В день рождения Пак Чимина!
Пак Чи Мин стоял у панорамного окна своей пентхаус-квартиры, глядя на ночной Сеул. Он был теневым правителем этого города, но в этот момент чувствовал себя невероятно одиноким. Титул «тайного босса» организации «Чхонджон» был не короной, а тяжелыми кандалами.
Его мысли прервал звонок телефона. Дела. Всегда дела. Он надел маску холодной эффективности и вышел из квартиры.
---
«Ночной клуб «Храм»»
Воздух в задней комнате элитного клуба «Храм» был густым от сигарного дыма и невысказанных угроз. Чи Мин сидел в глубоком кресле, откинувшись назад, его поза была расслабленной, но каждый мускул был собран, как у хищника перед прыжком. Он был одет в костюм двойку темного цвета, ни одной лишней детали, ни намёка на излишнюю роскошь. Но власть исходила от него волнами, подавляя всех присутствующих.
Напротив, за столом, нервно постукивая пальцами по столешнице, сидел Ким Дэ Хо, владелец сети портовых складов. Он был крупным, грузным мужчиной с перстнями на толстых пальцах, но сейчас он потел, как мальчишка.
— Пак-ним, я понимаю наши договорённости, но сроки... Слишком жесткие, — голос Да Хо дрогнул. — Таможня усилила проверки. Это не моя вина.
Чи Мин медленно поднял на него взгляд. Он не моргнул. Молчание затянулось, становясь невыносимым. Он взял со стола тяжелую зажигалку из матового титана и начал медленно перебирать ее пальцами.
— Твоя вина, — тихо, но отчеканивая каждое слово, произнес Чи Мин, — в том, что ты позволил считать себя слабым звеном. Мне не интересны твои оправдания. Мне интересен результат.
— Но...
Внезапно Чи Мин резким, точным движением швырнул зажигалку. Она не попала в Да Хо, а с грохотом врезалась в стену прямо над его головой, оставив в дорогой деревянной панели внушительную вмятину. Дэ Хо ахнул и вжался в кресло.
— Следующий раз я не промахнусь, — голос Чи Мина оставался ровным, ледяным. В его глазах не было ни злости, ни раздражения. Была лишь абсолютная, безраздельная уверенность в своем праве вершить суд. — Ты думаешь, это переговоры? Это не переговоры. Это — приговор. Или ты его исполняешь, или он исполняется над тобой.
Он неспешно поднялся с кресла. Двое его охранников, стоявших в тени, выпрямились, готовые к действию. Чи Мин подошел к дрожащему Дэ Хо и встал над ним, глядя сверху вниз.
— Ты должен мне два миллиарда вон, — сказал Чи Мин, его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — И ты должен мне репутацию. Потому что из-за твоего непрофессионализма «Чхонджон» может потерять лицо. И знаешь что? Деньги меня волнуют меньше, чем лицо.
Он наклонился так близко, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дэ Хо мог разглядеть каждый очерк его холодной, идеальной маски и бездонную тьму в его глазах.
— У тебя есть 24 часа, — прошептал Чи Мин, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Реши вопрос с таможней. Любой ценой. Если завтра в это время груз не будет разгружен, твоя дочь, которая учится в университете Ёнсе, получит по почте очень интересные фотографии с твоего последнего отдыха в Таиланде. А твоя жена... у нее такое хрупкое здоровье. Будет жаль, если с ней что-то случится.
Лицо Дэ Хо побелело. Он пытался что-то сказать, но издавал лишь хриплые звуки.
Чи Мин выпрямился, с отвращением смахнув несуществующую пыль с рукава. Он повернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Его люди молча последовали за ним.
— Пак-ним! Пак-ним, я сделаю всё! Всё! — закричал ему вслед Дэ Хо, его голос срывался на истерику.
Чи Мин даже не обернулся. Он вышел из комнаты, прошел по коридору и вышел через черный ход на безлюдную аллею, где его ждал неприметный седан. Только сев на заднее сиденье, он позволил себе расслабить сжатые кулаки. Он достал телефон. На экране светилось фото Со Ён, спящей, с безмятежной улыбкой на лице.
