Рассказ
Миша ненавидел скрипку. Она была противной, пиликающей и пахла старым деревом и отчаянием. Пока все мальчишки с дикими криками гоняли во дворе в футбол, он, стиснув зубы, водил смычком по струнам. Пока они весной, рискуя жизнью, катались на подмытом солнцем льду на речке, он разучивал гаммы. Ему казалось, что скрипка — это какое-то не мужское, унизительное занятие, на которое его обрекли родители.
Его отец, человек с твердым характером, пытался апеллировать к логике.
«Миша, а ты знаешь, сколько стоит играть на скрипке?» — спрашивал он, усаживая сына перед собой. — «Инструмент, струны, смычок, занятия у педагога... Это все стоит больших денег. Нужно иметь чувство ответственности».
Но для десятилетнего мальчика слова о деньгах и ответственности были просто гулом, который мешал слышать радостные крики из открытого окна. Он ходил в музыкалку из-под палки, изнывая от скуки и чувства несправедливости.
Однажды всё изменилось. После очередного мучительного занятия, от которого пальцы горели, а в душе копилось раздражение, Миша решил срезать путь домой через заброшенный городской парк. Он знал, что в одном месте старого деревянного забора была дыра, в которую мог протиснуться только ребенок.
Проползая через нее, он вдруг услышал музыку. Такую он никогда не слышал. Она не была похожа на строгие, выверенные пьесы из его учебника. Она была дикой, стремительной и горькой, как дым костра. Это была цыганская скрипка.
Миша замер, прижавшись к шершавым доскам забора. На небольшом пятачке по ту сторону забора стоял мужчина в потертой косухе. Он играл. Его пальцы порхали по грифу, а смычок то плакал, то смеялся, то звал в далекую дорогу. Музыка рассказывала о вольных степях, о горячих лошадях, о любви и предательстве. Это была не просто музыка — это была сила.
Мужчина играл с закрытыми глазами, а его тело полностью жило в этом звуке. Он был не пиликающим музыкантом, каким себя чувствовал Миша. Он был волшебником, укротителем стихии.
Когда последняя нота затихла в воздухе, мужчина открыл глаза и увидел ошеломленного мальчика.
«Что, парень, никогда не видел, как горит скрипка?» — ухмыльнулся он, и его глаза блеснули.
«Я... я тоже учусь», — выдавил из себя Миша, переведя дыхание.
«Играешь? Покажи», — мужчина сделал ему приглашающий жест.
Руки у Миши дрожали, когда он достал из футляра свою скрипку. Он заиграл тот самый этюд, который так ненавидел. Мужчина слушал, не перебивая. Когда Миша закончил, он покачал головой.
«Ты играешь ноты, парень. А где тут ты? Где твой гнев? Твоя радость? Твоя тоска? Скрипка — это не про ноты. Это — голос. Твой голос».
Он взял свой инструмент и одним движением смычка извлек из него звук, от которого у Миши по спине побежали мурашки. Это был тот самый крик, который он так хотел издать, глядя в окно на играющих ребят.
«Я самоучка, я хотел, я мечтал в детстве ходить как ты в музыкальную школу, но у нашей бедной многодетной семьи на это не было денег...» - сказал грустно уличный музыкант.
В тот вечер Миша вернулся домой другим человеком. Он не просто прошел через дыру в заборе. Он шагнул в другой мир. Теперь он знал тайну. Его скрипка была не предметом пыток. Она была тем самым голосом, который мог рассказать обо всем — и о футбольном матче, и о первом весеннем ветре, и о той дикой, свободной музыке, что живет где-то в его сердце.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска
Читайте также: