Большой дворец на Мойке в Петербурге знал четыре поколения семьи Юсуповых. Каждое перестраивало дворец по своему вкусу, поражая современников изысканными интерьерами, выставленными прямо в залах дворца драгоценностями, редкостями, картинами и скульптурами, зимними садами. Знатные, роскошные, богатые Юсуповы, ценители красоты и всего нового, коллекционеры, люди, которые привыкли себе позволять все и немного больше, удивляли даже императоров.
Если коротко обозначить, почему Юсуповский дворец на Мойке, 94 привлекает такое огромное количество посетителей, то это
- сочетание разных стилей интерьеров: Юсуповы умели сохранять память с своем роде
- сохранный декор, прекрасные предметы мебели 19-20 вв, витражи, есть замены предметов музейного хранения
- уникальные росписи стен
- выступление удивительного певческого трио в концертном зале
- гостиная Зинаиды Николаевны, Гобеленовая гостиная, Мавританская комната, покои молодых
- помещение, где убили Распутина
Вообще в Санкт-Петербурге за Юсуповыми числилось 7 домов на протяжении 19 - начала 20вв. Какие-то дома продавались, какие-то покупались, но Большому дому на Мойке 94 всегда уделялось самое большое внимание. Замена лестниц, капитальный ремонт, строительство оранжерей, новые интерьеры и проч.
Во дворце сейчас больше 100 помещений, из них не менее 40 представляют художественный интерес, например, покои молодых Юсуповых, где сохранилась роспись стен Николая Тырсы, В.Конашевича, С.Чехонина.
Владельцы и основные перестройки
1. Строительство дворца было начато французским архитектором Валлен-Деламотом. Он возводил дом для графа Андрея Петровича Шувалова в стиле раннего классицизма. Оформление внутреннего парадного двора, его пропорции и форма сохранились до настоящего времени такими, как их создал первый архитектор.
После смерти Шувалова участок со строениями был продан в казну, а в 1795 году подарен Екатериной II фрейлине Александре Браницкой. Александра -одна из пяти племянниц князя Григория Потемкина-Таврического, которые остались на его попечении после смерти сестры (плюс 2 мальчика). Есть источники, в которых утверждается, что из племянниц князь составил свой личный гарем. В любом случае в 21 год блистательный дядюшка представил Александру ко двору, ей пожаловали звание фрейлины и вскоре она стала близка к Екатерине II.
В мужья ей выбрали графа Франциска Браницкого, коронного гетмана польского, которому было 50 лет. Новобрачной 27. Подарком к этому браку и был Большой дворец на Мойке.
Браницкая была владелицей земель, поместий и помимо Шуваловского дворца. Выйдя замуж сохраняла энергию и круг общения, жила то в Петербурге, то в поместье мужа Белая Церковь в Малороссии, где у супругов был конезавод. Дворец на Мойке не стал чем-то особенным для нее, в конечном счете Александра продала дворец своей сестре - Татьяне.
2. Сестра Александры Браницкой - Татьяна, тоже была ранее фрейлиной при дворе Екатерины II, была мила, красива и обаятельна.
Замуж вышла за своего дальнего родственника, старше её на 25 лет, генерал-поручика Михаила Потемкина. Через 6 лет он умер и Татьяна предпочитала жить с детьми, лишь изредка бывая при дворе.
Однако, каким-то образом познакомилась и стала женой Николая Борисовича Юсупова, который только вернулся из Италии. Родился сын - Борис, но брак Татьяны Васильевны и Николая Борисовича не сложился. Она довольно уединенно жила в Петербурге, воспитывая детей, он же в подмосковном Архангельском - обустраивая и улучшая свой райский уголок. Николай Борисович был эрудит, блестяще образованный обладатель тонкого изысканного вкуса.
Татьяна Васильевна не занималась сколь существенной перестройкой дворца, но она жила здесь, сюда перевезла свою шикарную коллекцию драгоценностей. После смерти мужа она прожила еще 10 лет, хозяином дома стал уже сын Борис - рачительный и рассудочный, полная противоположность отца.
3. Борис Николаевич был женат дважды. Первая его жена умерла вскоре после свадьбы, при родах, вторая же - Зинаида Ивановна Нарышкина (Юсупова) пережила его надолго и оставила яркий след в жизни дома и рода Юсуповых.
Молодая пятнадцатилетняя жена была блистательно хороша.
На выставке в Государственном историческом музее "Драгоценности! Блеск русского двора", посвященной ювелирному искусству, платью, было представлено несколько бальных платьев Юсуповых. В том числе и платье Зинаиды Ивановны с комплектом чугунных украшений в готическом стиле, которые стали модными в период наполеоновских войн. Тогда многие аристократки эффектно отказывались от дорогих ювелирных изделий под девизом "Я отдала золото за железо". Юсупова была одной из первых таких патриотических дам в России.
По платью можно судить о том, какая она была - невысокая, стройная с невыразимо тонкой талией. Феликс Юсупов-мл. в своих мемуарах утверждает, что у Зинаиды был роман с императором Николаем I, что очень может быть.
Прежде чем переехать во дворец на Мойке, Борис Николаевич решил произвести коренные переделки в доме, для чего заключил договор с видным архитектором того времени А.А.Михайловым.
Несмотря на то, что установленная Михайловым металлическая лестница позже была заменена на мраморную, пропорции помещения с лестницей были сохранены до настоящего времени. Лестница была оформлена тройными палладианскими окнами, которые выходили на цветочные оранжереи и во двор, в нишах были установлены мраморные статуи.
