Давайте посмотрим на карту греческих черноморских колоний. Она, при внимательно взгляде, объясняет очень многое. Мы видим обилие греческих торговых факторий на выходе из Дона через Азов. Также бросается в глаза отсутствие интереса у греков к устью Днепра. Получается, что они не рассматривали вообще Днепр как торговый маршрут.
Вы посмотрите только, какой ажиотаж у торговцев к Донскому торговому пути. Поставщиков из глубин скифии встречает целая гроздь торговых факторий, где греческие перекупщики неплохо зарабатывают, по всей видимости. И связано это с Доном, а через него с Волгою. Пантикапей, Нимфей, Киммерик, Фанагория, Гермонасса у керченского пролива и, наконец, Танаис, у выхода Дона в Азов. Горгиппия и Бата расположились у устья Кубани, Тира и Никоний на устье Тирас (совр. Днестр) и Ольвия на выходе Южного Буга. И никакого интереса к устью Днепра. Почему так? Какой вывод отсюда можно сделать? Греков совершенно не интересует Днепр как торговый путь, вся торговля в Северном Причерноморье сосредоточена на Волго-Донском направлении, куда и направлены все усилия "колонизаторов". И так было всегда, и во времена Византии, так именуемой, уже после наших легендарных ранних Рюриковичей. Никакого торгового пути по Днепру не существовало.
Как так получилось, что в короткий, по историческим меркам, период времени, 300 лет, по официальной хронологии, этот путь приобрел вдруг такое значение, как у нас принято считать? Наша историческая легенда гласит, что мифологизированные ранние Рюриковичи отправляли по Днепру флот, как торговый, так и военный. Нестор в Повести Временных Лет сообщает, что Олег поднял на греков всю „Великую Скифь“. И с этими всеми пошёл Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом 2000." Подробностей о преодолении днепровских порогов Нестор не приводит. у него вообще не описывается поход как таковой, в том числе по воде, просто отправились де и вот уже у стен Рума оказались. А между тем, попытки прохождения порогов на Днепре хорошо известны из более поздних времен, из источников, не вызывающих сомнений. Все попытки провести фрот через пороги заканчивались печально.
Так, в 1696 г., по приказу Петра I, в городе Брянске, на р. Десне, впадающей в Днепр, по повелению государя, гетман Мазепа приказал строить суда. По замыслу государя корабли должны были принять участие во втором Азовском походе. К весне 1696 г. было изготовлено 42 струга больших, 46 малых и 45 лодок, а позднее еще 9 судов. Кроме того, в Киеве были построены 3 судна, да Запорожские казаки готовили около 30 лодок. Итого 175 единиц. Однако только последним судам, 30-ти казачьим лодкам, пришлось действовать против турок, весь остальной флот не смог преодолеть днепровские пороги. При следующей попытке освоить Днепр решено было построить 355 судов разных размеров, погрузить на них осадную артиллерию и боевые припасы и к лету 1737 г. поспеть к Очакову. Трудность плавания по Днепру, и особенно в его порогах, привела к тому, что из 300 судов, отправившихся весною 1737 года из Брянска, только в исходе августа месяца к Очакову пришли первыми четыре дубель-шлюпки и один кончебас с такими повреждениями, что едва могли держаться на воде и немедленно требовали значительных исправлений. Всего до Очакова добралось 76 судов, остальные были брошены за непригодностью или пошли на переделку более сохранившихся. Однако зимою северные ветры и жестокое волнение истребили почти все дубель-шлюпки в лимане. Столь печальные опыты навигации по Днепру привели к пониманию того, что суда надо строить ниже порогов. Только в 1774 г., после новой войны с Турцией, по Кучук-Кайнарджийскому миру, Россия приобрела значительное пространство земли между Бугом и Днепром с находящейся в лимане последнего крепостью Кинбурн. Тогда русское правительство занялось отысканием на берегах Днепра места, в котором могли бы строиться морские суда для выхода в Черное море. В 1778 г. был основан Херсон как город-порт и судостроительный центр, а в мае 1783 г. — Севастополь, который и сделался главной базой Черноморского флота.
