Глава 5.1. Здрасти, я ваша…мачеха
Когда я вернулась из ратуши, уставшая, даже немного злая, да и в голове был полная мешанина из «бургомистров», «юридических ограничений» , флирта, и непонятных взглядов.
Распрощаться с герром Бреннером тоже было непросто, потому что у него явно были планы напросится ко мне ещё и на ужин, а судя по его взглядам, ужин мог плавно перейти в завтрак, но у меня были другие планы.
Я хотела, наконец-то, залезть в подвал, найти тайник, и обнаружить там мешочек с монетами, и хотя бы на некоторое время ощутить себя не бедной вдовой с непонятными перспективами, а женщиной с капиталом, которая сможет сразу заплатить налог и начать своё дело. Но не тут-то было.
Я открыла дверь, и сразу услышала:
— Ах, бедная Хелен, дитя моё.
Я удивилась, потому что дверь была заперта, а толстая, с хитрым лицом женщина почему-то нашлась внутри.
Пока я в некотором оцепенении стояла на пороге, пытаясь осмыслить, как она сюда попала, женщина продолжила, но тон у неё постепенно менялся, становясь всё более жёстким:
—… наконец-то ты пришла. Я тут жду уже битый час, где ты шляешься!
И я вдруг поняла, что знаю этот голос. Такая вечная обида, манипуляция чувства вины, упакованная в заботу. Мачеха Хелен пожаловала, фрау Сабина Штайнер.
— Фрау Штайнер, — выговорила я холодно, и демонстративно поправила юбку, — неожиданно. Как вы сюда попали?
— Ах, глупенькая! — фыркнула мачеха, игнорируя мой вопрос, — ну как же неожиданно? После такого ужаса, что с тобой случился, я не могла не прийти. Ты же теперь одна, и нужно всё устроить.
Пока фрау Штайнер говорила, она ходила по помещению кнейпе и заглядывала во все шкафы. Зашла за барную стойку и, выглядывая оттуда, продолжила:
—Во-первых, похороны, потом сразу надо думать о новом муже. Такого, конечно, как герр Мюллер нам уже не найти да и ты уже не такая свежая, а ещё и вдова бездетная.
Фрау Штайнер наклонилась куда-то под стойку, и её голос стал каким-то утробным:
— А если здесь не найдём никого, то можно будет продать эту кнейпе, и переехать в другой город.
Говорила мачеха Хелен это тоном, как дело решённое, видимо, Хелен с ней никогда не спорила.
— Подождите, — сказала я.
Она продолжала так, как будто не услышала, что я сказала:
— А почему ты не в чёрном платье? И без чепца? И где ты была?
— Хватит! — крикнула я.
Мачеха удивлённо замолчала, посмотрела на меня, как будто я вдруг заговорила на латыни. Я же вдруг почувствовала, как в груди раздувается гнев, и даже представила себя чайником со свистком, ещё чуть-чуть и крышку сорвёт.
— Фрау Штайнер, я буду решать всё сама, — произнесла я медленно. — С кем говорить, с кем не говорить, кого пускать в свой дом. И что делать с кнейпе, которая, между прочим, моя.
— Но, дитя моё… — начала она с тем самым голосом, который раньше заставлял Хелен сжиматься от неминуемого наказания.
— Я всё сказала, — отрезала я, — а теперь, попрошу вас покинуть мой дом.
Фрау Штайнер вылезла из-за стойки и, уперев руки в боки, двинулась на меня. Хотя я и не была тростиночкой, мы с мачехой Хелен явно были в разных весовых категориях, и я отступила на шаг.
Но у меня было преимущество, я была моложе и шустрее, поэтому я отступила ещё на шаг и оказалась у камина.
Фрау Штайнер явно проводила «психическую атаку», она продолжала молча надвигаться на меня. Наконец я краем глаза увидела то, ради чего я и отступала, кочергу. Тяжёлую чугунную кочергу. Её-то я и схватила.
— Ещё шаг, — сказала я, — и я вас ударю.
Фрай Штайнер сразу же остановилась.
— Ты что, Хелен, помутилась рассудком? — вдруг заголосила она.
И мне это не понравилось, кто здесь их знает, сдаст меня в дурной дом, и я оттуда уже не выберусь.
— Нет, фрау Штайнер, с рассудком у меня наоборот всё в порядке.
И сказав это я сделал шаг вперед, и, фрау Штайнер отступила.
— Один раз вы меня уже продали… чудовищу, которое избивало меня чуть ли не до смерти, второй раз у вас этот номер не пройдёт! — произнесла я и снова сделала шаг вперёд, покачивая кочергой.
И фрау Штайнер снова отступила.
В зале кнейпы воцарилась тишина. Было слышно, как отсчитывают время часы, да где-то капает вода.
Мачеха досадливо поджала губы.
— Ты стала дерзкой, раньше ты такой не была.
— Учитель был хороший, — сказала я.
— Ладно, после похорон поговорим, — неожиданно сдалась фрау Штайнер и пошла наверх.
