Финансовые трудности семьи, женская жертвенность, помощь соседям и конфликт взглядов в браке сталкивают доброту и недоверие, когда возвращение долга становится уроком для всех.
Я поднималась по лестнице домой, когда телефон завибрировал. Сообщение от Веры Петровны из третьей квартиры: "Ириночка, помоги, пожалуйста! Случилась беда, не могу дозвониться. Поднимись ко мне, умоляю!"
Сердце ёкнуло. Вера Петровна никогда не писала с таким отчаянием.
Я развернулась и спустилась этажом ниже. Дверь открылась сразу. Соседка стояла с красными глазами, в руках пустой кошелёк.
— Что случилось?
— Украли! — всхлипнула она. — В автобусе кошелёк вытащили, пенсию всю! Восемнадцать тысяч! Как теперь неделю прожить?
— Вера Петровна, может, в полицию?
— Да какая полиция! Кто искать будет? — Она вытерла глаза ладонью. — У меня ни копейки не осталось! Внук из деревни звонил, говорит, приеду через неделю, привезу огурцов. А что я буду есть эту неделю?
Я быстро посчитала в уме. На карте тысяча двести рублей — до зарплаты в среду. Наличными пять тысяч — все, что есть.
— Вера Петровна, я могу дать вам пять тысяч. Это все, что у меня есть наличными.
Она схватила меня за руки:
— Ты спасение моё! Верну, как пенсию получу! Честное слово!
— Не торопитесь. Главное, чтобы вы не голодали.
Когда я вошла домой, Олег стоял у плиты и грел пельмени. Даже не обернулся.
— Где деньги? — спросил он ровным голосом. — Я просил купить масло в машину и тормозную жидкость. Три тысячи надо было.
— Я отдала Вере Петровне. У неё пенсию украли в автобусе.
Он отложил ложку и медленно повернулся:
— Ты о чём? Какие пять тысяч отдала?
— Все, что были наличными. Она плакала, ей не на что неделю прожить.
— Ира, ты сдурела совсем? — Олег подошёл ближе, и я увидела, как у него дёргается скула. — У нас самих до зарплаты три дня! Антону на проезд нужно!
— Я у мамы займу.
— Да занимай где хочешь! — Он махнул рукой. — Только думаешь, она тебе вернёт? «Украли пенсию». Да я её позавчера видел в «Продукт-маркете» у игровых автоматов! Всю пенсию туда высыпает!
— Не может быть! Она не такая!
— ТАК НЕ БЫВАЕТ! — закричал он. — Не бывает, чтобы люди просто так последние деньги отдавали чужим! Не бывает, чтобы тебе за это спасибо сказали! Завтра забудет, что ты вообще существуешь!
Я молчала. Внутри всё сжалось в тугой комок. Это уже не первый раз. Месяц назад я отдавала вещи в благотворительный фонд — он весь вечер твердил то же самое. Два месяца назад давала взаймы коллеге — и снова этот цинизм.
Утром я позвонила маме.
— Мам, можешь дать в долг три тысячи до среды?
— Ирочка, у меня самой пенсия закончилась. Не могу, прости.
Я положила трубку и открыла приложение банка. На карте светилась цифра: 1200 рублей. До среды — два дня.
Из комнаты вышел Антон.
— Мам, а деньги на проезд? Мне пятьсот на неделю надо.
Я начала рыться в карманах старых курток. Мелочь, жвачки, чеки... Триста восемьдесят рублей. Господи, как же стыдно.
— Мам, может, не надо было? — тихо сказал Антон. — Я бы пешком...
— От дома до колледжа восемь километров, не говори глупости.
— Ну и что. Папа же из-за той бабки злится.
— Папа всегда злой, — я едва сдержала слёзы. — Иди, делай уроки.
Я отдала ему последние пятьсот рублей. Соврала, что у меня ещё есть. Антон посмотрел на меня странно, но ничего не сказал.
В воскресенье Олег собрался к другу смотреть футбол. Я сидела на кухне и смотрела на экран телефона — 1200 рублей, как приговор.
— В холодильнике макароны есть, — сказал он от порога. — Растяни на два дня.
— Я знаю.
— Знаешь. Все знаешь, а думать забываешь. — Он надел куртку. — Помнишь Ленку из твоей больницы?
— Какую Ленку?