Надо сказать, что Византийские источники тоже хранят гробовое молчание по поводу похода Олега на Царьград, нет такой войны в их хронологии. Подробности от Нестора про корабли на колесах выглядят совершенно фантастично. Зачем атаковать Царьград на кораблях с суши, имея и сухопутную армию, по сообщению того же Нестора? Не иначе как это намек на то что корабли могли и по суше преодолеть пороги, растянувшиеся на 60 км. Позднейшая история тоже не знает таких примеров.По истории похода Игоря, право-приемника Олега, в "византийских хрониках" есть уже упоминания. Но они выглядят еще более фантастично: «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта (941 г.) на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков." Теперь мы ясно видим, какова цена этим летописям, что нашим, что "византийским". При этом, в "византийских" источниках указано, что остатки флота Игоря, после разгрома, ушли устьем Днепра, вверх по нему. Это к тому, опять-же, что нам предлагается верить в активное использование его в качестве военного и торгового пути. С другой стороны, из сочинений Константина Порфирородного, современника княгини Ольги, мы неожиданно узнаем, что Русь играла довольно важную роль в византийской морской службе. Так в критском походе 902 г. участвовала русская эскадра с 700 человек экипажа, в итальянском походе 936 г. упоминается 415 русских, в другом критском походе, 949 г., участвовало 9 русских судов и на них было экипажа 629 человек. Где строились все эти корабли? Не маленькие, до 70-ти человек на борту При этом, если мы отнесемся и к Константину с запросом – славянская это русь или скандинавская, то прямого ответа у него не найдем. Интересно при этом, что из сочинений этого автора следует очевидный вывод, что скиф и русский народ в представлении византийцев X в. суть равнозначащие термины. Если греки, в лице Константина указывают на Русов как опытный в мореходстве народ, то это значит, что у русов этих или скифов, должны были быть на черноморском побережье пункты постройки и базирования судов, с инфраструктурой, гарнизонами и т.д. Но где они? Мы ничего не слышим о таких из официальных источников, тем более в устье Днепра или в его окрестностях, хотя бы. А вот Приазовье, Тамань, Керчь и вообще Крым, на выходе Дона в Черное море, как раз подходящее место для развития флота, как торгового, так и военного. Т.е., все те же места, указанные на карте причерноморских колоний греков. Может быть эти земли уже были под властью Олега и Игоря? Молчит об этом Нестор. У писателя Льва Диакона, принимавшего личное участие в войне с Святославом, русские называются скифами и тавроскифами. Т.е., и Крым относится здесь к местам постоянного обитания русов, так выходит. Впоследствии это смешение этнографических терминов становится у византийских писателей обычным. Позднейшие писатели, упоминая о походах руси в X веке и о чудесной помощи, оказанной Влахернской Богоматерью, называют нападавших скифами. В одном рукописном слове в честь Богородицы перечисляются враги, против которых она мужественно обороняла Византию, – это персы, скифы, агаряне, болгаре и латиняне. Если походы Русов/Скифов действительно имели место в X веке, как о том сообщают "византийские" хроники, то либо их совершали не герои Повести временных лет, а другие какие-то Скифы, из приазовья, Крыма, с Дуная, либо эти герои обладали гораздо большим могуществом, уже подчиняя себе все перечисленные места, удобные для создания флота и развития мореходной школы. Неувязочка получается, расползается нормандское одеяло. Если держава способна была снаряжать флоты для морских походов на столицу мира Рим, то она должна была бы иметь и порты в низовьях рек, у побережья моря или хотя бы контролировать их. Об этом нет никаких упоминаний в летописи Олега, Игоря и Ольги. Напротив, если такой возможности у государства нет, то все свидетельства о морских походах ранних рюриковичей на Рим необходимо считать художественным вымыслом летописцев. Или, еще вариант, Киев и Днепр были в другом месте, не там где их сейчас рисуют. Привет Председателю!
Маршруты героя Святослава, сына Ольги и Игоря описаны лучше. Святослав, как известно, сначала князь новгородский (944-972 годы) и только потом князь киевский (с 1961 по 1972 годы), 28 лет против 11 в пользу Новгорода. В пользу Новгорода и свидетельства Царьградского императора Константина Багрянородного от 949 года, который писал, что "приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта России." Следующие свидетельства о Святославе, за 964 год, находят его не в Киеве, за строительством "днепровской флотилии", а на берегах Оки и Волги, в земле Вятичей, через которые он воюет Хазарию. "В лето 6473 (965) пошёл Святослав на хазар. Услышав же, хазары вышли навстречу ему со своим князем каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и град их и Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов", сообщает нам Повесть Временных лет. А что такое Белая Вежа? Важнейший волок на главном торговом маршруте Евразии, Волжско-Донском, между Волгой и Доном собственно. Она же Саркел, одна из столиц загадочной Хазарии. Т.