— Вы куда собрались? — крикнула я ей
Она развернулась, уже стоя на лестнице:
— Ты же не думаешь, что я брошу тебя одну со всеми хлопотами? Я остаюсь, а тебе следовало бы быть благодарной.
Я подумала, что, если она сейчас завернёт в сторону моей комнаты, то повторит судьбу герра Мюллера. Но, к моему удивлению, мачеха Хелен направилась в одну из пустующих комнат.
— Принеси мне матрасы и ведро, — бросила она.
Матрасы я знала где, а вот про ведро, сколько ни пыталась вспомнить, так и не вспомнила, зато я вспомнила про «ночную вазу», и отнесла её мачехе, подозревая, что завтра мне придётся выносить этот горшок. И это надо было сразу обозначить.
Занесла матрасы, и строго сказала:
— Вы мне, фрау Штайнер более никто. Выгонять вас сейчас на ночь глядя, конечно не стану, но и прислуживать вам тоже.
— Что даже тарелку каши не дашь? — с вызовом спросила мачеха.
— Кашу дам, но не позволю за моей спиной строить планы. Понятно?
Фрау Штайнер промолчала, видимо, ей тоже надо привыкнуть к такой вот новой Хелен.
Я приготовила кашу, относить не стала, позвала её вниз. Во время нехитрого ужина мачеха попыталась снова заискивающе начать что-то типа «дитя моё», но я её перебила, «мягко» попросила заткнуться.
А когда мы заканчивали, в дверь вдруг грубо постучали. На улице уже смеркалось, обычно в такое время порядочные горожане уже спят в своих кроватках. Мы с мачехой переглянулись и я, взяв руки кочергу, пошла к дверям.
Глава 5.2. Обеды с доставкой
— Кто там? — я попыталась сказать низким голосом, но на слове там, голос подозрительно дрогнул, и я «дала петуха».
А вот из-за двери довольно громко и без всяких «петухов» прозвучало.
— Открывай!
И вслед за этим последовал удар по двери, и судя по силе удара, он был сделан какой-то кувалдой. Я внимательно осмотрела дверь, выглядела она крепкой, но ведь были ещё и окна, и мне бы очень не хотелось, чтобы их разбили. Было у меня стойкое ощущение, что стекло в этом времени стоит очень дорого.
Я оглянулась на мачеху:
— Ну что, фрау Штайнер, откроем? — спросила я.
Она испуганно переспросила:
— А кто это может быть?
— Не откроем, не узнаем, — пожала я плечами.
Внутри меня почему-то зрела уверенность, что я со всем справлюсь. Я покрепче сжала кочергу в руке и открыла дверь.
За дверью стоял огромный мужик. Он как раз поднял руку, намереваясь ещё раз ударить по двери устрашающим кулаком.
Мне вдруг показалось, что я была слишком самонадеянной. И от неожиданности, и страха я рявкнула, причём уже безо всяких «петухов»:
— Что надо?! — и угрожающе покачала кочергой.
— Фрау Мюллер! — мужчина неожиданно расплылся в улыбке. — Примите наши соболезнования.
И тут мне память Хелен подсказала, что это клиенты кнейпе.
— Соболезнования приняты, — сказала я всё так же строго и уже хотела закрыть дверь.
— Постойте, фрау Мюллер! — из-за спины громилы выступил ещё один мужчина.
Я обратила внимание, что все они были каким-то неуловимым образом похожи: одинаковая недорогая одежда немарких тонов, мозолистые руки, грубоватые, словно вырубленные черты лиц, по крайней мере у тех двоих, что стояли прямо передо мной. Остальные мужчины стояли чуть позади, и уже было темно, чтобы разглядеть их лица.
Второй был поменьше ростом и чуть более кряжистый. Он и спросил:
— А когда вы планируете открыть кнейпе?
Я подумала, что вот скажешь им, что кнейпе в том виде, что она была, больше не будет, и вообще лишишься клиентов и дохода.
И расплывчато ответила:
— После похорон открою, согласитесь, странно было бы устраивать здесь веселье, — произнесла я с несчастным видом, подняв брови домиком, — пока несчастный герр Мюллер лежит в церкви и дожидается, когда его похоронят.
— А когда похороны? — поинтересовался мужчина.
— Похороны назначены на завтра, — подала голос мачеха, подойдя из-за моей спины.
Увидев, что за мной стоит внушительная фигура, мужчины даже отступили, ненамного, может быть, на полшага, но кочергу я так и не выпустила из рук.
Подошёл третий тоже весь такой квадратный и похожий на первых двух.
— Мы, конечно, будем рады, когда вы откроетесь, — пробасил он и дело не только в напитках… — замялся он. — А то мы целый день не жрамши!
У меня в голове зазвонил звоночек: «не жрамши» — это точно ко мне.
— А почему? — спросила я. — Целый день?
— Так на лесопилке, — пояснил первый. — А там некому еды принести. Булку, если успели купить, то умяли с водой, вот и всё.
