Телеграфные провода
Я гулял по парку. В одних местах он был на удивление таким густым, что в его дебрях можно было без труда целое стадо слонов спрятать, а в других местах – наоборот, необычайно редким, расстояния между деревьями настолько большие, что устанешь идти от одного до другого. Меня всегда это впечатляло. Я давно ушел из той части парка, в которой деревьев меньше, а встреч с людьми больше, но не достиг еще той, где деревьев столько, что и шагу негде ступить. Я находился, так сказать, между двух огней.
Преисполненный счастья, я шел по узкой пешеходной асфальтовой дорожке. Я радовался тишине и спокойствию. Вдоль ровной обочины дорожки – ровной потому, что ее не так давно проложили, и она еще не успела раскрошиться, пойти волнами и превратиться от времени в удручающую своим видом картину – тянулся ряд телеграфных столбов. Они были старыми, давно не рабочими и представляли собой печальную картину: лишь некоторые все еще соединялись между собой обрывками проводом. Они словно не желали расставаться друг с другом и надеялись, что однажды их вновь починят. Я осуждающе покачал головой. Другим столбам повезло еще меньше, у них не было и этих крох: с них не свисало ни сантиметра проводов, они казались лысыми и недовершенными. Я с сожалением поджал губы.
Вдруг впереди, примерно на расстоянии двух-трех шагов от обочины дорожки я заметил пять телеграфных столбов, стоявших на маленьком клочке земли. Я удивился. Приблизившись и подняв глаза к их вершинам, я вскрикнул от неожиданности: в остатках проводов, напоминавших бесхозные рыболовные сети, которые были уже не нужны рыбакам (странно, что только на этих столбах уцелело так много проводов), запутался ангел. Настоящий! Я от изумления едва не упал на колени. От растерянности я только и делал, что губами нервно шевелил и постанывал. Да, мои глаза меня не обманывали, это был тот самый величественный ангел, о которых мне много кто рассказывал и с которыми я, хоть и верил в них, даже не мечтал встретиться. Не знаю, не странно ли иметь такую мечту. У меня перехватило дыхание. Живой ангел из плоти и крови или из чего они там в реальности сделаны, я человек в этой теме совершенно несведущий, в школе – уж так сложились обстоятельства – я биологию ангелов не изучал. Ангел был красивым, как, собственно, и полагается. И, как обычно в таких случаях говорят, он словно сошел со страниц журнала. Я бы тут добавил еще: сошел с открыток, рисунков, картин, где их всегда изображают возвышенно и выставляют в наилучшем свете.
Я с любопытством принялся его рассматривать. Голову ангела венчал нимб: не такой яркий, что в парке благодаря его свету не останется ни одного темного закутка, и не до того тусклым, что даже не сразу поймешь – нимб вообще светится или нет. Я был под впечатлением. У ангела были большие белые крылья – а какой ангел без крыльев? – и длинная одежда, не менее белая, чем крылья. Я от восхищения приоткрыл рот. Слишком много белого в одном образе, и я думаю, что хоть весь мир выверни наизнанку, но не удастся найти ничего белее его крыльев и одеяния. О, это что? Ангел безнадежно запутался в проводах, которые как прочные путы – а провода попробуй голыми руками разорвать, скорее ладони до крови поранишь, чем хотя бы на миллиметр надорвешь их, – обвивали его руки, крылья, тело и шею. Я от жалости к нему едва не прослезился: не знаю, как он так запутался. Сколько непонятного!
Он напомнил мне несчастную птицу, которой почему-то не улыбнулись ни судьба, ни Бог, и та на свою беду попалась в силки: прощай, воля, прощай, полет, здравствуй, земля, – привет, смерть. Это так досадно. Ангел не хотел смиряться с жестокой волей небес и отчаянно пытался освободиться от смертельных пут: он беспомощно старался разорвать провода то неуклюжим движением крыльев, то бессмысленными взмахами рук и бесполезными поворотами головы. Я лишь с ощущением бессилия наблюдал за всем. Все напрасно: провода как были целыми, так и оставались такими. Их точно заговорили, мол, человек хоть зубами вас будет грызть и обязательно перегрызет – а будет рвать вас ангел, ни за что не порвет, только из сил выбьется.
Что, собственно, и стало закономерным итогом. Силы, что дал Бог, бесповоротно оставили ангела. Вот же несправедливость, куда Бог смотрит, чего это он разбрасывается своими помощниками? «Ой, ой, непорядок!» – подумал я с осуждением. Пойди и найди более печальную картину (если, впрочем, поискать, непременно чемпион здесь найдется), чем та, что заставила мое мужское сердце обливаться кровью. Ангел, запутавшийся в телеграфных проводах: весь этот мир теперь должен едва ли не давиться слезами от горя. Я пока не стал, но на глаза опять слезы навернулись и ком к горлу подступил. Накатила волна скорби. Лицо ангела – оно было совершенным, ни морщин, ни шрамов, и точно светилось (повезет ли мне встретить в жизни еще что-нибудь такое же совершенное?) – сделалось печально смиренным.
И вдруг я придумал, как помочь ангелу. Я радостно подпрыгнул на месте. О своей беззаботной прогулке я в мгновение ока забыл, словно у меня в сознании хлопнули в ладоши – вот как чужая трагедия может отозваться в душе и сердце, хотя, возможно, это я такой мягкосердечный. Какой озадачивающий вопрос! Я не стал мешкать и со всех ног побежал домой, благо, что не за тридевять земель, будто сам Бог, предвидя драму с ангелом, распорядился так, что я купил квартиру в доме, который находился практически на границе парка. Я не мог отдышаться, мое сердце билось в груди с какой-то невиданной силой, я был взволнован как никогда.
Из дома я взял высокую стремянку и быстро вернулся в парк. Хорошо, что меня по пути не отвлекли и не задержали, а то ведь бывает, как назло, то друга встретишь, то нос к носу со знакомым столкнешься. Я поставил стремянку под ангелом и поднялся, потом с остервенением впился зубами в провода и начал нетерпеливо грызть и рвать их. Я горжусь крепкими зубами, а чем еще мне гордиться? Я живу на пособие по безработице, боюсь, что в мой дом врежется беспилотный дрон, у меня развилась бессонница и появились настораживающие боли в груди. Меня стали в последнее время раздражать крики детей – в общем, где тут есть хоть тень чего-то такого, за что я бы умирал от радости? Я без задней мысли порицания могу отметить лишь свою неоптимистичность.
Спустя некоторое время работа успешно завершилась: я перегрыз все провода, какие были, ангел благополучно освободился от своих оков, но, видимо, ангелы не растрачиваются на слова благодарности, и Бог знает, почему, может, привычка или воспитание, поскольку он ограничился кивком в знак благодарности. Потом ангел по-доброму улыбнулся мне, я от смущения залился краской, взмахнул крыльями и взмыл в небо.