Андре Агасси стоял на сцене, и в руках у него была дурацкая статуэтка. "За рвение к победе". Он только что проиграл два матча подряд - сначала в полуфинале национального чемпионата в Техасе, потом в утешительном бою за третье место. Он был фаворитом. Он должен был выиграть. Но вместо этого получил кусок пластика с золотой краской.
Мальчику было лет одиннадцать. Может, двенадцать. Он еще не понимал, что отец сейчас вырвет эту статуэтку у него из рук и разобьет вдребезги о бетонный пол. Но догадывался.
Потому что проигрывать в семье Агасси было нельзя.
Дракон в пустыне
Знаете, чем занимается нормальный семилетний пацан после школы? Играет в приставку, гоняет мяч во дворе, смотрит мультики. Андре Агасси в семь лет отбивал 2500 теннисных мячей. Каждый день. Без выходных.
Его отец Майк построил корт на заднем дворе их полуразвалившегося дома в пригороде Лас-Вегаса. Прямо посреди пустыни. И соорудил там машину для подачи мячей - самодельную, из того, что нашел. Андре называл её Драконом. Потому что она плевалась желтым пламенем, и её невозможно было победить.
Отец специально поднял эту штуку на 15 сантиметров выше, чем положено. Чтобы мячи летели по резкой траектории. Чтобы маленькому Андре приходилось ловить их с лёту, иначе они просто перелетали через его голову.
2500 ударов в день. 17 500 в неделю. Около миллиона в год. Пока другие дети учили таблицу умножения, Агасси отбивал мячи и ненавидел теннис всем сердцем.
"Дракон похож на моего отца, - напишет он потом в автобиографии. - Только отец еще хуже. Дракон стоит прямо передо мной. А отец всегда сзади. Я не вижу его, но слышу, как он орет мне в ухо днем и ночью".
Майк Агасси был армянином из Ирана, бывшим боксером, который дважды ездил на Олимпиаду и ничего там не выиграл. Он перетягивал ракетки в казино Лас-Вегаса за чаевые. Работал за гроши. Жил в дерьмовом районе. И решил, что его сын - младший из четверых детей - станет чемпионом. Любой ценой.
Он обучал Андре математике через теннис. Заставлял вычислять углы ударов до миллиметра. Требовал бить сильнее, раньше, точнее. Никогда не хвалил. Ни разу. За всю жизнь.
Когда Андре было три года, отец дал ему укороченную ракетку и сказал: "Можешь бить по всему, что видишь". Мальчик разбивал солонки через окно. Они летели во двор и попадали в собаку. Отца это не бесило. Он даже смеялся.
Но когда Андре промахивался на корте - орал так, что соседи выходили посмотреть.
Машина в тюрьме
Самое страшное для маленького Агасси было даже не Дракон. Это была машина. Та, в которой он ездил с отцом на турниры.
Каждые выходные - сотни километров. Невада, Аризона, Калифорния. Мотели, арендованные тачки, дешевая еда. Отец тратил последние деньги, "инвестируя в будущее сына". И если Андре проигрывал, он обкрадывал всю семью.
Однажды они ехали по Вегасу, и какой-то дальнобойщик на грузовике нагрубил отцу - мол, поворотник включи, придурок. Майк вышел из машины. Подошел к кабине. И вырубил водителя одним ударом. Бросил его на асфальте и уехал.
Андре долго смотрел в зеркало заднего вида. Водитель не вставал. Мальчик думал, что отец убил его. Или что его переедет какая-нибудь машина. Этот образ - лежащий на дороге человек - преследовал его годами.
Потому что он понимал: если сам облажается, отец так же разберется и с ним.
Сетка была врагом номер один. Лучше вообще не попасть в корт, чем попасть мячом в сетку. За это отец мог гонять Андре с ракеткой по дому. Бить. Орать. Заставлять отрабатывать удары до ночи.
Мать молчала. Безропотная, тихая женщина, которая не смела заступиться за сына. Она вязала, складывала пазлы и смотрела, как муж превращает их младшего в машину для побед.
"Брось, Андре, - думал мальчик на корте, отбивая очередной удар. - Положи ракетку и уходи. Прямо сейчас. Иди домой, съешь что-нибудь вкусное. Посиди с мамой. Разве это не здорово? Просто уйти и никогда больше не играть в теннис?"
