©
Данное произведение не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет.
Часть 30. Охотничьи байки: зайцев бьют палкой, а орлы уносят ушанки.
Люди, живущие в районе, где есть обширные леса, в которых водится много диких зверей: зайцы, косули, лоси, дикие кабаны, медведи и так далее, как правило, являются охотниками или хотя бы один раз были на охоте. У каждого заядлого охотника были свои байки об охоте. Сколько же удивительных, а порой невероятных историй с ними приключалось…
Василий Серафимович не был исключением, он являлся заядлым охотником и имел большой опыт в добыче дикого зверя.
— Сергей, а ты когда-нибудь охотился в лесу на всякое разное зверьё?
— Смотрю, ты, Серафимыч, большой любитель поохотиться?
— Я же живу в лесу и ещё с измальства приучен к охоте. Тут хочешь-не хочешь будешь охотиться на дикое зверьё. Особенно в нашем лесу столько много небоязливых зайцев, что во дворе дома бьём их палкой. Как говорится, ёрдак байдек - поват нумолс (брось палку – попадешь в зайца), а на ловца и зверь бежит.
— Ого! Я тоже любитель поохотиться по осени на диких уток. Осенью дикие утки в большой цене. За лето они отъедаются и становятся такие жирные, мясистые, что, когда приготовишь - пальчики даже оближешь. Так вот, со мной на охоте произошёл такой забавный случай, что ты не поверишь, Серафимыч! Честно, это не байка! - при воспоминании развесёлого случая Сергей прищурил правый глаз, посмотрел с лукавой улыбкой на Василия Серафимовича, который, навострив уши с явным недоверием на лице, внимательно его слушал, и продолжил:
— Как-то по осени, когда мне было годков так 17, решил я поохотиться в Рязанских краях на диких уток. Ранним утром, ни свет ни заря, пошёл я на озеро, где обитают они в большом количестве. Пошёл без собаки, на свой страх и риск, так сказать, на свою удачу. Место выбрал для себя самое подходящее - в камышах возле берега на озере. Погода уже стояла прохладная, и, чтобы не замёрзнуть, на голову одел новую зимнюю заячью шапку-ушанку чёрно-белого цвета.
И вот сижу я, значит, в камышах, где своим манком подзываю к себе уток вот так: Сергей поднёс к губам кулак правой руки, имитировав кряканье утки селезня - кря-кря-кря- и, как назло, ни одной завалявшейся утки не вижу на озере. И даже не слышу, чтобы кто-то из диких уток откликнулся на зов моего манка. И вдруг, как кто-то даст мне по башке сверху вскользь… Я даже опешил от неожиданности. Не мог понять толком, что на самом деле произошло.
— Кхе-хе-хе…Наверное, гаечный ключ уронил авиамеханик, когда самолёт чинил на лету в воздухе… Кхе-хе-хе.
— Неа… Икар задел своим правым крылом по моей шапке! Уха-ха-ха.
— С криком кар-кар-кар! Эхе-хе-хе.
— Сейчас кто-то после моего пиф-паф будет жалобно кричать: ой-ой-ой, умирает старый заяц мой! Уха-ха-ха.
— Я уже догадался, кого ты имеешь в виду, кхе-хе-хе, так что продолжай рассказывать, Сергей. Я уже молчу, и рот у меня на замке!
— Надолго ли, Серафимыч?! Уха-ха-ха. — Ладно, слушай меня, что было дальше. Сразу почувствовал, как-то голове стало прохладно. Затем вижу перед своими глазами, как моя зимняя заячья шапка-ушанка улетает от меня прочь в когтях огромной птицы. Я, конечно, тут не растерялся, и сразу выстрелил из своей двустволки дуплетом вслед этой птице-воровке. Смотрю, как в воздухе у птицы отлетели в одну сторону когти, тушка в другую сторону, а перья разлетелись в разные стороны, как будто сильный снег пошёл.
— Ты, наверное, Сергей, после чего из этого пуха сделал себе барскую перину? Кхе- хе-хе.
— Конечно, Серафимыч! Да ещё на две подушки хватило! Уха-ха-ха. Чего добру пропадать то?
