8 ноября 1995 года. Бруклин тонет в холодном ноябрьском дожде. Сергей Кобозев, 31-летний русский боксёр с кулаками, способными свалить быка, целует Елену, свою гражданскую жену, в их скромной квартире. «Солнышко, машина барахлит, съезжу в мастерскую. Скоро вернусь», — бросает он, натягивая куртку. Дверь его старенького «Chevrolet» хлопает, фары исчезают в тумане. Елена ждёт час, два, три. Сердце колотится, как барабан. К полуночи она звонит в полицию, голос дрожит: «Сергей не вернулся». Это был последний раз, когда его видели живым.
Нью-Йорк, город мечты и теней, проглотил его, как акула. А ведь всего месяц назад он был на вершине — парень из костромской глубинки, чья жизнь казалась сценарием голливудского блокбастера. Кто он, этот русский ураган, и почему его звезда так быстро погасла?
Из Костромы в неоновый ад
Сергей Кобозев родился 20 июля 1964 года в Костроме — городе, где Волга лениво несёт воды, а мечты о славе кажутся такими же далёкими, как небоскрёбы Манхэттена. Сын рабочего класса, он закалился в армии, где научился держать удар — и на ринге, и в жизни. В 80-е он уже гремел: Кубок СССР в кармане, бронза чемпионата Европы 1989 года в Афинах. Когда «железный занавес» рухнул, Сергей, как и многие советские атлеты, рванул за океан. «Пора, — решил он. — Америка ждёт».
В 1990-м он ступил на землю Нью-Йорка. Не Голливуд с пальмами, а суровый Бруклин: запах пота в зале Gleason’s Gym, легендарной кузницы чемпионов, где тренировался сам Рокки Бальбоа из кино. Сергей ворвался на американскую арену, как танк. Его кулаки не знали пощады: в 1992-м он нокаутировал Джона Руиса, будущего чемпиона мира. А в августе 1994-го шокировал всех, отправив в нокаут экс-чемпиона Роберта Дэниелса. Толпа в Madison Square Garden ревела: «Русский медведь порвал американского короля!» В тот вечер Кобозев стал первым иностранцем, завоевавшим титул чемпиона США в весе до 91 кг.
Его менеджер, Томми Галахер, кричал в интервью: «Сергей — машина! Тайсон дрогнет, дайте нам бой!» Америка гудела: простой парень из России на пороге мега-звёздности. Но судьба уже готовила другой сценарий.
Тёмная сторона «Парадайза»
Сергей жил скромно. Гонорары — $5–10 тысяч за бой — смешные деньги для чемпиона. Чтобы сводить концы с концами, он устроился вышибалой в бруклинский ресторан «Парадайз». Это место было как логово волков: русские эмигранты, водка, гитары, и тени «братков» из постсоветской мафии, которые в 90-е искали свою долю в Нью-Йорке. Сергей держался подальше от их дел. «Я боец, а не бандит», — говорил он Елене, возвращаясь домой с синяками от тренировок, а не драк.
Но в «Парадайзе» пахло не только борщом. Здесь ошивались типы вроде Александра Носова по кличке Саша Длинный — пьяницы и задиры из «Бригады Татарина», банды, созданной Иреком Мубараксиным. Сергей мечтал о бое с Майком Тайсоном, а вместо этого получил работу, где каждый вечер — как прогулка по минному полю.
Ночь мести
Всё рухнуло в одну ночь. Октябрь 1995-го, «Парадайз». Носов, пьяный в хлам, орёт на музыкантов: «Эй, сыграйте 'Калинку' бесплатно, или вам конец!» Музыканты огрызаются, начинается потасовка. Сергей, как всегда, вмешивается: «Уймись, брат, или в полицию». Одним движением он валит Носова на пол. Толпа хохочет, но Саша Длинный запоминает унижение. «Ты пожалеешь, вышибала», — шипит он, вытирая кровь с губ.
Носов не прощает. Через пару недель, 8 ноября, он с подельниками — Василием Ермихиным и Натаном Гозманом по кличке Шмулька — выслеживает Сергея. В автомастерской Бруклина, где Кобозев чинил свой «Chevrolet», они нападают. Трое на одного, но чемпион держится: кулаки гудят, как молоты. «Он дрался, как лев», — позже скажет свидетель. Но сил не хватает. Ермихин (или Носов — версии разнятся) выхватывает пистолет. Выстрел в спину. Сергей падает.
Ещё живого, его заталкивают в машину. По дороге он хрипит: «Ребята, в больницу, умоляю». Но мафия не знает жалости. Они везут его в дом, снятый Александром Спиченко, правой рукой «Татарина». Там, во дворе в Ливингстоне, Нью-Джерси, под светом луны, Носов и Ермихин берут лопаты. Кровь на траве, хруст земли. Сергея, звезду русского бокса, закапывают, как ненужный мусор.
Расследование и правосудие
Елена бьёт тревогу сразу. Полиция обыскивает «Chevrolet», брошенный у ресторана в Бруклине, но — ничего: ни улик, ни зацепок. Три года — пустота. Сергей становится ещё одной загадкой Нью-Йорка.
Прорыв случается в июле 1998-го. Спиченко, «Директор» из «Бригады Татарина», попадает за решётку по другому делу. Чтобы смягчить приговор, он сдаёт всех. «Кобозева убили Носов, Ермихин и Гозман, — говорит он. — Я покажу, где тело». Полиция копает во дворе в Ливингстоне. Эксгумация подтверждает: это Сергей. Пуля в спине, сломанная шея.
В 2001-м суд выносит приговор: Носов и Ермихин получают пожизненное без шанса на досрочное. Их адвокаты бьются годами, но суд непреклонен. Гозман, Шмулька, хитрее: он сбегает в Украину, затем в Польшу. В 2005-м Интерпол находит его (или он сдаётся — слухи ходят). Сделка со следствием спасает его от пожизненного: 10–13 лет за решёткой.
Эхо несбывшейся мечты
История Сергея Кобозева — как недописанный фильм. Начало — триумф, парень из глубинки рвётся к звёздам. Кульминация — предательство и пуля. Конец — тишина. В 2005-м его тело перезахоронили в Костроме. Мать обняла гроб сына, которого не видела 10 лет. Слёзы текли рекой.
Сегодня в Костроме его помнят. Мемориальная доска, турниры в его честь. Русские боксёры — Поветкин, Лебедев — это эхо его несбывшейся мечты. Сергей мог стать легендой, как Тайсон. Но слава хрупка, как стекло, а Нью-Йорк 90-х не прощал наивных.