е., мы видим Святослава в борьбе за главное, что может обеспечить величие государству и статус сверх-державы, способной бросить вызов Царьграду, - главный торговый путь континента, на театре, далеком от Днепра. Казалось бы, куда проще разогнать шайки Печенегов в днепровских степях и торговать себе. Но нет, Святослав ввязывается в борьбу с куда более могущественным и организованным соперником за Волго-Донской путь, с опорой на земли Вятичей, Мордвы и Мери (москалей), их ресурсы и их давно проторенные пути из Оки к Дону, с волоком через Упу и магистральный Волжский путь. Напротив, защита и развитие Днепровского пути не в числе первых приоритетов князя. Нестор также сообщает здесь, что под владения Святослава, одновременно со взятием Белой Вежи (Саркела) перешли также земли Косогов и ясов, то есть Кубань и Ростовская область на Дону. И вот это уже серьезная база для развития и экспансии, не какая-то там затрапезная киевщина с ее тупиковым днепровским путем. Около 960 года хазарский царь Иосиф в письме к сановнику Кордовского халифата Хасдаю ибн Шафруту отметил, что ведёт с русами «упорную войну», не пуская их в море (Каспийское) и по суше к Дербенту (Дагестан), иначе они, по его словам, могли бы завоевать все исламские земли до Багдада. Устремления Святослава направлены на построение "Скифии Великой". Далее, как следует из сообщения арабского автора Ибн Хаукаля, русы опустошили обе части хазарской столицы Итиль (Астрахань), другой крупный хазарский город на Каспии — Семендер (Дагестан) и территории выше по Волге — страну буртасов (средняя волга) и город Булгар (Татарстан). Далее, по тому же автору, Русы отправились тотчас же после к стране Рум и Андалус…!! Рим и Испания !! Вскоре после похода на Тамани возникло русское Тмутараканское княжество, просуществовавшее до начала XII века, которое и стало, вероятно, той самой морской базой Руси. Судите сами: Под контролем Святослава оказались Пантикапей, Нимфей, Киммерик, Фанагория, Гермонасса у керченского пролива и, наконец, Танаис, у выхода Дона в Азов, со всей торговой и военной инфраструктурой, всем этим корабельным хозяйством. Арабский историк, географ Аль-Масуди называет Дон – «Русской рекой», а Чёрное море – «Русским, потому что по нему, кроме русов, никто не смеет плавать». Византийский писатель, историк Лев Диакон называет Боспор Киммерийский (современная Керчь) русской базой, оттуда Игорь водил свой флот на Византийскую империю. Горгиппия и Бата у устья Кубани также. "Замки, запиравшие торговые пути русов, были сбиты. Русь получила возможность вести широкую торговлю с Востоком», так высказался по этому поводу академик Рыбаков. Действия Святослава повторяют действия всех прочих строителей Великой Евразийской Империи, Отцов Народа в разных версиях от Аттилы и Кубрата до Батыя и Грозного, в первую очередь занимать волжский торговый путь с выходом на Каспий, на Кубань и Крым с одной стороны и экспансия на север по волжскому пути. Все золото мира собирается здесь, в буквальном смысле: золото агарян и персов, продукция металлургии из Булгарии, самая передовая по тем временам. хлеб, скот и кони, пушнина, лес, продукты для роскоши из Царьграда, все собирается на этих торговых перекрестках. И вот с таким богажем можно уже и в большую политику играть, справедливо ощущая себя владыкой в супер-державе. Святослав так и сделал, повернув свои экспансионистские устремления в сторону Рума и Андалуса, как сказано. Дальше известная история о том, как орды Святослава не справилась в единоборстве с крупной, самой организованной и продвинутой армией Рума (Царьграда), за земли Болгарии и Фракии, которые Римский Император считал своей вотчиной. Примечательна история гибели когана Святослава, она лучшим образом символизирует Днепровский тупик, дно. Святослав был убит при попытке прохождения днепровских порогов шайками Печенегов. Хорошее место для торгового пути, согласитесь, что говорить о простых торговцах на нем, если из самого всемогущего кагана сделали флягу для бухла. В заключении еще несколько заметок по Святославу и Руси тех времен. Все византийские источники всегда именуют Святослава, его орду и народы только Скифами, иногда тавро-скифами, что намекает явно на то, что и Крым был вотчиной Святослава и именно он был логистическим хабом на пути его флота из донского устья к владениям Рума. После поражения и оставления Болгарии, Святослав, по данным ПВЛ решает вернуться с ошметками флота в Киев, кратчайшим путем через Днепр и его непроходимые пороги. Интересно, что не может этого сделать сразу и вынужден зимовать в устье Днепра, но в итоге все равно погиб на порогах. Днепровский тупик забрал героя. Говорят еще, что Святослав рвался в Киев для свершения мести над местными христианами, которых подозревал в сочувствии к Румейцам. И вообще коган не любил Киев, в чем признавался Ольге, про свидетельству ПВЛ. Подобно Петру мечтал основать новую столицу на берегах Дуная. Называл Болгарию серединой земли своей, не понятно что имея в виду. Не иначе как считал и Европу всю своей вотчиной, до самой Андалусии, в самом деле. Да и в целом очевидно, что к киеву этот герой имеет мало отношения совсем, его театры и корень его могущества в других местах оказались. Тяжелое поражение и нелепая смерть владыки вызвали, как водится, развал и династическую смуту в Скифии, по итогам которой власть на остатках империи получает Владимир, один из сыновей его, как считается. Из всего сказанного выше следует, что только Святослав и мог на деле организовывать походы такого масштаба, как описаны в летописях, имея ресурсы для этого. Баснословная слава его объединила разноплеменные массы и направила на свершение великих задач. Напротив, глядя на портрет Игоря, как он рисуется в ПВЛ, видим образ местечкового вождя, который только учится собирать налоги. Вообще, мотивы мифов о семействе Игорь-Ольга-Святослав в некоторых деталях перекликаются с мифами о семействе Осирис-Исида-Гор, былинами о Егории и его матушке, включая созвучие Имен Гор-Игорь-Егор. Общий сюжет с убийством отца (разрывание на куски), младенец и мать, месть, триумф сына, образ сокола (рюрика). Возможно мне кажется, но складывается впечатление, что древние составители былин и мифов действовали в единой сюжетной канве -Мать-покровительница - Сын - герой и спаситель.