Он провел пальцем по экрану, стирая воображаемую грязь с только что произошедшего. один взгляд на нее - и он снова становился человеком. Но пока в кармане его пальто лежал все еще теплый ствол пистолета, напоминая о том, кем он был на самом деле. И о той дерзкой опасности, которая была его единственным языком в этом мире.
---
Ли Со Ён была воплощением света в его темном мире. Она работала реставратором в Национальном музее Кореи, и ее жизнь была посвящена тишине залов и спасению хрупких свидетельств прошлого.
Именно там, в реставрационной лаборатории, их миры столкнулись. Чи Мин, под легендой богатого мецената, зашел обсудить детали пожертвования. Его взгляд скользнул по стеллажам и остановился на ней.
Со Ён, в белом халате, с увеличительными очками на лбу, была полностью поглощена работой над древним свитком. Она что-то напевала себе под нос — старую народную песенку. Чи Мин замер. Он смотрел, как она работает, и впервые за долгие годы ощутил не власть, а покой.
— Извините, я не знала, что здесь кто-то есть, — ее голос вывел его из оцепенения. Она сняла очки, и ее теплые, ясные глаза встретились с его взглядом.
— Ничего страшного, — ответил он, и его собственный голос прозвучал непривычно мягко. — Я Пак Чи Мин. Я восхищен вашей работой.
Их первое свидание было случайным. Он «застал» ее за чашкой кофе в музейном кафе и предложил присоединиться. Говорили о керамике эпохи Чосон, а закончили спором о лучшем фильме прошлого года. Он поразился, как легко ей было его раззадорить.
Их первый поцелуй случился под дождем. Они ужинали в маленьком ресторанчике в Insa-dong, и когда вышли, начался летний ливень. У него всегда была под рукой машина с водителем, но в тот вечер он отослал ее.
— Побежим? — предложил он с улыбкой, которой она раньше не видела. Без тяжести, по-юношески озорной.
Она кивнула, смеясь. Они бежали по мокрым брусчатым улочкам, прячась под одним зонтиком, который он купил у уличного торговца. Вода стекала с тента кафе, создавая серебристую завесу. Они остановились под ним, переводя дух, их плечи соприкасались. Он смотрел на нее, на капли дождя, застрявшие в ее ресницах, на ее смеющееся лицо. Его взгляд стал серьезным.
— Со Ён-а, — тихо произнес он, и это было не вопрос, а утверждение.
Она замолчала, понимая, что происходит. Он медленно наклонился, давая ей время отстраниться. Но она не стала. Его губы коснулись ее в самый разгар ливня. Это был нежный, почти робкий поцелуй, полный вопроса и надежды. Холодный дождь и теплота ее губ создавали контраст, от которого кружилась голова. Когда они оторвались, мир вокруг будто замер.
С тех пор их встречи стали его навязчивой идеей, его наркотиком. Он, который всегда контролировал каждую секунду, мог часами просто лежать с ней на диване, смотря старый фильм, или слушать, как она рассказывает о своем дне. Однажды вечером он привез ее в свою «настоящую» квартиру — не пентхаус для показухи, а уютный лофт в традиционном ханоке, который он купил и отреставрировал, но никому не показывал. Это было его личное убежище.
Именно там произошла их вторая, более страстная сцена. Они готовили ужин вместе на крошечной кухне. Со Ён пыталась научить его готовить токпокки, а он только смеялся, глядя, как она с серьезным видом командует «таким важным боссом».
— Ты слишком много сыплешь кочукару! — возмущалась она, вырывая у него пакет с острой пастой.
— А я люблю погорячее, — пошутил он, и его глаза блеснули.
Она засмеялась и шлепнула его по плечу кухонным полотенцем. Внезапно смех стих. Он взял ее за руку и притянул к себе. На этот раз в его поцелуе не было робости. Он был глубоким, властным, полным невысказанной тоски и желания. Он прижал ее к стене, его руки скользнули по ее талии, а ее пальцы впились в его волосы. Мир сузился до пространства между их телами, до шепота их дыхания, до вкуса острой пасты на губах. Он целовал ее шею, ключицу, шепча ее имя, и она отвечала ему той же страстью, чувствуя, как под ее пальцами напрягаются мышцы его спины.
— Я никогда ни с кем не чувствовал себя так... нормально, — прошептал он позже, их тела все еще были переплетены на диване перед потухшим камином.
