Поклонники
1
Я писатель. Я – парень, конечно, в меру хвастливый, в меру высокомерный, но все же назову себя успешным писателем. У меня большие тиражи: мои книги расходятся на раз-два, не успеешь выставить их на полки в книжных магазинах, как их сразу же с криками восторга сметают. Кстати, лучше лишний раз в присутствии коллег по писательскому мастерству – хотя, наверное, правильнее было бы их назвать конкурентами, поскольку мы боремся за сердца читателей, – не упоминать свою удачливость, тиражи и известность, ибо они могут навести на меня порчу от злости и зависти. Я человек суеверный и к вопросу порчи и сглаза отношусь довольно серьезно, боюсь подобной дьявольщины! Я сделал подозрительное лицо.
Иногда меня волнует мысль, действительно ли я талантливый писатель, или мне стоит бросить писательство и посвятить себя той полезной деятельности, в которой подобные вопросы не возникают? Я не знаю! Я озадаченно выдохнул. Я уверен только в двух вещах, которые являются частью меня: в моей работоспособности и привычке манипулировать другими. На чьи плечи может лечь такая серьезная ответственность, как оценка моего истинного потенциала? Я задумчиво вздернул бровь. На многоуважаемых литературных критиков? Моих любимых поклонников? Нет, для них я небожитель, поцелованный в темя вселенной, так что я бы три раза подумал, спрашивать у них мнение или нет. В общем, тут мало объективности. К слову о моих поклонниках. Эти ребята (мои поклонники в основном мужчины, потому что я вечно зациклен на вещах, которые волнуют только мужчин) очень преданны мне и вечно толпой увиваются по пятам, что меня восхищает. Я скривил губы в лукавой улыбке.
Попахивает каким-то богопротивным сектантством! Тут есть что осуждать. Поведаю один случай, чтобы было понятно, о чем я говорю. Я в приподнятом настроении выходил из дверей ресторана: прекрасное место, не такое дорогое, что, заказав стакан обычной воды, ты опустошить весь кошелек, но и не такое дешевое, что можно за две копейки себе гору всякого съестного заказать. Нет, там цены хоть и кусаются, однако не больно. Тем более я всегда считал, что незачем две шкуры с себя сдирать, чтобы оплатить какой-нибудь деликатес, если можно то же самое купить за меньшие деньги. Есть спрос – есть предложение. И выбор. Я не легкомысленней расточитель и знаю цену деньгам: меня выворачивает от людей, которые как обезумевшие сорят деньгами направо, налево и в глотку себе засовывают, потому что другие места уже заняты. Я осуждающе сжал кулаки. Это все глупо.
Так вот, я вышел из здания и сразу же, буквально у порога, меня окружила кольцом толпа мужчин, причем таким плотным, что между ними нельзя было не то что самому пролезть, но и руку просунуть. Ужас. Я в недоумении остановился и озадачено осмотрелся. И какая птичка нащебетала им, где я буду? Ах, вспомнил! Я выложил пост на своей странице в социальной сети о том, куда и во сколько хочу пойти, вот он мгновенно и разлетелся по интернету, как огонь по тополиному пуху. На меня подписана куча народа, так что, считай, не найдется ни одного человека, который не был бы в курсе моих дел. Жизни этих людей явно не обременены изнуряющими заботами, коли они умудрились найти столько свободного времени, чтобы его без лишних сомнений потратить на ожидание встречи со мной. Я возгордился, потому что это здорово!
Лица у всех были красными как помидор то ли от жары, а на улице стояло лето, так что резонно допустить, что всему виной оказалась жара, то ли от чего-то еще. Пугающее зрелище: столько лиц, так много людей, а эмоция, застывшая на лице каждого, одна – дикое возбуждение; у всех был взъерошенный вид: растрепанные волосы, помятая и неопрятная одежда. А какими безумными немигающими глазами они смотрели на меня – кошмар, казалось, что я стоял в окружении не людей, а голодных хищников, которым дай понюхать хоть каплю крови – и все, они окончательно потеряют остатки самообладания и всей очумевшей стаей набросятся на несчастного меня.