— Которой ты месяц смены подменяла, когда у неё мать болела. Помнишь?
— Помню.
— Я её вчера у «Пятачка» видел. Машину новую купила, в кредит. Спросил — как мать, поправилась? Говорит, давно здорова. А тебе она даже на день рождения не позвонила поздравить.
Я молчала.
— При том что ТАК НЕ БЫВАЕТ. Люди не помнят добра. Никогда. Запомни уже.
Дверь хлопнула. Я продолжала сидеть за столом. Лена правда не звонила полгода. Может, он прав? Может, я просто дура наивная?
В понедельник в обед я сидела в ординаторской с термосом чая и двумя варёными яйцами. Света жевала пиццу из доставки и что-то рассказывала про волонтёров.
— Собирали вещи для погорельцев. Я думала, может, отдать пару пакетов старья. Но муж сказал — зачем? Никто спасибо не скажет. И правда, зачем?
— Может, не в спасибо дело... — пробормотала я.
Света рассмеялась:
— Да ладно! Все ради чего-то делают. Мой муж премию получил — я ему сразу: половину мне отдай, иначе пропьёшь. Так и есть — если не проконтролируешь, всё спустит.
Я пила чай и смотрела в окно. Может, они все правы? Может, я одна не понимаю, как устроен мир?
Вечером Олег вернулся с работы раньше обычного. Настроение у него было хорошее.
— Слушай, давай в среду, когда зарплату получишь, в кафе сходим? Давно не были.
— Давай, — сказала я без энтузиазма.
— Ты чего кислая? Деньги скоро будут, живи нормально.
— Я не кислая.
— Кислая. Небось Вера Петровна так и не вернула твои пять тысяч?
— Олег, она ещё пенсию не получила...
— Ага, не получила. Завтра получит — забудет про тебя. Увидишь. ТАК НЕ БЫВАЕТ, чтобы старушки-алкоголички долги возвращали.
Я сорвалась:
— Откуда ты знаешь, что она алкоголичка?!
— Да я своими глазами видел! В «Продукте» у игровых автоматов стояла, всю пенсию высыпала!
— Может, это не она была! Может, ты перепутал!
— Может, может. Всё может. Только ты сидишь без денег, а она бухает себе спокойно.
Я ушла в спальню и легла на кровать. Плакала тихо, чтобы никто не услышал. Я действительно полная дура. Из-за меня семья сидит без денег.
Достала телефон, открыла чат жильцов. Нашла фото Веры Петровны. Смотрела на это морщинистое лицо. Правда ли она такая?
Во вторник утром я встретила Веру Петровну у почтовых ящиков.
— Ириночка, родная моя! — Она улыбнулась. — Завтра пенсию получу, сразу принесу твои пять тысяч!
— Вера Петровна, не торопитесь, когда сможете...
— Да что ты! Я так благодарна! Ты меня тогда спасла, я не знала, как неделю прожить. Хорошо, внук из деревни приезжал в воскресенье, привёз три банки огурцов. Хоть поела.
— У вас внук есть?
— Да, Владик. Он редко приезжает, работает на заводе в области. — Она вздохнула. — Хороший мальчик, только денег не даёт, самому не хватает. Семья у него.
Значит, внук реальный. Приезжал в воскресенье. Может, Олег правда перепутал кого-то?
Вечером Олег вернулся раздражённый.
— Люди совсем охамели! Приехал через неделю после ремонта, у него резину жрёт, орёт — это вы накосячили!
— А вы проверили?
— Да какой проверили! Я ему сразу сказал — ты на бордюр влетел, вот и жрёт. А он: «Я не помню, верните деньги!» Мы ему показали — на диске вмятина свежая! Он всё равно орёт!
— Может, он правда не помнит...
— ТАК НЕ БЫВАЕТ! — Олег сел на диван и устало потёр лицо. — Всё помнят, когда им выгодно. Я двадцать лет в этом бизнесе, насмотрелся.
Я посмотрела на него и вдруг поняла: он просто устал. Устал от людей, от обманов, от вечных претензий. Ему и самому тяжело.
Ночью я не могла уснуть. Встала, пошла на кухню попить воды. Включила свет — Олег уже там, сидел за столом с телефоном.
— Не спится?
— Угу.
Я налила воды. Молчание.
