Кто они: портреты контрактников на СВО
Контрактники, участвующие в специальной военной операции, — не однородная группа. Возрастной разброс широк: от 20-летних ребят, недавно прошедших срочную службу, до мужчин за сорок, со зрелыми взглядами и бурной биографией за плечами. Они приезжают на пункты сбора из самых разных уголков страны — от сёл Дальнего Востока до многоэтажек Подмосковья.
Около 60–65% вступивших на службу уже имеют за плечами армейский опыт — бывшие сержанты, офицеры, участники прошлых кампаний. Но существенная часть — «с гражданки»: токари, дальнобойщики, строители, ИТ-специалисты. Такие люди нередко раньше не имели дел с армейской системой и подписали контракт впервые именно сейчас.
- Вячеслав, 38 лет, Омск — дальнобойщик со стажем 14 лет. Признаётся, что жил в постоянных разъездах, но вторую пандемию пережил тяжело: заказы просели, накоплений не было. В 2023 году принял решение подписать контракт.
- Алексей, 27 лет, Москва — бывший офицер ВДВ, уволился по окончанию контракта в 2020 году. О работе в гражданской жизни говорит кратко: «ничто не держало». Участвует в СВО с июня 2022 года.
- Павел, 22 года, Тамбовская область — до контракта помогал отцу на пилораме. О том, что можно зарабатывать иначе, задумался, когда в селе начались разговоры о службе по контракту. «В районе уже 17 ребят заключили договоры», — говорит он.
Удивительно, как на одной позиции могут встретиться водитель из Бийска, преподаватель ОБЖ из Пензы и бывший бармен из Казани. Каждый принёс свой опыт, страхи, надежды. Но всех объединяет принятая на себя ответственность идти на службу по контракту и решение участвовать в реальных боевых действиях.
Зачем идут: ключевые мотивы участия
Вопрос «зачем идут на СВО» редко имеет единственный ответ. Простая формулировка «за деньги» — поверхностна. Деньги действительно важны, особенно для жителей малых городов и сёл, где зарплаты 25–35 тысяч рублей — это реальность. Контрактники получают от 204 тысяч рублей, и это чувствительная разница. Но и тех, кто подписал контракт исключительно ради денег, на деле немного.
Статистика Министерства обороны и данные с ряда профильных опросов показывают, что:
- около 40% участников указывают материальные причины как первоочередной стимул;
- ещё 30% говорят о «комбинированной мотивации»: деньги плюс идея;
- 20% отмечают идейные побуждения — патриотизм, долг, историческое участие;
- по 5–7% отмечают семейные причины или личную эмоциональную вовлечённость, произрастающую из потерь близких или друзей.
Руслан, 26 лет, из Ульяновска, объясняет мотивы не стандартной формулировкой: «Когда друг погиб в начале прошлого года, что-то щёлкнуло. Тогда и начал искать, как можно официально попасть в зону. Выбрал службу по контракту: всё по-честному, с документами, с обязательствами». Для него деньги вообще не играют роли: «Там не до них. Я сюда пришёл за другое».
А вот у Сергея, 34 года, картина другая. Он работал охранником в частной компании 6 лет. С накоплениями, решил: пора менять всё. «Не был в армии. Всегда хотелось проверить себя. Деньги — аргумент, но не главный. Просто всё совпало: устал жить как прежде». Сейчас он служит пятый месяц, получил боевого товарища, с которым уже планируют вернуться вместе домой и открыть бизнес.
Часто встречаются смешанные мотивации. Андрей, экономист из Иркутска, говорит прямо: «Я не был готов платить ипотеку до пенсии. Контракт — это шанс заработать за 10 месяцев больше, чем я на офисной работе за 3 года. Но при всём этом — я понимал, куда иду. Не было иллюзий. Всё взвесил».
Решения бывают разными. Кто-то mûчтально всё подготовил, закрыл долги, обеспечил семью, распределил финансы. Другие — приняли решение за день. Бывали случаи, когда заявка на сайте оформлялась в 2 часа ночи, а к 10 утра уже был звонок с точки набора. Импульс, шок от новостей, внутренняя несправедливость. Такие истории чаще встречаются в первые месяцы начала активной фазы СВО.
Личный выбор: как принимается решение
Спусковой крючок выбора идти на контракт — всегда личный. Некоторые мужчины вынашивают его неделями, спорят с собой, взвешивают риски. Кто-то принимает его резко, после эмоциональной встряски: трагической новости, конфликта, жизненного тупика. Но в обоих случаях есть момент, когда всё окончательно кристаллизуется. «Всё, я решил», — скажет человек. И после этого отката не будет.
