова.
Юрий Евгеньевич не удержался и со всей пролетарской ненавистью и возмущением спустился ускоренным способом вниз, пересчитывая на лету массивные ветки. Последнее, что успел запомнить отставной полковник, это расплывчатое лицо коварного главреда с улыбкой чеширского кота. Гейм овер…