Владимир, по замечательной традиции, является Новгородским князем тоже, в первой очереди, в течении 18 лет. И только потом, после победы в тяжелой и кровопролитной гражданской войне против братьев, сторонников западного вектора, с опорой на ресурсы северных территорий Скифии (новгородцы, псковичи и варяги), получает киевский стол, на котором властвует в течении 27 лет. Оставляя в стороне житийный образ, разработанный церковной пропагандой с образа царя Соломона, осмотрим его действия с точки зрения логистики. В течении первой пятилетки именно на киевском столе Владимир полностью занят западным направлением Литвой и Польшей, которые решили, как водится, воспользоваться русской смутой. Владимир увяз в Киевском тупике. Хотя, с таким вектором направления политики Киев, конечно, является удобным пунктом, располагаясь на пути к вожделенному западу, с его бирюльками и леденцами. Кое-как отбившись на западе, бросился было собирать отцовское достояние и на востоке, но без особого успеха, надо сказать, народы поволжья ушли из орбиты Владимира, он зажался в пределы Руси западной, Литовско-Украинской. Итогом похода к Волжской Булгарии стал выгодный мир, как сказано в летописи. Т.е., закончился жестами доброй воли или ничем. Ходил походом на съизнова воскресшую Хазарию и обложил ее данью, якобы. Хотя сам факт возрождения Хазарии говорит об утрате контроля над обширными территориями прикаспия и предкавказья. Ни о каких болгарских делах не может быть и речи, в Крыму заправляют греки, вятичи (москали) неподконтрольны. Из успехов - отъем Галиции (бандеровщины) у Польши и включение ее в состав своих владений. Приобретение однако весьма сомнительное, надо сказать. Владимир в 988 году предпринял странный поход на Корсунь (Херсонес, Севастополь) принадлежащий Руму тогда, закончившийся его крещением, династическим браком и т.д. При этом, уже через год русские войска участвовали в подавлении мятежа болгар, на стороне греков. Не иначе как русский князь платит Империи дань кровью своих подданных. В 1000 году 6 тысяч русов участвовали в византийском походе в Армению, а сам Владимир — в походе в дунайскую Болгарию. Войска русов действуют в интересах империи, во главе со своим князем. И конечно, Владимир уже полностью утратил суверенитет, как бы сейчас сказали и находится в полной зависимости от Рума, следствием чего и является "культурная" революция, со сменой религии, устроенная им, с последующей гражданской войной, как водится. Проблемой государства Владимира была и утрата контроля за печенегами, которых во времена Святослава называли передовым отрядом и "острием"русов. Он ведет с ними постоянные войны, притом что Киев на этом направлении является приграничным городом, место Переяславль, в той же киевской области сейчас, где Днепр делает поворот на восток, был границей владений Владимира. На юге и юго-востоке, днепровский замок по-прежнему надежно закрывает путь из варяг в греки. На границе, с нашей стороны, устраиваются грандиозные оборонительные сооружения известные как Змиевы валы. Кроме того, Киев крайне не удобно расположен с точки зрения коммуникаций с остальной Русью, удобных и безопасных дорог на северо-восток, к основным ресурсам Скифии Великой нет. Интересно, каким путем ходил Владимир в свой крымский поход? Преодолевать десятки километров порогов под постоянной угрозой нападения так себе предприятие, очень рискованное. Принудительное крещение киевского гарнизона называется сегодня крещением Руси. А между тем, достоверных сведений о крещении еще кого-то нет. О крещении Новгорода, например, «Повесть временных лет» не сообщает. Другие ранние русские летописи также не сообщают подробностей об этом событии. Достоверность летописных сводов XV-XVI веков, таких как Иоакимовский и Никоновский доверия не вызывает, т.к. составлялись в те времена, когда каток церковной пропаганды прогрелся как следует. И конечно, ни о каком крещении прочих русских земель не приходится говорить вовсе. Помимо киевской митрополии, епископские кафедры были основаны в городах Чернигове, Переяславле Южном и Белгороде (в Киевской области). Т.е. христианизация Владимира коснулась, по-сути, только Киева и его ближайших окрестностей. Завершая портрет Владимира скажем от себя, что он был очевидно слабым правителем, зависимым от внешних акторов в полной мере, а государство его нельзя считать великим ни по размерам, ни по значению. В конце жизни имел острый конфликт с сыном Ярославом, новгородским князем, как раз.
Ярослав (Мудрый), одержав верх в жестокой гражданской войне и получив киевски стол, и вовсе разумно предпочел оставаться в Новгороде и править от туда, где истоки его силы и все ресурсы. Киевский тупик становился токсичным и вообще не безопасным к качестве места постоянного пребывания первого лица, где оно может быть быстро блокировано неприятелем, а задействование основных ресурсов руси с востока и севера затруднено логистической изолированностью Киева. Здесь самое время рассмотреть маршруты из Киева в Новгород, которые являются частью Пути из Варяг в Греки. От Киева до Смоленска прямая и удобная дорога по Днепру к волоку у Гнездовского городища (Катынь) откуда переволок а Западную Двину и вперед на балтику, через Витебск и Полоцк. Высочайшее стратегическое значение Катыни (Смоленска) сравнимо, до некоторой степени, со значением Саркела (Белой Вежи), с поправкой на масштаб, конечно. Интересно, что по количеству найденных исторических артефактов Гнездовское городище (Катынь/Смоленск) кратно превосходит сам Киев, собственно, т.