— Вот ходили сюда, к герру Мюллеру, — продолжил третий. — А у вас, фрау Мюллер, всегда похлёбка была вкусная… Да и недорого.
— А теперь-то в городе и пойти-то некуда, — добавил второй.
— А что же вы дома не едите? — с подозрением спросила мачеха.
И тут выяснилось, что эти лесорубы или кто там они, приезжали в город на сезон, деревья пилить. Семьи у них оставались в другом городе, а жили они тут же, неподалёку от делянки, где-то во временном домике. Приноровились как раз в кнейпе питаться, а теперь, вот, второй день, без еды маются.
И так жалостливо на меня посмотрели, но мне сейчас точно тоже не хотелось ничего готовить, и, уж тем более открывать зал и впускать их и кормить.
Хотя было невозможно жалко этих работяг, было видно, что они хотят что-нибудь поесть. И тут в голове мелькнула мысль, и я тут же озвучила её:
— А если туда, где вы работаете, вам будут привозить похлёбку? — спросила я. — Ну, естественно, не бесплатно. Готовы ли вы получать её?
Мужики попросили минуточку, отошли, стали совещаться.
А я поняла, что даже не знаю расценок. Стала копаться в памяти Хелен, сколько тарелка похлёбки стоила в кнейпе… Ну, и прибавила к этому ещё двадцать процентов за доставку.
Мужики вернулись.
— Это что получается, мы будем работать, и прямо к нам туда к лесу похлёбку привезёте? — спросил тот, который был вторым. Он, хоть и был помельче ростом, но, судя по всему, пошустрее остальных.
— Не знаю, как вас… герр? — прищурилась я.
— Герр Эдер, — быстро представился он.
— Ну так вот, герр Эдер, именно это я вам и предлагаю, но будет подороже, чем здесь. Зато с доставкой прямо на рабочее место.
Мужики переглянулись:
— Так это значит, мы ещё на пару часов дольше работать сможем.
— Это я уже не знаю, — пожала я плечами, — но, может быть, и да.
— Так, надо посчитать… — пробормотал кто-то из них.
Они снова отошли, посовещались и вернулись.
— Нам нравится. Мы хотели бы попробовать, — сообщил герр Эдер.
— А сколько вас там, народу-то? — прищурилась я.
— Ну, вот нас тут пятеро… и там ещё девять человек.
— Значит, вас четырнадцать, — быстро сложила я в уме.
Мужики поглядели на меня с уважением. Видимо, не каждая фрау здесь умеет так быстро считать.
— А когда вы сможете начать, фрау Мюллер? — почти заискивающе спросил герр Эдер.
— Ну… тоже после похорон.
— А деньги вам сразу? — уточнил он.
— Конечно, — кивнула я, — завтра и занесёте, вечером, после похорон. Давайте для начала деньги на два дня. А если понравится и сговоримся и дальше сотрудничать, то потом буду брать с вас на неделю вперёд. За то, что будете платить раз в неделю, дам скидку.
— Хорошо, — выразил общее мнение герр Эдер. — Мы согласны.
— Вот и ладно, — кивнула я, и развела руками, — а сейчас, простите, у меня ничего нет, готовимся к похоронам.
— Да-да, конечно, фрау Мюллер, — закивали они. — Вы нас простите, что мы пришли и нашумели.
Так я обеспечила себе небольшой заработок под названием «обеды в офис». На лесопилку, конечно, но какая, в сущности, разница? Ну и что, что лесопилка? Главное у меня появится доход.
Ну и что, что лесопилка ну что, что надо как-то уда довезти… и тут мне в голову пришла мысль: «А зачем туда везти? Я же могу прямо там сварить похлёбку. Надо только ещё раз всё посчитать. И похоже, что эта реальность скоро узнает новое блюдо. Я улыбнулась своим мыслям.
Это будет суп-гуляш. Такой… крепкий, острый мужской суп-гуляш.
— Хелен! — раздался из-за спины голос мачехи.
«О, Боже, — подумала я, — а я уже про неё и забыла».
— Да, фрау Штайнер, — холодно откликнулась я.
— А что ты там так долго договаривалась?
— Насчёт дел всяких договаривалась, — пространно ответила я. Хотела ещё добавить, что это не её дело, но решила не портить себе вечер.
Кстати, кочергу я всё ещё держала в руках.
— Вы кашу поели, фрау Штайнер? — спросила я вместо того, чтобы вдаваться в пространственные объяснения, что же я собираюсь делать.
Мачеха недовольно поджала губы, развернулась и пошла наверх.
— Не благодарите! — крикнула я ей вслед. — Я знаю, что было вкусно!
Она слегка притормозила на верхней площадке, но всё равно не обернулась.
Ну ничего, — успокоила я себя. — Завтра похороним муженька. Очень рассчитываю услышать завещание. А потом выпровожу всех из дома и залезу, наконец-то, в этот подпол. И узнаю, есть ли там тайник.
Буду очень рада вашим лайкам!