130 лет назад, 4 октября 1895 года, родился Герой Советского Союза Рихард Зорге.
Среди военных разведчиков – нелегалов немало уникальных людей, вошедших в мировую историю спецслужб благодаря результатам проведённых ими оперативно-разведывательных операций. Но даже посвящённому в закулисы работы разведчика-нелегала сложно прочувствовать, через что пришлось пройти, что испытать и выдержать Рихарду Зорге.
На долю этого уникального военного разведчика выпали специальные командировки в один из наиболее сложных и опасных с точки зрения осуществления разведывательной деятельности регионов мира. Ему пришлось работать в самом логове противника в условиях полыхающей мировой войны. Здесь жизненно важными были умение проявлять находчивость в любой, казалось бы, безвыходной ситуации, не допускающей потерянности и отчаяния, обладать знанием языка, культуры и обычаев местного населения, общительностью и умением располагать людей в свою пользу.
Превозмочь непосильные для обычного человека нагрузки и препятствия Зорге помогла его непоколебимая уверенность в нужности того, что он делал. В СССР немецкий коммунист обрёл вторую Родину и считал, что наибольшую пользу для неё он принесёт работой в советской военной разведке.
В материалах о Зорге, как правило, делается акцент на его работе в Японии. Мы же сегодня расскажем о его специальной командировке в Китай.
…Осенним дождливым днём 1929 года Рихард Зорге шёл по одной из улиц в центральной части Москвы. Незадолго до этого и неожиданно для него он был приглашён на личную встречу с начальником советской военной разведки Берзиным.
Ян Карлович Берзин был уникальным специалистом. Эффективная зарубежная деятельность Зорге на полях Коминтерна не могла остаться вне поля его зрения. Берзин обратил внимание на неординарную личность немецкого коммуниста. Он свободно владел немецким, английским и французским языками, имел опыт подпольной работы. Важными были опыт журналиста, научные публикации по актуальным вопросам политики и экономики. Всё это не осталось вне поля зрения проницательного ума руководителя IV Управления Штаба РККА (так называлось в 1926–1934 годы Разведуправление Красной Армии).
После получения согласия Зорге на работу в военной разведке он был прикреплён к агентурному отделу. Теперь было важно определить: куда именно важно направить его за рубеж в качестве разведчика-нелегала? Исходя из результатов изучения оперативной информации и потенциальных для СССР военных угроз на Дальнем Востоке, было принято решение направить Рихарда в шанхайскую нелегальную резидентуру в Китае, работа которой нуждалась в усилении. Ему был присвоен оперативный псевдоним «Рамзай», под которым он и вошёл в историю спецслужб.
10 января 1930 года Зорге прибыл в Китай, который считался для разведки сложной страной. На её территории действовало большое количество как китайских, так и иностранных спецслужб, в том числе японской, британской, американской и французской разведок. Китайская полиция и контрразведка знали об этом и осуществляли жёсткий контроль за иностранцами, подозревая в каждом из них потенциального шпиона. Прежде всего в Китае искали «красных шпионов», связанных с местными коммунистами, Коминтерном и советской разведкой. Выявленных агентов или просто заподозренных в чём-либо безжалостно уничтожали самыми зверскими методами.
У Зорге на руках было рекомендательное письмо из министерства иностранных дел в Берлине, с которым он посетил германское консульство. Это письмо Рихарду удалось получить в результате успешного проведения специальной операции, спланированной и организованной Берзиным. Зорге, не теряя времени, приступил к легализации в стране в качестве немецкого журналиста. В германской газете, издававшейся в Шанхае, стали появляться его статьи. В местных журналистских кругах их заметили, коллеги по цеху признали высокий профессиональный уровень немецкого журналиста.
Рихард был приглашён на беседу к генеральному консулу Германии, которому понравился соотечественник. Зорге получил возможность общаться с ведущими германскими дипломатами во всех официальных представительствах в Китае, а также с военными специалистами. Вскоре у общительного немецкого корреспондента появилось много знакомых среди соотечественников-военных. Он стал получать ценные сведения из различных германских источников, активно готовить информационные материалы для Москвы.
Зорге нравилось работать с военной информацией. Он как участник боевых действий на фронтах Первой мировой войны хорошо понимал её значение и важность для Штаба РККА. Добываемые им материалы высоко оценивались в Центре.
Обстановка потребовала возвращения Зорге в Шанхай, где он возглавил нелегальную резидентуру и уже к концу 1930 года добился новых важных результатов
«Рамзай» активно работал по поиску источников важной информации. Он познакомился с местным жителем Ван, на которого произвёл большое впечатление знаниями о Китае и желанием помочь китайскому народу в борьбе за подлинную независимость. В результате тот пошёл на развитие отношений с советским разведчиком и согласился выполнять его задания. Вскоре он привлёк к работе на военную разведку и свою жену, которая стала ценным агентом.
Когда в Центре было принято решение создать из сотрудников шанхайской резидентуры отдельную радиофицированную группу в Кантоне, который неофициально считался южной столицей Китая, туда был направлен «Рамзай» с несколькими сотрудниками. Ведомство интересовало всё, что происходило в этом районе со сложной обстановкой.
Один из двух имевшихся в резидентуре радиопередатчиков был разобран, его укрыли среди личных вещей в багаже. Несмотря на запрет на перевозку радиоаппаратуры, отдельные блоки и даже громоздкая динамо-машина для питания передатчика подозрений не вызвали. Разведчики без каких-либо проблем прошли несколько таможенных и полицейских досмотров и благополучно прибыли к месту назначения. Для Зорге переезд в Кантон стал первым серьёзным испытанием, потребовавшим исключительного самообладания. Теперь «Рамзай» лично отвечал за добывание информации на юге Китая и её доклад в Центр.
Зорге было необходимо в кратчайшие сроки найти надёжных информаторов среди лиц местного населения, которые, в отличие от иностранцев, могли свободно перемещаться по всем южным провинциям и рассказывать разведчику обо всём увиденном и услышанном. Он познакомился с кантонцем Цзян, а затем с одной местной семьёй – мужем и женой. Они придерживались прогрессивных взглядов, что позволило разведчику, намекнув на свои политические предпочтения, установить с ними дружеские отношения. В итоге его знакомые стали оказывать ему неоценимую помощь в сборе необходимой информации.
27 мая 1930 года Центр получил первую телеграмму из Кантона, подписанную «Рамзаем». Через несколько дней – ещё одну.
В мае – июне, как Зорге информировал Центр, в этом районе вновь возник очаг напряжённости. Прежде такой информации не поступало ни от одного из других источников. Зорге лично зашифровывал готовящиеся к передаче в Центр донесения, используя в качестве ключа определённую книгу. Этот способ широко использовался в советской военной разведке из-за сложности его дешифровки контрразведывательными органами. Зорге научился преобразовывать текст телеграммы в колонки цифр, хотя это и требовало продолжительного времени.
Резидент продолжил поиск новых источников информации, теперь уже не только в Кантоне, но и в Южном Китае в целом. Его умение привлекать и устанавливать отношения с людьми способствовало тому, что многие из них охотно делились с немецким корреспондентом информацией, интересовавшей Центр. В результате у Рихарда появилась возможность получать сведения о ситуации в Индокитае, что было положительно отмечено Москвой. Кроме того, Зорге смог получить информацию о планах и действиях воинских формирований южных милитаристов.
Другой важной задачей, которую успешно решил «Рамзай» в Кантоне, явилось получение детальных сведений о вооружённой борьбе китайской Красной армии. Всего за три месяца в Центр из Кантона от Зорге поступило 15 разведывательных донесений, восемь из которых были доложены военному и политическому руководству СССР.
Вскоре обстановка потребовала возвращения Зорге в Шанхай, где он возглавил нелегальную резидентуру и уже к концу 1930 года добился новых важных результатов. За это время Центр получил из Шанхая около пятидесяти телеграмм. 37 из них были доложены руководству, в том числе одна – Сталину, секретарю исполкома Коминтерна Пятницкому и наркому обороны Ворошилову.
Хорошо знавший Германию, которой в соответствии с Версальским договором было запрещено производство многих образцов тяжёлого и современного вооружения, Зорге особое внимание уделял получаемым от немецких инструкторов сведениям о поставках в Китай новой продукции германских оружейных концернов и её практических испытаниях в боевых условиях.
Помимо изучения обстановки в Китае, советский военный разведчик стал уделять всё больше внимания Японии. Его интересовали в первую очередь политика этой страны в отношении СССР, вероятные планы развязывания войны против нашей страны. Он сумел привлечь к сотрудничеству ряд японских подданных. В Центр стало поступать ещё больше важной информации. В Разведуправление регулярно доставлялись оригиналы добытых документов или фотоплёнки с отснятыми секретными материалами. В конце марта 1931 года Зорге направил в Центр телеграмму, в которой им был сделан глубокий стратегический анализ обстановки и предсказаны последующие агрессивные действия Японии в 1940-х годах…
Зорге работал в Китае уже почти два года. Успехи резидента видели и оценили в Москве. По поручению Берзина Рихарду была отправлена телеграмма с благодарностью за результативную работу. В этот период разведчик продолжал активно писать статьи, которые публиковались в немецких и американских газетах. Зорге считался в Китае увлечённым своим делом неистовым репортёром.
Однако обстановка вокруг советского разведчика во второй половине 1932 года стала ухудшаться по причине продолжающегося расследования полицией дела, связанного с провалом его коллеги. Начались аресты среди ближайшего круга лиц, сотрудничавших с Зорге. Когда об этом стало известно в Центре, Берзин заметил, что «Рамзай», «очевидно, висит на волоске». И отдал следующее указание: «Пусть едет [возвращается] не дожидаясь замены, иначе сгорит».
12 ноября 1932 года на борту пассажирского судна Зорге отбыл из Шанхая в Японию, а через несколько дней на другом судне прибыл во Владивосток. Завершился важный этап в его жизни, которым Рихард по праву мог гордиться. Он ещё не знал, что складывающаяся вокруг СССР сложная обстановка, усиление военной опасности на Дальнем Востоке готовят его судьбе новый крутой поворот. Он ещё не доехал до Москвы, а в Центре уже планировали его новую спецкомандировку. О ней мы ещё расскажем.