е. богаче и значимей Киева, в котором ничего почти не находят. Западная Двина хотя и имеет местами пороги, но в целом вполне проходима и обеспечивает хорошую связь Киева с Литвой и Балтикой. Вероятнее всего именно этим путем и двигались скандинавские наемники на службу в греки, минуя изолированный от балтики Новгород, сразу заходя устьем Двины. А вот для движения на Новгород необходимо было сначала отправиться в другую сторону по Западной Двине от того же Витебска, вверх по течению, до впадения в нее реки Усвяча, поднявшись по которой до озера Узмень достигнуть волока в реку Ловать, которая прямой дорогой и поведет вас к Ильменю, Старой Русе и Новгороду. Таким образом, приходится констатировать, что связь Киева с Новгородом осложнена уже двумя волоками, причем второй из них, из Усвяча в Ловать в труднопроходимой, лесистой и заболоченной местности. Этим и объясняется требование Владимира "«требить путь и мостить мосты» готовясь к походу на Новгород, против мятежного сына Ярослава, накануне своей смерти. Но и это еще не все трудности. Дело в том, что Ловать представляет собой сплошные пороги, протянувшиеся на сотни километров, с весьма быстрым течением, при этом. Вниз по течению, в сторону Новгорода еще можно кое-как пробраться, калеча свои лодки до степени непригодности к концу пути. Обратное же движение, в сторону Новгорода совершенно не возможно по воде. Характерен в этом свете известный приказ Петра, который активно использовал Ловать в своем движе. Он постановляет, из-за большой потери плав-средств и товаров, ходить по Ловати только в одну сторону, вниз по течению, в сторону Новгорода. Лодки, которые добирались до Новгорода, выбрасывать, а для каждого следующего путешествия вниз по Ловати строить новые в ее верховьях. Вот что сообщает энциклопедия Брокгауза и Ефрона в статье о Ловати: "река в верхнем течении до города Великих Лук несудоходна, проходит через несколько озёр, глубина мала. Берега до оз. Меже отлоги, ниже вообще круты. Среднее течение от Великих Лук до границы Новгородской губернии. Здесь Ловать уже сплавная, судоходство затрудняется многими порогами. Ширина до 50 сажень, глубина очень изменчива, в малую воду на порогах до 2 футов и менее. Течение довольно быстро, и ложе каменисто. Нижняя часть судоходна в разлив, летом же препятствует мелководье. Судоходство по Ловати производится главным образом весною, в остальное время оно затруднительно вследствие порожистого и местами каменистого дна. " В „Географических известиях 1774 года“ пишется про Ловать так: „По сей реке, расстоянием от Великих Лук в 20 вёрст начинаются каменные пороги, коих числом более 150 и величиной иные без мала на версту, а другие на полверсты и менее и продляются без мала 200 вёрст… Из Великих Лук по реке Ловать ходят суда-водовики до Новгорода и Санкт-Петербурга, в которых весной грузу бывает до 400 пудов (6,5 тонны) и более, а в межень по 200 пудов и менее… В вышеупомянутых порогах во время проходу судов с товарами весной, особенно в межень, от мелководья и от множества каменья бывают немалые остановки и приключаются многие повреждения судов и товарам подмочка. Порожние суда обратно не возвращаются“». Из «Записок о московской войне» Замойского, командовавший польскими войсками при осаде Великих Лук, во времена войны Грозного Ивана с польским королем Стефаном Баторием мы узнаем, что по Двине, и даже по Усвячи поляки везли свою артиллерию водой (хотя остальная армия и даже обоз шли берегом. Но от Усвята на Луки все двигались по суше. Причём это была дорога от Смоленска на Луки, по которой, по словам Гейденштейна, московский царь водил всегда свои войска. А поскольку шла она во многих местах по болотам, то по ней были проложены большие «мосты» (гати). Необходимо признать, что Великий водный путь из варяг в греки проходил с большими трудностями: дожидались весенних половодий, кое-как, то и дело застревая на порогах и отмелях, плыли до Великих Лук, иногда таща лодки бурлацким способом, а в Луках перегружали товары на маленькие лодки, которые то по воде, где было можно, то посуху волоком, где можно телегами тащили до Западной Двины, по мосткам и гатям. Зимой движение вверх по Ловати, от Новгорода к Катыни (Смоленску) осуществлялось на санях, по льду. Мы видим здесь каким трудом и жертвами давалось Новгороду единство с Киевом. Он, уже при Ярославе, начал превращаться в обузу, глухой угол и чемодан без ручки. В дальнейшем эти тенденции только усиливались. При этом сам Киев, лучше связанный, логистически, с Литвой и Польшей, лишенный причерноморья, из супер-державы все более превращался в "заштатное" региональное образование. Уход Владимира был тяжелым, по всей видимости. Кроме всех его потерь на востоке и юге от него отпадал еще и север, уводимый собственных сыном. Крах государства, по сути, который произошел еще при жизни князя и который он успел увидеть своими глазами. Не удивительно, что после смерти этого князя разгорелась жесточайшая гражданская война. Примечательно, что главными соперниками в ней стали не просто родные братья по отцу, Святополк и Ярослав, а и братья по несчастью, если выражаться образно. Дело в том, что оба появились на свет в результате насильственных действий Владимира по отношению к их матерям. Матерью Ярослава была Рогнеда, невеста убитого Владимиром брата, княжна Полоцкая. В свое время Рогнеда пренебрежительно отвергла любовные притязания молодого Владимира предпочтя ему другого сына Святослава. Месть князя Владимира была достойной. Он публично изнасиловал Рогнеду, на глазах родителей и братьев. И вот плодом этого насилия и был Ярослав. Трудно даже представить, с какой душевной травмой жили Рогнеда и Ярослав. Такие вот штрихи к портрету "Красного солнышка". У Святополка же, своя похожая история. Его матерью была гречанка, жена убитого Владимиром брата Ярополка, которую он также взял силою. Полностью аналогичная история. Хотя есть указание в летописи, что мать Святополка уже была беременна им к моменту, когда Владимир овладел ей, что только усугубляет ситуацию, последний для Святополка не только не отец, а напротив, убийца отца и насильник над матерью. Летописец называет Святополка сыном двух отцов (от двою отцю) и замечает с намёком на дальнейшую судьбу князя: «от греховного плод злой бывает». Впрочем, Владимир упрятал Святополка в заточение, где тот и оставался до самой смерти Великого Князя. К слову, попытки заступиться за брата (Святополка) указываются в качестве одной из причин конфликта между Ярославом и Владимиром. Не иначе как солидарность братьев по несчастью. На деле, поводом к конфликту стал отказ Новгорода от ежегодных выплат на содержание Киева. Владимир, получая по заслугам, приплыл на дно.