И вдруг мне сильно захотелось себя развлечь: моя темная душа – немного подлая, чуть-чуть святая – опять проявила себя во всей красе. Я с загадочным видом обратился к толпе:
– Вы все сделаете, что я прикажу?
– Да! – Все разом, словно до этого они долго и тщательно репетировали, быстро утвердительно закивали.
– Тогда отлично, – это меня раззадорило еще сильнее.
Я приказал людям (а будь на моем месте кто-нибудь добрее и мягче характером – вежливо попросил бы) поднять меня на руки и отнести домой. Хоть мой дом находился в трех шагах одном, прыжке отсюда, я все же решил не напрягаться. Недовольства услышанным я не обнаружил. Во мне все возликовало. Меня взяли за руки и за ноги, и без роптания, мол, какие наркотики ударили его в голову, что приказал делать такое, ловко подняли над землей, но не высоко, не так, чтобы я испугался, нет, меня подняли на уровень пояса. У меня от неожиданности перехватило дыхание. Затем без возражений – со стороны мое чудачество повергло бы невольных зрителей в негодование – толпа медленно двинулась со мной вперед по улице.
Но вдруг за углом ресторана я заметил бездомного, сидевшего на листе картона, привалившегося спиной к стене. О, этот печальный вид известен всем: грязные старые лохмотья, немытые волосы непонятного цвета, спадающие до плеч, борода и усы такой же не первой свежести, запачканное удрученное лицо. Незавидна жизнь человека, выброшенного на обочину жизни. Я приказал побить бездомного. У меня не дрогнуло сердце от сострадания, ничто не смутило, не натолкнуло на мысль: правильно ли человека, которого жизнь и так обделила, делать еще несчастнее? Моя идея меня сильно взбудоражила, и я мысленно поаплодировал себе. И опять эта рабская покорность: какой-то крепкого вида парень в очках, с длинными усами, которые забавно подрагивали, и сильно выступающими под белой майкой лопатками молча подбежал к бездомному и, даже ради приличия не помешкав, нанес тому пару сильных оплеух. Тот с обескураженным видом безвольно упал на бок и закрылся руками. Я остался доволен.
– Ладно, достаточно, – скомандовал я спокойным тоном, – возвращайся.
Я удовлетворил свои садистские позывы.
Парень в очках послушался.
2
Я люблю натравливать своих поклонников на поклонников других авторов – да, кто-то любит спагетти или фолк-музыку, а мне подавай крови и мяса. Я парень кровожадный. Я злобно оскалился. Только вообразите: две толпы агрессивных людей с противоположными мнениями и представлениями о том, кто лучше, а кто хуже, в приступе безумия с разбегу налетают друг на друга и – бах-бах-бах – сталкиваются лбами. Завязывается ожесточенный кулачный бой. Как в простонародье это еще называется, стенка на стенку? Ну, вроде так!
В такой роковой момент – хотя для меня это шоу, от которого мне делается весело, – уже непонятно, что происходит, и невозможно с первого раза разобрать, где мои храбрые бойцы, а где чужие неудачники. Все сливается в одну большую кровавую массу из человеческого мяса – где и чья поломанная рука, где и чья травмированная нога? Лица, покрытые ссадинами и синяками, искаженные гримасой муки, мелькают так быстро, что буквально голова начинает кружиться. Одним словом – бардак, однако я только ехидно посмеиваюсь. А что потом? Ничего, обычно потом вмешивается полиция, и всех забирают. А что же касается меня? Я хитро сощурился. Я всегда выхожу из воды сухим, прямо какая-то патологическая удачливость – ни разу не попасться в лапы закона. Я, насвистывая от счастья и бодро пританцовывая, а я всегда пританцовываю, когда на душе благостно, под звук собственного смеха ухожу прочь.