Реже всего решают в одиночку. Почти каждый, с кем удалось поговорить, обсуждал этот шаг с кем-то:
- С родителями — особенно молодые — о перспективе, рисках, оформлении документов;
- С супругами — практически всегда: что будет с семьёй, как готовим себя финансово, морально и физически;
- С друзьями или односельчанами — особенно если уже есть участники, которые вернулись домой и могут рассказать свою историю.
Нередко слышишь от контрактников: «Друзья отговаривали, говорили — сиди, не суйся. Но я пошёл». Или наоборот: «Служил с парнями на срочке, они ушли — и меня позвали. Долго не думал». Эта сила мужского плеча и коллективного решения особенно проявляется в чеченских и дагестанских семьях, где слово старшего значимо. Один участник из Каспийска признался: «Мама плакала, но отец сказал — иди. Потом поддержала и она».
Страхов тоже хватает — не смерти, а неизвестности. Как примут, как будут относиться, что за условия. Удивляет, что тема денег в последних сомнениях звучит нечасто. Гораздо чаще — «а вдруг окажусь не готов психологически», «смогу ли делать то, что придётся».
Первый контракт и первые дни: реальность и ожидания
Контракт заключают на срок от 6 месяцев до года. Начинается всё с оформления заявки — часто на официальном сайте МО РФ или в военкомате. Уже через считаные дни человек может быть на сборном пункте.
Первое удивление участников — это порядок. «Я думал, будет хаос», — говорит Евгений, сидящий на "временной" точке в Курской области, — «а тут расписание, распределение, офицеры все на месте, никто не орёт». Сборный пункт — не казарма, но чёткая система: здесь выдают обмундирование, проводят медосмотр, тесты, оформляют документы. Далее — переезд в учебный центр.
Обучение и слаживание занимает в среднем 2–3 недели. В зависимости от того, в какую часть попадает контрактник, срок может варьироваться. «Думал, только форму выдают и вперёд, — смеётся Александр. — А оказалось, нас учили по 8 часов в день, пока мы не начали видеть друг друга с закрытыми глазами». Кому-то процесс даже кажется более сложным, чем ожидал.
Из бытовых условий никто не делает культ. Условия — казарменные, но не «девяностые». Кормят регулярно, душ — общий, но с графиком. «Я был морально готов к худшему», — говорит Ильдар из Татарстана, — «но всё довольно нормально. Не курорт, но и не как в фильмах про войну».
Как меняется восприятие СВО изнутри
Многие контрактники признаются: то, что ты видишь на экране новостей, — одно, а то, что ощущаешь, участвуя лично — совсем иное. Первые недели заполнены рутиной подготовки, перемещениями, освоением техник и взаимодействием в группах. Активная фаза начинается позже — и именно тогда приходит переоценка.
Один из бойцов, служащий на третьем контракте, так формулирует: «Через месяц ты не веришь, что всего 30 дней назад думал, что ‘не втянусь’. Через 4 месяца ты уже не вспоминаешь город как ‘дом’. Живёшь здесь. Здесь работа, ритм, жизнь. Москва, друзья, кино — это кажется чужим». Такая внутренняя перестройка случается не у всех, но у многих.
Начальная мотивация у некоторых выцветает. Ощущение возросшей ответственности, необходимость принимать решения, видеть последствия — заставляет пересматривать всё. «Раньше думал — контракт, работа, деньги. Теперь это больше, — делится Владислав, командир отделения. — Видишь, как бойцы тянут раненого под обстрелом, и ловишь себя: это не просто боевые будни. Это — связи, которых нет нигде».
Контрактники отмечают, что усталость приходит не столько от действий, сколько от ожидания и постоянной стрессовой готовности. «Не боевые выходы, а часы в тишине выматывают. Ты в постоянной заряженности: в любой момент может начаться». Особенно тяжело тем, кто выполняет задачи в «серой зоне» — на границе между позициями сторон, где ни сна, ни полного покоя.
Однако есть и те, кто, наоборот, раскрывается именно в боевой обстановке. «На гражданке ты просто существуешь. Здесь ты — часть системы, на тебя рассчитывают», — рассказывает Данила, автоматчик с опытом участия почти 9 месяцев. — «Я подписал второй контракт сам. Хотел закончить, но понял — не время».
Ни разу не доставалось никаких иллюзий о лёгкости операции. Практически все отмечают высокий профессиональный уровень командования в большинстве частей. Есть уважение к опытным офицерам и отвращение к формализму. «Если командир норм — это чувствуется моментально. Уважение работает в обе стороны».