Распадом и смутой на Руси, вызванным смертью Владимира и общим печальным положением в государстве, немедленно воспользовалась хищная Польша. После кончины Владимира 15 июля 1015 года Святополк оказался ближе всех других братьев к Киеву, был выпущен на свободу размайданившимися киевлянами и без особых затруднений вступил на престол при поддержке своего тестя, польского князя Болеслава. Его поддержал и народ, и бояре, составлявшие его окружение в Вышгороде под Киевом. В течение 1015 года были убиты три единокровных брата Святополка и Ярослава — Борис, муромский князь Глеб и древлянский Святослав. Обе стороны конфликта обвиняли друг друга в этих преступлениях. Официальная историография возложила ответственность на Святополка и его польское окружение. При этом, известно, что убиенные Борис, Глеб и Святослав признали старшинство Святополка, а его великое княжение правомерным. Так что поводов расправляться с ними у последнего вроде бы и не было. Как бы там не было, смерти сыновей Владимира послужили для Ярослава предлогом к войне против Киевского князя Святополка. Войска Новгорода и Киева встретились в Любиче, на Днепре, уже на подступах к Киеву. Новгородцы, таким образом, успели уже беспрепятственно преодолеть оба волока на пути к Днепру. Интересно здесь, по-ходу, рассмотреть и другой путь из России в Киев, по Десне, ключами на котором были Чернигов, Брянск, Калуга. Если подняться от Киева вверх по течению Десны, минуя Чернигов и Новгород Северский, до Брянска, то оказываешься на волоке из Десны в Оку, через Болву,из которой плыви куда хочешь в пределах бассейна Волги, хошь в Булгарию, хошь в Персию, Биармию и т.д. За Калугой правый поворот в Упу и к Дону, через Тулу, от Коломны правый поворот в Москву-Реку, от Коломны в Клязьму, в Суздалю, далее к Рязани и Мурому. Надо сказать при этом, что все эти реки не отличаются обилием порогов и быстрым течением, т.е. весьма удобны для судоходства. Это сегодня, из-за антропогенной нагрузки они утратили способность к самовосстановлению и самоочищению, а в те годы о которых идет речь, это были без сомнения полноводные и весьма удобные реки. Кстати, судоходство по Десне в районе Брянска планируют восстановить, проводя очистные работы в русле.
Поэтому, самым удобным путем на Киев из центральной России л путь по Оке и Десне, вместо того, чтобы совершать невозможное, подниматься по Ловати от Ильменя к Днепру. На Ловати, ко всему прочему, отсутствуют почти населенные пункты по пути и сегодня, река протекает в безлюдных местах, что о многом говорит само по себе. Если бы это действительно был оживленный маршрут, то он отметился бы на карте гораздо лучше, большим количеством населенников, кто-то ведь должен обслуживать маршрут, стелить полоти, строить пристани и чинить лодки. Напротив, На Окско-Двинском маршруте полно этого всего. Проблемой было то, что маршрут этот проходил по земле Вятичей, огромного племенного союза, занимавшего обширные территории от Брянска Курска и Орла на юге, до Москвы и Коломны на севере, и от Смоленска до Рязани с запада на восток, и самых, что ни на есть "клятых москалей", занявших все берега Оки. И вот с этим ядром у древних Рюриковичей отношения складывались по разному и часто сложно. Святослав Великий, например, сделал их своей опорой и базой в хазарских походах. Но в летописях не говориться, что он взял их силой, сказано, что сначала «пошёл на Оку реку и на Волгу, и встретил вятичей», и больше по этому поводу ничего. Ни про то что обрек их мечу и пожару, что обложил данью, ничего такого, - встретил. Как бы там ни было, - увлек в свое предприятие и был их вождем. Про Владимира сказано, что обложил их данью, откуда следует, что они находятся вне киевского государства и просто платят какую-то дань. ведя самостоятельную политику. Ни о каком крещении вятичей речь конечно не шла совершенно. Возможно Владимир и воспользовался Окско-Двинским маршрутом в своем возможном походе на Булгарию, безрезультатным, но без энтузиазма Вятичей. О контактах с Вятичами во времена Ярослава и его детей вообще полный молчок в летописях. Бедолагам варягам с новгородцами приходилось трястись на порогах Ловати или искать союза с Вятичами, не входившими в состав киевского государства. Как бы там ни было, Ярослав добрался до Любича на Днепре, выше Киева по течению и там полностью разгромил Святополка, и установил контроль над Киевом (Вышгородом). Новгород в очередной раз присилил титульную столицу к единству с остальной Скуфией. Необходимо понимать также, что собою представляла новгородская земля в ту эпоху. Пространства, подчиненные или контролируемые Новгородом простирались далеко на восток и север. Тверская земля со своими переволоками на Осташкове и в Волочке делала связь с ядром Русского Мира легкодоступной, сточки зрения логистики. Скорее всего, жители обоих берегов Волги в ее верховьях, вплоть до Ярославля и Костромы, включая Ростово-Суздальское ополье, и далее на восток, находятся в орбите влияния Новгорода и скорее его считают своей столицей, нежели далекий и чужой Киев. Легко понимать и причины векового господства Новгорода над Киевом - несопоставимость ресурсов. В том, что армия Новгородского вождя Ярослава с такой легкость разделалась с киевщиной, нет ничего удивительного в этом свете. Представить страшно, что бы могло ждать бедолагу Владимира, случись ему дожить до встречи со своим сыном, во главе новгородского войска, со всей остальной русью впридачу. Интересная деталь здесь еще заключается в том, что по сообщениям летописцев, основные военные силы киевщины, в описываемый период, в том же 1016 году, участвуют в походе "византийцев" в Болгарию, выплачивая дань империи. Русы составляли треть всего византийского войска. Вот так, в критический момент государственная гвардия занимается защитой чужих интересов, вместо собственных. Владимир окончательно пробивает дно, его "империя" ни стоит ничего уже, просто полу-колония Рума. К счастью, Ярослав сумел изменить роковой ход событий.