— Со мной ты можешь быть просто Чи Мином, — ответила она, проводя пальцами по шраму на его груди, о котором он никогда не рассказывал. Он не отстранился, а лишь прикрыл ее руку своей.
Но тень его реальной жизни всегда нависала над ними. Однажды вечером, когда он провожал ее домой, из переулка вышли трое громил. Это была «визитная карточка» от конкурентов.
— Эй, красавица, твой бойфренд слишком много о себе возомнил, — один из них бросил на Со Ён злобный взгляд.
Чи Мин почувствовал, как знакомый холод наполняет его. Он мягко оттолкнул Со Ён за спину.
— Не бойся, — тихо сказал он.
То, что произошло дальше, Со Ён вспоминала, как в тумане. Движения Чи Мина были смертоносной хореографией. Быстрые, точные, безжалостные удары. За несколько секунд все трое лежали на земле. Он стоял над ними, дыша чуть тяжелее, и в его глазах горел лед.
— Кто ты? — прошептала она, отступая на шаг.
Он не мог лгать. Он отвел ее в тихое место и рассказал все. О «Чхонджон», о своей роли. Он говорил, глядя ей в глаза, готовый увидеть ужас.
— Ты лишал жизни людей? — спросила она прямо.
— Да, — ответил он. — Но не тех, кто этого не заслужил.
Она ушла той ночью, не сказав больше ни слова.
Недели разлуки были адом для обоих. Чи Мин погрузился в пучину насилия, становясь еще более холодным. Со Ён пыталась вычеркнуть его из памяти, но повсюду видела его следы — в чашке кофе, которую он любил, в песне, что играла в их первый вечер.
Она пришла к нему ночью, когда лил такой же дождь, как в их первый поцелуй. Он открыл дверь, ожидая подчиненного, и увидел ее.
— Я не принимаю твой мир, — сказала она, не переступая порог. — Но я принимаю тебя. Весь твой груз и все твое будущее.
Чи Мин потянул ее внутрь, и они стояли в прихожей, обнявшись, мокрые и дрожащие.
Их примирение было огненным и безмолвным. Он прижал ее к двери, его поцелуи были отчаянными, полными страха и облегчения. В них была вся боль разлуки и ярость от бессилия. Он срывал с нее мокрую одежду, а она отвечала ему с той же силой, царапая ему спину, впиваясь губами в его губы, как будто хотела вдохнуть его в себя. На этот раз не было нежности, только животная, первобытная потребность подтвердить, что они снова вместе. Они не дошли до спальни, закончив на полу в гостиной, их тела слились в едином порыве, под аккомпанемент дождя, стучащего в окно.
С той ночи все изменилось. Он не оставил свой мир, но нашел причину, чтобы изменить его. Со Ён стала его якорем. Их жизнь состояла из контрастов. Он мог провести утро, подписывая приказы, от которых зависели жизни, а вечером стоять с ней на кухне и с серьезным видом спорить о степени прожарки мяса для кальби.
Их последний поцелуй случился на рассвете. Он только что вернулся после тяжелой ночи, от него пахло дымом и напряжением. Она ждала его, не спя. Не задавая вопросов, она подошла, обняла его и положила голову ему на грудь, слушая учащенное сердцебиение.
— Я здесь, — прошептала она. — Я с тобой.
Он наклонился и поцеловал ее. Этот поцелуй был другим. Нежным, благодарным, полным безграничного доверия и обещания. В нем была не страсть, а тихая, всепоглощающая любовь. Он целовал ее медленно, как будто заново узнавая вкус ее губ, как будто этот поцелуй был его настоящим дыханием.
— Ты мое единственное чистое место, Со Ён-а, — сказал он, прижав лоб к ее лбу. — Моя единственная правда.
Она взяла его лицо в свои ладони, те самые руки, что спасали хрупкие артефакты и теперь держали самого опасного человека в Корее.
— И ты — мой самый смелый и самый настоящий поступок, Чи Мин-а.
Они стояли так, обнявшись, пока за окном не занялся новый день. Их любовь не была сказкой. Это была война за свет в царстве тьмы. Но в своих объятиях они находили не просто убежище, а дом. И ради этого дома Пак Чи Мин был готов сражаться до конца, чтобы однажды его тень окончательно растворилась в ее свете.
#чимин #деньрождения #бтс #bts