Лидия Сергеевна поставила Оле, которая обсуждала с ней свою проблему, свой диагноз.
- Это тебе знак, что Егорка не твой мужик. Найди себе нормального мужика, которого ты достойна, который не с кислой рож.ей будет ходить, а тебя любить, на руках носить. Уверена – через месяц уже забеременеешь.
Оля только кивала. Но все чаще ее стала посещать мысль о том, что проблема, действительно в Егоре.
Вернее, в том его безумном предложении – доказать ему свою любовь. Оля думала об этом постоянно. Егор бросил те слова сгоряча, от плохого настроения. А вот она, обдумав, сознательно подбила того мальчика под.жечь пух под машиной. Не сильно задумываясь о том, что мальчик и сам мог сго.реть. Или машина взор.ваться и изур.одовать его. Да и вообще – каково было мальчику, когда его начали обвинять в поджоге машины.
Оля прекрасно понимала, что совершила тогда самую настоящую подлость. Которую ничем, в том числе любовью к Егору и незаконными делишками отца Бори нельзя оправдать.
Теперь к постоянному чувству тоски и безысходности начало примешиваться чувство вины – ради того, чтобы получить Егора она, скорее всего, сломала жизнь мальчику, который ей ничего плохого не делал. А может и его родителям – ей же говорили, что они уехали из города очень быстро. Наверное, на это были причины.
И сейчас, смотря на завораживающий вид под ногами Оля думала о том, что ей делать.
Что ей делать с Егором. Может Лидия Сергеевна недалека от истины и Егор – не ее мужчина. Этот высокомерный, любящий только собственные удовольствия человек, который сейчас стоял рядом с ней, стал ей совершенно чужим.
Хотя… Оля часто думала о том, что Егор всегда был таким. Просто ее какая-то непонятная безумная влюбленность и собачья преданность не позволяли разглядеть его истинное лицо.
Что она не хотела увидеть очевидное – что Егору с ней было удобно. Сначала, чтобы забыться после того, как ему Нина дала отставку. Потом, чтобы пробиться в Москве. Даже сейчас, именно к ней поступали самые выгодные предложения по работе. Именно она делала самую сложную и дорогую работу. Егор был простым исполнителем.
Оля постаралась задвинуть эти мысли подальше. Просто у нее плохое настроение. Она в очередной раз пропила курс лекарств, но чуда не произошло. Она опять не беременна.
Но мысли опять вернулись к тому дню, когда она подбила мальчика поджечь пух. Неожиданно Оля поняла, что хочет найти того мальчика, которому сейчас уже лет 20 и попросить прощения. Посмотреть в глаза, честно сказать о причинах своего поступка.
Когда-то ее жизнь круто изменилась из-за того мальчика. Возможно, сейчас повториться нечто подобное. Она поймет, куда ей двигаться дальше. Да и избавиться от этого давящего чувства вины.
Вопрос был в том, как его найти. Она не то что фамилии, имени его не знает…
Егор смотрел на башни Сити, до которых, казалось, можно дотронуться рукой. И время от времени поглядывал на Олю.
Спасибо, маме. Которая почти 10 лет назад сказала присмотреться к ней, забыть Нинку, начав встречаться с Олей.
Оля оказалась настоящим джэк-потом. Благодаря ей исполнились его, даже не мечты. Его фантазии 10 лет назад на такие мечты не хватало. В этом он честно себе признавался. О такой жизни, которую он вел сейчас, он даже и не мечтал. Иногда, смотря передачи про лучшие рестораны Москвы, думал о том, как было бы здорово пообедать там хотя бы разок.
И вот благодаря предложению Оли уехать из города он может обедать в этих ресторанах каждый день.
Увы, только эти обеды были отравлены ревностью к Оле. Егор даже представить раньше не мог, что женщину можно ревновать ни к другому мужчине, а к работе. А он ревновал Олю к ее удачливости, к ее умению находить выгодных клиентов. Ревновал к тому, что большинство мужчин, с которыми они имели дела, предпочитали общаться именно с ней, а его воспринимали просто как ее мужа.
Егору все чаще хотелось бросить Олю, которая раздражала его с каждым днем все больше и больше. Но он терпел. Понимал, что еще не время – что еще недостаточно накопил, чтобы уйти от нее.
А раздражала его Оля всем. За почти 9 лет в Москве, она так и не приобрела столичного лоска. В ней не было шика, изысканности. Вместо дорогих московских салонов, она предпочитала таскаться к своим подружкам в Можайск, одна из которых была маникюршей, вторая парикмахершей. Редкие выходные она предпочитала проводить в том же Можайске, а вечерами сидеть дома.