— Слушай... — Он не поднял глаз. — Я, может, погорячился тогда. Про Веру.
Я удивлённо посмотрела на него и села напротив.
— Просто у меня на работе... каждый день кто-то пытается кинуть. То развал косячный на нас свалить, то за промывку форсунок не заплатить, то масло поддельное подсунуть. Устал уже.
— Я понимаю.
— Не понимаешь. — Он встал и подошёл к окну. — Ты в больнице с нормальными людьми работаешь, больные там, старики. А я каждый день с теми, кто за тысячу рублей родную мать продаст. С мужиками, которые машину в хлам разбили, а орут, что это мы испортили.
— И что теперь, всем не верить?
Долгое молчание. Олег смотрел в окно.
— Не знаю. — Он повернулся. — Может, я и ошибся с Верой. Может, это другая старушка была. Но... не верю я, что люди просто так добро делают. Не верю.
Он ушёл обратно в спальню. Я осталась сидеть на кухне одна. Впервые за все годы я увидела его не циником, а просто уставшим человеком, который защищается от боли.
В среду утром я проверила приложение банка. Пришло тридцать восемь тысяч. Сразу перевела Олегу восемь — три на масло и тормозную, пять на общие расходы.
В дверь позвонили. Олег открыл.
На пороге стояла Вера Петровна с конвертом и пакетом в руках.
— Ириша, вот твои деньги. Все до копейки, пять тысяч. — Она протянула конверт, я проверила — точно пять тысяч. — Спасибо тебе огромное. Ты меня тогда очень выручила.
— Вера Петровна, ну что вы...
— Нет, ты послушай. — Она посмотрела на Олега. — И мужа твоего поблагодарить хочу. Не каждый мужик жене позволит последние деньги чужим отдать. Хороший у тебя муж.
Олег молчал, смотрел в пол.
— Знаешь, Ириша, я ещё хотела... — Вера Петровна достала из пакета банку огурцов. — Внук привёз из деревни. Солёные, с укропом. Возьми. Не думай, что я с пустыми руками пришла.
— Вера Петровна, не надо, правда...
— Надо, надо. — Она вложила банку мне в руки. — Ты добрый человек. Таких мало осталось. — Посмотрела на Олега. — Вы оба хорошие. Спасибо вам.
Дверь закрылась. Я повернулась к Олегу. Он стоял, смотрел на конверт в моих руках.
Молчал.
Я ждала — сейчас он скажет что-то вроде «ну подумаешь, вернула, это ничего не значит». Но он молчал.
Просто взял куртку с вешалки, надел ботинки.
— Ты куда?
— На работу. — Он остановился у двери, не оборачиваясь. — Я... неправильно сказал тогда. Про игровые автоматы. Я видел какую-то старушку там, подумал, что это она. Ошибся.
Я молчала, держа в руках конверт и банку.
— Бывает. Редко, но бывает.
Дверь открылась. Закрылась.
Вечером я жарила картошку и открыла банку огурцов от Веры Петровны. Олег пришёл с работы молча, поставил ключи на тумбочку.
Сели ужинать втроём. Антон рассказывал что-то про колледж. Мы с Олегом молчали. Ели. Олег взял огурец, жевал, смотрел в тарелку.
Потом повернулся к Антону:
— Слушай, сколько у тебя до конца четверти осталось?
— Три недели, пап.
— Если без троек закроешь четверть, я тебе новый телефон куплю. Договорились?
Антон удивлённо посмотрел:
— Серьёзно?
— Серьёзно. У тебя батарея уже не держит, вижу. Нормальный телефон нужен.
— Постараюсь, пап.
Олег встал, понёс тарелку в раковину. Проходя мимо меня, остановился. Положил руку мне на плечо. Не говорил ничего. Просто стоял так пару секунд.
Потом убрал руку и ушёл в комнату.
Я сидела, смотрела на пустую тарелку.
Он не изменился полностью. Не стал верить в доброту всех людей. Завтра снова скажет своё «так не бывает» — обязательно скажет, при первом же поводе.
Но хотя бы в этот раз признал, что ошибся.
Я встала, начала убирать со стола. Собрала тарелки, сложила в раковину.
Завтра снова работа. Снова больница. Снова люди.
Олег будет повторять своё «так не бывает».
Но теперь я точно знаю — иногда бывает.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