Анфилада парадных комнат Михайлова тоже осталась до настоящего времени практически без изменений, ее использование носило представительский характер. Парадные комнаты открывались для встречи высоких гостей, в том числе императорской фамилии.
К парадным комнатам чуть позже была достроена анфилада гостиных, уходящих вглубь участка, для показа произведений искусства, собранных Юсуповыми.
Юсуповы дали бал по случаю окончания работ во дворце 27 февраля 1837г., на который была приглашена и императорская чета.
Дочь Президента Академии художеств - Ф.П.Толстого, М.Ф. Каменская писала: "Чтобы поспеть приехать на бал к началу, мы должны были тронуться с места очень рано, и хотя от дома Закревских, против Исаакиевского собора, до дома Юсуповых на Мойке было рукой подать, но мы тащились туда чуть не целую вечность, потому что парадные кареты гостей, запряженные четверками все на вынос, должны были продвигаться в линию шаг за шагом, не опережая друг друга, так что до иллюминованного дома мы доползли только к шести часам. Войдя в швейцарскую, которая была превращена в какой-то волшебный сад, мы поднялись по обитой красным сукном лестнице, по обеим сторонам которой , на каждой ступеньке, стояло по лакею в каких-то необыкновенно богатых ливреях....
Хозяйка дома, красавица Зинаида Ивановна Юсупова, совсем не танцевала на своем бале, потому что в начале зимы этого года, катаясь с кем-то с ледяной горы, сильно зашибла себе ногу, прихрамывала и, не опираясь на костыль, даже ходить не могла. Помню, что на бале у нее в руке был костыль какой-то дедовский, старозаветный, черного дерева, до половины палки и по всей рукоятке сплошь усыпанный крупными бриллиантами. В одном уж этом костыле было что-то сказочное, волшебное. Должно быть, к нему же княгиня подобрала и весь свой наряд: платье на ней было не легкое, не бальное, а тяжелого голубого штофа; на голове у нее около лба горела одна только большая бриллиантовая звезда, в заднюю прическу волос были как-то впутаны два газовых шарфа: один голубой с серебряными звездами, а другой белый с золотыми, и оба они упадали до самого пола...
Папенька как художник воспользовался этим временем, чтобы показать мне знаменитую группу "Амуря и Психеи" Кановы, которая была помещена в парадной спальне супругов Юсуповых. Спальня эта, насколько мне помнится, ничем не отличалась от старинных парадных спален во всех дворцах, с той только особенностью, что над кроватью неизбежного в то время балдахина не было, а только красивая голубая штофная драпировка разделяла спальню пополам. За нею находилась двуспальная кровать и в ногах у нее, как будто среди нечаянно откинутой драпировки, стоял мраморный пьедестал с группою Кановы. Необыкновенно красиво и загадочно выглядывали из-под голубой драпировки эти мраморные влюбленные божества. И как хорош и прозрачен казался мрамор на голубом фоне!
Насмотревшись на мифологических богов, я заглянула по ту сторону драпировки и сразу попала из языческого мира в мир христианский: там красовалось ложе, а в головах у него с правой стороны древний киот с фамильными, унизанными драгоценными камнями, старинными образами, освещенный золотою висячею лампадою, огонек которой переливался по образам всеми цветами радуги...
Бальная зала и столовая проходили, кажется, насквозь всего дома, так они были громадны, и, верно, стояли совсем плотно одна к другой, потому что между ними была устроена эстрада для музыкантов, вся уставленная тропическими растениями и кончающаяся двумя низкими бронзовыми решетками, которые выходили и в залу, и в столовую. Но так как зала и столовая были гораздо шире эстрады, то остальное пространство занимали огромные зеркала...
Княгиня Зинаида Ивановна взяла под руку государя и повела его к одной из боковых зеркальных стен, где не было никакой двери; но зеркало вдруг поехало, исчезло в стене, и за ним открылась цветочная аллея, которая доходила до столовой...
...сквозь стол росли целые померанцевые деревья в полном цвете. Вдоль всего стола лежало зеркальное, цельное оправленное в золото плато и тоже обхватывало стволы деревьев. А на плато и саксонские и китайские куколки, и севрские вазы с цветами, и фрукты в блестящем, как бриллианты, хрустале, и конфекты! И уж чего, чего там только не было! И про ужин гастрономы говорили, что в нем только птичьего молока недоставало."
Таковы были чудесные балы Юсуповых.
Для Зинаиды Ивановны был еще создан Зимний сад (позднее переделан в Мебель, часы Парадную гостиную) и Гобеленовый зал.
Гобеленовая гостиная была предназначена также для того, чтобы достойно представить подарки императора Франции Наполеона I князю Н. Б. Юсупову-старшему: фламандские шпалеры XVII века и французский гобелен «Дети-садовники» 17 век. Подлинные шпалеры переданы в Эрмитаж, и в настоящее время в подлинных резных обрамлениях XIX века можно увидеть их копии, выполненные на холсте: «Калидонская охота»: «Встреча Мелеагра с Плексиппом», «Увенчание Аталанты», «Смерть Мелеагра» 17 век, Фландрия.
Камин, каминные часы, люстры и мебель - все французское, середины 19 века (мебель даже ранее). Получилась гостиная в смешанном стиле, на основе французского ренессанса.
В следующей части - про гостиные и помещения для другой Зинаиды Николаевны (внучки Зинаиды Ивановны), ее мужа и сына.