Притязания Польши на Киевский угол не закончились на этом для Ярослава, конечно. Разбитый Святополк удалился в Польшу, где призвал на помощь тестя, польского князя Болеслава I Храброго. В 1018 году при поддержке польских и печенежских войск Святополк и Болеслав двинулись в поход на Киев. Дружины встретились на Буге, где польская армия под командой Болеслава разбила новгородцев и Ярослав снова бежал в Новгород. Здесь видим множество параллелей со временами позднейшими, включая сегодняшние, Европа, в лице Польши, вступила в отчаянную схватку за обладание киевским углом Скуфии Великой. Однако, менее чем через год, лишившийся военной силы Святополк вынужден был снова бежать из Киева, от вернувшегося с варягами Ярослава, который нанес ему решающее поражение. Новгород в очередной раз подчинил себе Киев. Навязчивая идея Ярослава устроится в Киеве и править от туда чуть не лишила его главной опоры, Новгородской Земли. В 1020 году племянник Ярослава Брячислав напал на Новгород. Итогом доброй воли между ним и Ярославом стало то, что Брячеслав получил во владение Витебск и Усвят, те самые драгоценные волоки, о которых речь была выше, которые обеспечивали саму связь Новгорода и Киева. Что это, как не жестокое поражение Ярослава, лишившее его контроля на главной логистикой его державы, между Новгородом и Киевом. Более того, тогда же произошло, внезапное выдвижение еще одного брата Ярослава, сына Владимира Мстислава, из Тамани аж, во главе орды косогов и черкасов, будущих казаков, донских и кубанских. На счастье Руси, Тмутараканское княжество, несмотря на развал управления при Владимире, сохранилось до того дня, усилиями молодого и энергичного Мстислава и сыграло решающую роль с сохранении русского единства.
Мстисла́в Влади́мирович, по прозвищу Храбрый или Удалой держал контроль над устьем Дона в Тмутаракани 26 лет (1010—1036). Мстислав боролся против хазар и помог грекам овладеть Крымом, как считается. Затем, в 1022 году, он сражался с касогами. По легенде, когда оба войска встретились, касожский князь Редедя вызвал Мстислава на поединок, в результате которого Мстислав заломал и зарезал косожского атамана Редедю, снова на время подчинив руси предкавказье, Кубань и Дон. В 1024 году Мстислав начал войну со своим братом Ярославом, киевским князем. орды казаков стремительно подошли к Киеву и заняли соседний Чернигов. Выдвинувшийся из Новгорода Ярослав был разгромлен казачками в окрестностях Чернигова и вынужден был убираться во-свояси, в Новгород, через переправы, которые он сам и отписал некоему Бориславу, угрожавшему Новгороду, во время его первой киевской эпопеи. Наверное князь в полной мере осознал опасность киевского капкана тогда. С одной , левобережной стороны от Днепра, орды касогов (донских и кубанских) отрезают все пути на восток от Днепра, на Донбас, в Крым, слобожанщину. да и в Ростово-Суздальскую землю тоже, т.к. Чернигов блокирует передвижение туда, находясь на Десне, главном пути в сердце Руси. Юг наглухо заблокирован бандами печенегов, под управлением Рума, запад (бандеровщина) занята поляками, как водится. Кроме того, Удалой Мстислав легко перережет от Чернигова и путь отступления по Днепру. Положение Ярослава было отчаянным, особенно с учетом потери им контроля над путями отхода на Новгород. Киевский капкан угрожал вот-вот захлопнуться окончательно для Ярослава. Спасло его Чудо. Брат его, Удалой Мстислав, повелитель кубанской и донской орды оказался столь благородным, что публично отказался от притязаний на Киев в пользу старшего брата Ярослава, так сказав ему: «Сѣди ты на столѣ своемь Кыевѣ, понеже ты еси старѣй братъ, а мнѣ буди ся сторона». Т.е. Удалой Мстислав забрал себе всю левобережную украину, ту, что по восточную сторону от Днепра, милостиво оставив Ярославу право быть королем бендеровцев, со столицей в Киеве. Но и Ярослав, не будь дурак, мудрый, как-никак, не пожелал себе такой доли и предпочел оставаться хозяином новгородским, номинально нося титул Князя Киевского, "великого". Дальнейшие шаги Ярослава, как Великого Князя, не могут рассматриваться отдельно от фигуры Героя - Удалого Мстислава, который перенёс свою столицу в Чернигов, под боком у Киева, и стал главным актором событий разворачивающихся на западном и южно фасе.