О мотивации — без лозунгов
Сами участники не любят, когда о них пишут, как о шаблонных героях. «Я не герой. Я — просто человек, который сделал выбор», — так часто звучит от реальных контрактников. Многие стараются избегать пафоса и говорят прямо: мотивация — это вещь, которая работает внутри. Её не видно, но она держит.
Что действительно помогает оставаться на позиции:
- Товарищи рядом: если слаженность есть, то любое испытание воспринимается иначе.
- Цель: у каждого она своя, но она должна быть. Даже простая: вернуться живым, заработать деньги для семьи, не подвести тех, кто рядом.
- Маленькие ритуалы: телефонные звонки домой, небольшие посылки, письма — всё это напоминает, ради чего человек здесь.
«Мы две недели сидели под миномётами, — вспоминает Артём. — Каждый день кто-то шутил, кто-то чесал кота (реального!), кто-то читал новости вслух. Вот мораль — она в этих мелочах». Контрактники говорят: именно мелкие проявления заботы и простой юмор на позиции создают ту самую выносливость. Не выдерживает тот, у кого внутри пусто.
Особо тёпло отзываются о командирах, которые «не прячутся». Один из респондентов называет своего ротного — «не командир, а мужик». «Он спит с нами, ест с нами, орёт, когда надо, но без унижения. С таким пойдёшь куда угодно».
Что говорят после возвращения (например, в отпуск)
После трёх или шести месяцев службы контрактникам предоставляется краткосрочный отпуск — от недели до 2 недель, чаще всего. Это важное время: не только восстановиться, но и заново «войти» в гражданскую жизнь, хоть на короткий срок. Многие говорят: сложнее всего адаптироваться сначала — к тишине, к некритичности проблем, к отсутствию чёткого режима.
«Ты смотришь на город, где все суетятся из-за пробки или скидки в магазине, и не понимаешь — как они живут?» — говорит Иван, вернувшийся из отпуска в январе. У некоторых изменяется речь: появляются специфические словечки, походка становится более собранной, манеры — проще и прямолинейнее.
С близкими многие говорят иначе. «Спокойная речь, без подробностей. Жене — что всё нормально. Родителям — информацию дозирую. Они и так переживают». Но в доверительных разговорах с друзьями нередко вырываются сжатые, но откровенные признания: о страхе, о товарищах, о внутренней борьбе.
Часть контрактников по завершении срока уходят. Кто-то переезжает домой, получает региональные выплаты, планирует заново строить жизнь. Но не редкость — возвращение. Ранее служившие бойцы чаще остаются по второму контракту: «Пока не чувствую, что ‘закончил’», — говорят они.
Что важно понять тем, кто только раздумывает
Решение подписать контракт для участия в СВО — не про героизм, не про деньги и уж точно не про фильм в голове. Это взрослый, выверенный шаг, который несёт последствия. Поэтому те, кто уже прошёл через службу, дают один и тот же совет: «Не спеши. Прочувствуй, зачем ты туда идёшь».
Если вы только рассматриваете контракт, задайте себе несколько честных вопросов:
- Готов ли я к дисциплине и подчинению в экстремальных условиях?
- Смогу ли я адаптироваться психологически?
- Чего я ожидаю от этой службы — и что готов дать взамен?
- Кто будет моей опорой, когда станет трудно?
Контрактники говорят, что на этапе подачи заявки важно не забывать про детали: условия службы, срок, выплаты, обеспечение. Важно выбрать хорошо организованную часть, где есть достойное командование и работающий канал связи с родными. Нужно читать не только рекламу на сайте, но собирать живые отзывы.
Сергей, контрактник с двумя сроками, сейчас инструктор на подготовке. Его вывод: «Если идёшь, иди подготовленным. Морально, физически, формально. Всё должно быть ясно: что получишь, к чему готовишься, ради чего идёшь».
Есть и другие примеры — когда люди говорили: «Сделал бы иначе». Кто-то пошёл по зову эмоций и оказался не готов. Кто-то не ожидал бытовых сложностей. Но и они не считают свой опыт потерянным: «Я стал другим человеком. Возможно, не туда попал. Но многое понял».
А есть те, кто пошёл бы снова. Не ради славы, не ради денег. Ради команды, ради внутренней опоры, ради чувства, что ты на своём месте. СВО глазами контрактников — это не факты со сводок. Это живая память, каждодневная работа и слоистая ткань человеческих решений.
А если у вас остались вопросы, пишите/звоните нам по контактам ниже:
Наш сайт: sluzhba-po-kontrakty.ru
Telegram: t.me/svokontraktmorf
WhatsApp: wa.me/79615239052