СЛЕДОПЫТ С ХВОСТОМ И УСАМИ.
Мой мир был простым и прочным, как бетонная плита. Пятидневка, зарплата, любимая девушка дома. Катя. Безработная, пока ищет себя. Я не видел в этом проблемы. Пусть отдыхает, я-то на ногах весь день. Наш дом был моей крепостью. А нашим общим талисманом — рыжий кот Марс, беспородный усатый охранник, которого мы подобрали на улице. Первой трещиной в бетоне стал запах. Неприятный, резкий. Марс, обычно образец чистоплотности, вдруг начал метить углы. Мы ругались, я кричал на него, Катя хмурилась. А он смотрел на нас своими зелёными глазами, в которых читалось что-то важное, что я не мог понять. Развязка наступила в обычный вторник. Я вернулся с работы раньше — отменили совещание. Дома — ни души. Только Марс сидел посреди зала, как судья на процессе, и вылизывал лапу. И вот из комнаты Кати доносится её сдавленный, злой крик:
—Опять этот твой говнокот! Смотри, что он натворил! Я зашёл. И меня ударило в нос. На куче её одежды, вываленной из корзины для белья, красовалась свежая, пахучая метка Марса.
—Извини, — пробормотал я, чувствуя себя виноватым. — Я всё постираю. Сейчас разберу. Я начал сгребать в охапку её платья, кофты, джинсы. Катя стояла над душой, её лицо было искажено брезгливой яростью.
—Просто выкинь всё! Он же гадил тут!
—Успокойся, отстирается, — отмахнулся я, засовывая руку глубже в груду ткани. И тут мои пальцы наткнулись на что-то шершавое. Не её шелк и не хлопок. Я потянул. На свет божий, из-под розовой кофты, появился мужской носок. Тёмно-синий, спортивный. Не мой. В воздухе что-то щёлкнуло. Тишина стала густой и звенящей.
—Что это? — спросил я тихо, глядя на носок в своей руке. Катя замерла. Я видел, как по её лицу пробежала судорога страха.
—Это… наверное, твой старый.
—У меня таких нет, — мой голос был ровным и холодным, как сталь. Я снова запустил руку в кучу. Ещё один носок. Пара мужских боксеров. Чёрных, в мелкую серую полоску. Совершенно новые, с биркой. Тоже не мои. Никогда моими не были. Мир, который только что рухнул, вдруг обрёл кристальную чёткость. Всё встало на свои места. Внезапные «встречи с подругами» по вечерам. Вечно разряженный телефон. Её раздражение, когда я задерживался. И Марс… мой пушистый детектив. Он не гадил. Он не мстил. Он пытался сказать. Пометить чужую территорию. Чужой запах, который ворвался в его дом. Я медленно поднялся. В одной руке у меня были носки. В другой — те самые боксеры. Я не смотрел на Катю. Я смотрел на Марса. Он сидел в дверях, наблюдая за происходящим с видом полководца, выигравшего битву. Потом я повернулся к ней. Подошёл вплотную. И не стал кричать. Не стал требовать объяснений. Какие могут быть объяснения у мужских трусов в куче белья моей безработной девушки? Я взял её руку. Она была ледяной. Я торжественно, как мэр, вручающий ключ от города, положил ей в ладонь эти носки и эти позорные боксеры.
—Поздравляю, — сказал я тихо и очень чётко. — Твой любовник, судя по всему, забыл свой походный набор. Или это трофеи? Её лицо из белого стало землисто-серым. Губы задрожали.
—Миша, я…
—Молчи, — отрезал я. И в моём голосе впервые зазвучала сталь. — Всё уже сказано. Этим, — я кивнул на бельё в её руке. — Им. И моим котом. Я развернулся, прошёл в спальню, достал её чемодан и начал молча, без злобы, с методичностью робота, складывать её вещи. Она стояла на том же месте, сжимая в руке улики, и тихо плакала. Но слёзы эти были не от раскаяния. От того, что попались. От стыда, что её вывел на чистую воду кот. Через двадцать минут я поставил чемодан у входной двери.
—Вон, — сказал я, открывая дверь. — И возвращаться не надо. Ключ оставь. Она посмотрела на меня, потом на Марса, который гордо выгнул спину и терся о мою ногу. В её взгляде было столько ненависти к нему, что стало почти смешно. Она ушла. Дверь закрылась. Я остался один. В тишине. Я подошёл к окну, увидел, как она выходит на улицу с чемоданом и с тем свёртком позора в руке. И тогда я подошёл к Марсу, взял его на руки. Он урчал, тыкался мокрым носом в мою щёку.
—Спасибо, шерстяной, — прошептал я. — Ты единственный, кто оказался по-настоящему верен этому дому. Он посмотрел на меня своими зелёными, всепонимающими глазами. И я поклялся себе, что никогда не предам того, кто не умеет говорить, но всегда говорит правду. Правду, которую иногда можно узнать только по запаху.
А у вас были питомцы, которые неожиданно раскрывали вам глаза на правду о близких? Поделитесь своими историями о пушистых (или не очень) детективах в комментариях!