После того, как Ярослав еле-еле унес ноги из киевского капкана, он больше занимался развитием основной территории Руси, правя из Новгорода. Подавлял голодные бунты в Ростове и Суздале, победил чудь и заложил город Юрьев (ныне Тарту, Эстония). В 1029 году, помогая Удалому Мстиславу, в составе его войска, совершил поход на ясов, под Тмутаракань. В следующем году, воспользовавшись смутой и династическим кризисом в Польше, вмешался и снова отобрал бандеровщину (Галиция). После внезапной смерти Удалого Мстислава на охоте в 1036 году, Ярослав, наконец, решается снова обосноваться в Киеве со своим двором, оставляя на главном новгородском столе сына Владимира. Однако и печенеги решили воспользоваться смертью Удалого и в том же году осадили Киев. Новгородцам удалось пробиться в осажденный город и вместе с осажденными организовать вылазку в результате который печенеги были полностью разбиты и бежали. Далее князь занимался в основном литовскими и польскими делами, совершал военные походы туда. Мстислав Удалой не оставил наследника мужского пола, поэтому левобережная честь Днепра и прочие вотчины его досталась Ярославу на шару, повезло. На черниговский стол он посадил своего сына Святослава. В целом, правление Ярослава, на фоне провалов Владимира, можно оценить как умеренно успешное. Не столько однако благодаря его качествам, сколько везению и Божественному Проведению. Централизованное управление укрепилось и границы расширились, худо-бедно. Конечно, до свершений легендарного Святослава как до луны, тем не менее, государство сохраняется и собирается, богатея местами. Освоил берега Волги до Ярославля, который и основал, удержал Ростово-Суздальские земли. Четыре с минусом Ярославу мы можем поставить, я думаю). Про князя можно сказать, что он, задолго до Петра, впервые прорубил окно в Европу, активно участвуя в ее делах. У него находили защиту и покровительство все беглые претенденты на европейские престолы, из желающих породниться с ним европейских правителей стояла очередь, его дочери стали королевами в других государствах. Например Анна стала королевой Франции, с которой бендеровцы носятся сейчас, как со списанной торбой. Князя называли дедушкой европейских монархов. И вообще это был золотой век русской дипломатии. С Румом однако князь не много контактировал, переориентируя свою политику на запад, где поднимался новый мировой центр силы - Римская империя немецкой нации. Ярослав был настойчив, последователен и успешен в деле утверждения новой религии имени Софии Премудрости, которой посвятил три построенных при нем храма, в Новгороде, Полоцке и Киеве. Что это за христианство такое, при котором все храмы посвящаются не Христу-Богу а некой Софии не вполне ясно. Споры о том, кто это такая идут и сегодня. Известно, что Геродот применял это имя, как эпитет Афине Палладе. Князь был хорошим и верным семьянином, никого не насиловал, подобно отцу своему Владимиру, вторая жена у него появилась после того только, как его первая была захвачена в плен и увезена в Польшу навсегда. В заслугу Ярославу можно поставить и то, что транзит власти от него к внуку Мономаху происходил относительно мирно, без массовой резни, во всяком случае. Хотя и случались раздоры между братьями, с изгнаниями и обидами, в тяжелые формы их конфликты не приводили. Наверное Ярослав сумел правильно воспитать сыновей, раз они не смогли допустить такого. Ярослав конечно заслуженно носит прозвище Мудрый, как ни крути.
После смерти Ярослава русскими землями в течении 20 лет правил так называемый Триумвират сыновей Ярослава, когда южнорусскими землями, не вступая в борьбу между собой, правили три старших сына Ярослава Мудрого: Изяслав, Святослав и Всеволод. За все же остальные земли они вели относительно успешную борьбу с боковыми линиями династии Рюриковичей. Незадолго до своей смерти князь Ярослав Мудрый подготовил завещание, в котором распределил свои владения между сыновьями. Трое старших сыновей получили главные русские земли. Изяслав — Киев и Новгород, Святослав — Чернигов, муромские и рязанские земли, Всеволод — Переяславль и Ростов. Братья вместе владели ядром Руси, совместно распределяли другие владения, вместе предприняли пересмотр «Русской правды» (приняв так называемую «Правду Ярославичей»), а также учредили отдельные митрополии в своих княжествах. Триумвират - не лучшая форма управления государством. Однако, в этом случае, сплоченность братьев Ярославичей и взаимовыручка помогли Руси пройти сложный период междуцарствия, избежав острого династического кризиса. Главным испытанием для Ярославичей стало киевское проклятие, как водится. В 1061 году, реинкарнация печенегов - половцы, прорвали оборонительное кольцо из Змиевых земляных валов и одержали победу над дружиной Всеволода в Переяславе, под самым Киевом. В 1068 г. Ярославичи Изяслав, Святослав и Всеволод вывели войска против половцев и снова были разбиты. Неудачи на фронте спровоцировали майдан в Киеве. Часть восставших бросилась освободить из поруба (тюрьма) Всеслава Полоцкого, врага ярославичей, другая отправилась к княжескому дворцу «претися (спорить) со князем». Дружинники советовали князю усилить охрану поруба или убить Всеслава. Однако братья приняли решение спасаться бегством из Киева. Изяслав бежал в Польшу, где нашел помощь польский короля, приходился ему племянником. Другой брат, Святослав Черниговский, решился снова выступить против половцев и 1 ноября 1068 года с 3 тысячами воинов нанёс поражение 12-тысячному войску противника в битве на реке Снове, вблизи самого Чернигова. Киевский майдан отправил посольство к братьям, с дерзким требованием требованием явиться немедленно в Киев и вступить в переговоры. "Если вы этого не сделаете, — уведомляло вече, — мы сожжем город, а сами уйдем в греческую землю». Какая прелесть! Жаль, что не ушли) Изяслав вступил в Киев при поддержке поляков и устроил расправу над зачинщиками мятежа. В дальнейшем, из за взаимных подозрений Святослава и Изяслава Триумвират дал трещину и Святослав Выгнал Изяслава из Киева, но после смерти первого снова вернулся. Все проходило относительно пристойно, но в целом Киевская Русь уже шагнула в могилу. Расплодившимся рюриковичам не хватало наделов, а действующее право наследования от брата к брату по старшинству неизбежно вело в пучину бесконечных раздоров и гражданских конфликтов.