Но он не мог. И не только потому, что отец потом гонял бы его по дому.
А потому что уже к десяти годам Андре Агасси не умел быть никем, кроме теннисиста.
Третье место
Тот чемпионат в Техасе был особенным. Андре был фаворитом. Все ждали его победы. Отец потратил деньги на билеты, мотель, машину. Это были инвестиции. Которые должны были окупиться золотом.
Но в полуфинале что-то пошло не так. Может, Андре устал. Может, психанул. Может, просто захотел проиграть - хоть раз, хоть ненадолго вырваться из этой бесконечной гонки.
Он проиграл.
Потом проиграл утешительный матч за третье место.
И когда ему вручали статуэтку "за рвение к победе" - такую дурацкую, пластиковую, с золотой краской - он знал, что отец сейчас взорвется.
Майк Агасси вырвал статуэтку из рук сына. И швырнул об пол. Осколки разлетелись в стороны. Золотая краска облупилась, обнажив дешевый пластик внутри.
"Любое место, кроме первого - не для Андре", - это был девиз Майка. Его мантра. Его единственная правда.
Мальчик стоял и смотрел на осколки. Не плакал. Давно научился не плакать. Просто стоял и думал о том, сколько еще тысяч мячей ему придется отбить завтра.
Потому что третье место - это провал. Даже если тебе одиннадцать.
После
Андре Агасси стал величайшим теннисистом своего поколения. Восемь турниров "Большого шлема". Олимпийское золото. Первый в истории, кто собрал карьерный "Золотой шлем". Миллионы долларов. Слава. Всё, о чем мечтал отец.
Но в своей автобиографии "Откровенно" он написал первую фразу, которая шокировала весь мир: "Я ненавижу теннис всем сердцем, и всегда ненавидел".
Он рассказал про наркотики после развода с Брук Шилдз. Про обман антидопинговой комиссии. Про то, как сливал матчи. Про то, что носил парик, потому что лысел с 20 лет, и каждое утро находил волосы на подушке.
Про то, что весь его бунтарский образ - длинные волосы, серьги, яркая одежда, скандалы - был протестом. Против мира, который заставил его заниматься нелюбимым делом.
Против отца, который так и не сказал ему ни разу: "Молодец, сын".
Только один раз Майк Агасси проявил что-то похожее на сочувствие. Это было на US Open-2006, последнем турнире Андре. У того адски болела спина - 30 лет ускорений и резких остановок дали о себе знать. Каждое утро он чувствовал себя не на 36 лет, а на 96.
Отец подошел к нему, положил руку на плечо и сказал: "Ты должен это прекратить. Хватит. Достаточно. Я больше не могу видеть, как ты мучаешься".
Это был тот самый человек, который бил его за промахи. Который гонял с ракеткой по дому. Который ни разу не похвалил. Который разбил статуэтку за третье место.
И Андре вдруг понял: отец ненавидел теннис так же сильно, как и он сам. Страдал вместе с ним. Умирал каждый раз, видя, через что пришлось пройти его сыну.
Но было слишком поздно что-то менять.
"Если бы я мог начать сначала, - сказал Майк перед смертью, - я бы изменил только одно: заставил бы тебя играть в гольф. Он приносит больше денег, и в него можно играть до старости".
Даже тогда он оставался собой. Жестким. Деспотичным. Помешанным на победах.
Даже тогда он не сказал: "Прости".
Андре Агасси сейчас 54 года. Он женат на Штеффи Граф, у них двое детей. Он открыл благотворительную школу для бедных детей в Лас-Вегасе - тех самых, из районов, где рос он сам. Помогает тысячам пацанов, у которых нет шанса вырваться.
Своих детей он никогда не заставлял играть в теннис.
И это, наверное, главная победа в его жизни.
Не восемь "шлемов". Не олимпийское золото. А то, что он разорвал этот порочный круг. Не передал дальше боль, которую получил от отца. Не превратил своих детей в машины для побед.
Потому что цена побед бывает слишком высокой. И иногда статуэтка за третье место - это просто статуэтка за третье место. А не повод разбивать её вдребезги и ломать детство.
Понравилась история? Подписывайтесь - рассказываю про спорт без глянца, с болью и правдой. Про то, что скрывается за красивыми кадрами побед.