# Возвращение Марии
Дождь барабанил по окнам старого особняка, когда Игорь услышал знакомый звук каблуков в коридоре. Он замер над документами, которые просматривал в кабинете. Эти шаги... нет, это невозможно. Мария умерла три года назад.
Дверь медленно открылась без скрипа, хотя Игорь точно помнил, что смазывал петли только на прошлой неделе. В проеме появилась она — такая же, какой была в день их развода пять лет назад. Черные волосы до плеч, пронзительный взгляд зеленых глаз, та самая родинка над левой бровью.
— Привет, Игорь, — произнесла Мария, входя в кабинет с видом полновластной хозяйки. — Надеюсь, ты не слишком скучал?
Игорь медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как немеют ноги.
— Ты... ты же умерла. Я был на похоронах. Я сам нес гроб.
Мария усмехнулась — той самой улыбкой, которая когда-то сводила его с ума, а потом стала предвестником очередного скандала.
— Смерть — понятие относительное, дорогой. — Она обошла кабинет, скользя пальцами по корешкам книг, по краю камина, по поверхности его стола. — Красиво ты тут устроился. Новая мебель, картины... А помнишь, как мы выбирали этот дом? Я тогда сказала, что он станет нашим семейным гнездом.
— Мария, что ты хочешь? — Игорь попытался взять себя в руки. Может, это галлюцинация? Переутомление? Слишком много работы в последнее время.
— Хочу? — Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло что-то холодное. — Хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. Этот дом, счета, бизнес... Неужели ты думал, что смерть аннулирует наши имущественные отношения?
Игорь нервно рассмеялся:
— Ты говоришь глупости. Мы развелись еще до твоей... до того, как ты умерла. У тебя нет никаких прав на мою собственность.
— Ах да, развод. — Мария подошла ближе, и Игорь почувствовал странный холод, исходящий от нее. — Но ведь именно я нашла этот дом. Я выбирала обои для спальни, плитку для ванной. Я создавала уют, пока ты пропадал на работе. Разве это ничего не значит?
— Мария, ты умерла три года назад от рака. Я помню каждый день твоих мучений в больнице. Помню, как ты просила прощения за все наши ссоры. Мы попрощались.
Лицо женщины на мгновение смягчилось, но тут же снова стало жестким.
— Прощание — не отказ от собственности, Игорь. — Она взяла со стола фотографию в рамке — снимок с их медового месяца в Италии. — Знаешь, смерть многому учит. Например, тому, что справедливость не всегда торжествует при жизни.
— Что ты имеешь в виду?
— Я знаю про Елену. — Голос Марии стал тише, но от этого еще более зловещим. — Твою секретаршу. Ты встречался с ней еще до нашего развода, не так ли? Пока я корпела над документами нашей фирмы, вела переговоры с поставщиками, ты развлекался с этой... девочкой.
Игорь побледнел. Откуда она могла это знать?
— Елена тут ни при чем. Наш брак разрушился не из-за нее. Мы с тобой просто не сошлись характерами, ты же знаешь...
— Не лги! — Мария швырнула фотографию на пол, и стекло рассыпалось осколками. — Я потратила лучшие годы жизни на создание нашего общего дела, на этот дом, на нашу семью. А ты предал все ради юной любовницы!
Игорь отступил к окну. Дождь усилился, и капли стекали по стеклу, как слезы.
— Мария, даже если все было именно так, как ты говоришь... ты мертва. Понимаешь? Люди не возвращаются из мертвых, чтобы делить имущество.
— А ты уверен, что я мертва? — Она подошла к зеркалу в углу кабинета и внимательно посмотрела на свое отражение. — Или, может быть, это ты живешь в мире иллюзий? Может, это ты умираешь, а я пришла проводить тебя в последний путь?
Игорь почувствовал головокружение. В комнате стало холоднее, и его дыхание начало парить.
— Что ты делаешь? — прохрипел он.
— Забираю свое. — Мария начала ходить по кабинету, доставая из ящиков документы, складывая их в стопку. — Договор на дом — мой, он оформлен на мою девичью фамилию. Документы фирмы — половина моя. Банковские счета...
— Стой! — Игорь попытался остановить ее, но его рука прошла сквозь плечо жены, не встретив сопротивления.
Мария обернулась и улыбнулась:
— Теперь ты понимаешь? Мы больше не существуем в одном измерении, дорогой. Но справедливость... справедливость вне времени и пространства.
Документы в ее руках начали тлеть по краям, но не сгорали — скорее растворялись в воздухе.
— Что происходит с бумагами? — Игорь в панике бросился к сейфу, где хранились копии документов, но замок не поддавался, словно сросся с металлом.
— Я аннулирую несправедливые сделки, — спокойно ответила Мария. — Дом вернется к первоначальному владельцу — муниципалитету. Фирма будет распущена, а деньги... деньги уйдут на благотворительность. На лечение таких же больных раком, какой была я.
— Ты не можешь так поступить! — Игорь попытался схватить ее за руку, но снова провалился в пустоту. — Это моя жизнь, мой труд!
— Наш труд, — жестко поправила Мария. — И наша жизнь. Но ты выбрал эгоизм.
Она подошла к окну и посмотрела на дождь.
— Знаешь, последние месяцы перед смертью я часто думала о справедливости. Лежала в больнице и вспоминала, как мы начинали. Помнишь нашу первую квартирку? Я работала на двух работах, чтобы ты мог получить второе высшее образование. Потом ты получил наследство от тетки, и мы купили этот дом. Я оформила его на свою фамилию по твоей же просьбе — для налоговых льгот.
Игорь молча слушал. Он действительно помнил те времена.
— А когда мы создавали фирму, кто вел всю документацию? Кто ночами сидел над отчетами? — Мария повернулась к нему. — Ты был лицом компании, а я — ее мозгом и руками.
— Я не отрицаю твоего вклада, но...
— Но ты решил, что все принадлежит тебе одному. И когда появилась Елена, ты выбрал новую жизнь без меня. — Голос Марии дрогнул. — Я не против твоего счастья, Игорь. Но я против несправедливости.
В кабинете стало совсем холодно.