— Наверное, Сергей, большая очередь выстроилась из девок, чтобы поваляться с тобой на ней… Кхе- хе-хе.
— Ага! Принимал девок строго по расписанию, самых красивых вне очереди, с перерывом на обед, суббота и воскресенье - выходной. Уха-ха-ха.
— Хочешь повторить судьбу быка Борьки? Кхе-хе-хе.
— Хорошо бы! Уха-ха-ха. Но лет так через сто! Уха-ха-ха.
— Ты своими героическими похождениями раньше времени себе могилу выроешь, Сергей. Эхе-хе-хе.
— Завидуешь!?
— Ох, как же я помираю от зависти…Эх-хе-хе. Я тебе точно говорю, Сергей.
— Давно пора… тебе уже на кладбище прогулы ставят! Уха-ха-ха.
— Сембе тоса ульхтяма, аньцек, кажнайть соньцень пингоц (все там будем, только каждый в своё время). Не рой другому яму, не ровен час сам в неё попадёшь! Кхе-хе-хе.
— Мне не надо рыть яму, тебе уже вырыли другие! Уха-ха-ха.
— Для моего сортира?! Кхе-хе-хе.
— Какой ты всё-таки засранец, Серафимыч! Взял и мою охоту всю опошлил! Уха-ха-ха.
— Шапка-то цела осталась? Ведь то новая была, как никак! Кхе-хе-хе.
— Лично тебе докладываю, Серафимыч, о состоянии целостности и сохранности моей новой шапки-ушанки. Короче, подхожу я к своей заячьей шапке, лежавшей на земле, поднимаю её и вижу, что из шапки получился большой дуршлаг. Повертел я её в руках, и так и эдак, а она вся в сквозных дырках от моей дроби. Нахлобучил я шапку на свою голову. А под ней ветер свищет, как у себя дома, и поднимает мою шевелюру под ней, как сноп сена. И так начало сквозить голове, аж ухо стало стрелять. А если, не дай Бог, пойдёт снег, то мою голову покроет ледяной коркой.
— Это же хорошо для тебя, Сергей.
— Чего хорошего то?
— Мозги будут остывать, когда они перегреются у тебя. Да и с похмелья не так будет тяжело. Кхе-хе-хе.
— Пожалуй, ты прав, Серафимыч! Какое же дельное предложение мне посоветовал. Тебе бы в инженеры идти по шляпному делу, а не кочегарить здесь… Ведь такой талант пропадает почём зря, и деньги будешь грести своей совковой лопатой… Вражину твою мать, уха-ха-ха!
— Копнул лопатой, и я богатый, кхе-хе-хе… Ашель алясь козя, аш месть ушеткшнемс (не был мужик богат, нечего и начинать). Твоей шевелюре, ох, как шибко повезло, что осталась у тебя на голове, а не в когтях у той птицы. Ходил бы сейчас лысым, как комдив Красной армии Григорий Котовский, кхе-хе-хе.
— С тобой разговаривать нужно подпоясаться, уха-ха-ха!
— А что за птица была такая глупая? Что перепутала живого зайца с твоей заячьей шапкой.
— Орёл молодой!
И Есенин прочитал стихотворение:
— Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орёл молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном…
— Хорошо, что не тебя клевал… Кхе-хе-хе.
— Старый же ты пень! Сейчас так клюну тебе по темечку своим кулаком, и окочуришься ты под стол, уха-ха-ха!
— Ага, чичас, лови удачу. Сиресь аф одкстоми, а одсь фалу сиреди (старый не помолодеет, а молодой завсегда постареет). Это у меня кулак, а у тебя кулачок, кхе-хе-хе.
— Зато я не дурачок! Уха-ха-ха!
Два заядлых охотника хорошо посмеялись над своими остротами. Сергей с потухшими глазами продолжил:
— Больше не стал я охотиться на уток, а пошёл домой в подавленном состоянии без охотничьего трофея.
— Прямо как в том анекдоте:
— Что так дичи не добыл?
— Да, утки высоко летали, а собаку я низко бросал!
Оба посмеялись над остроумным анекдотом Василия Серафимовича, который как раз подходил в тему к рассказу Сергея об утиной охоте.
Продолжение следует.