Пролог: когда технологии тоже нервничают
Знаете, бывают моменты, когда сама Вселенная словно намекает: «Внимание, сейчас будет что-то важное». У меня такой момент случился ещё до начала консультации — в процессе ее ожидания.
Я записался на сессию с психологом через корпоративный сервис. Вопрос простой, бытовой: хочу перестать грызть ручки. С первого класса эта привычка со мной, мама в детстве боролась как могла — и перцем мазала колпачки, и ещё чем только не пыталась меня отучить. Бесполезно. Сейчас работаю на новом месте, и это усилилось — ручки изгрызанны, самому неловко. Решил: хватит, пора решать вопрос профессионально.
20:04 Звонит менеджер поддержки. Голос идеально ровный, без запинок, интонации выверены до миллиметра. *«Максим Юрьевич, менеджер поддержки команды Провокард. Меня зовут Виктория. Подскажите, пожалуйста, вам сейчас удобно разговаривать?»*
И я поймал себя на мысли: «Это же искусственный интеллект со мной разговаривает!» Настолько это было... синтетически правильно, что ли. Диалог шёл по накатанной: да, сессия запланирована, да, жду звонка. А потом я спросил что-то не по скрипту — мол, а раньше по-другому было, мне психолог просто сам звонил.
И тут — пауза. *«Максим Юрьевич, буквально одну минуту. Есть информация, прошу, ожидайте на линии и я вас проконсультирую»*.
Я прямо представил: где-то в цифровом пространстве эта нейросеть судорожно ищет в базе данных ответ на вопрос, которого нет в алгоритме. Или переключает меня на живого оператора. Я даже пока ждал начал наговаривать голосовое сообще в параллельно идущую запись диктофона: *«Интересно получается, как будто сейчас говорил со мной искусственный интеллект, и когда вопрос пошёл не по заданному алгоритму, на который программа не знает ответа, то нейросеть деликатно так попросила подождать, пока не переключат на оператора...»*
И тут из трубки: *«Максим Юрьевич, благодарю вас за ожидание. Я не искусственный интеллект, я живой человек...»*
Вот это да. Она меня слышала. Всё это время. Я сказал, что она робот, а она меня слышала. Неловкость 80 уровня. Но она оказалась профессионалом — пропустила мою конспирологию мимо ушей и сообщила, что специалист пытался дозвониться, не получилось, сейчас попробует ещё раз. Забавно. Качественный сервис теперь вызывает подозрение в нечеловечности.
Жду дальше, видимо не получилось.
*«Опять до меня специалист не может дозвониться. Видимо, не судьба поговорить про привычку. Про то, как мне отучиться жрать ручки»*, — говорил я просто так в диктофон, чтобы не была пустая запись тишины, который изначально включил, чтобы потом разобрать инсайты с консультации и подробно проанализировать диалог.
Пользуюсь этим бесплатным корпоративным сервисом психологической поддержки не первый раз, всегда всё работало как часы. Качество меня устраивает, мне интересно обсуждать вопросы, которые волнуют или просто интересны. Да и просто полезно — психология же, как самопознание. А тут такие затыки, даже обидно что не получается.
В итоге выяснилось — у психолога был включен VPN, он блокировал звонки. Она отключила, и мы наконец-то соединились. Знаете, в этом было что-то символичное. Как будто сама Вселенная проверяла: «Ты точно готов к тому разговору, который сейчас состоится? Потому что мы тут не просто про ручки поговорим...»
Спойлер: Вселенная была права.
Часть первая: анамнез, или Как я стал воспитанным хулиганом
*«Скажите, как давно это началось, когда вы это заметили, усиливалось ли это со временем?»* — психолог сразу взяла быка за рога.
И я начал вспоминать. Школа. Первый класс. Ручки всегда были погрызаны — не просто слегка покусаны, а именно раскурочены. Я сгрызал их методично, основательно. Мама боролась со мной как с вредителем сельхозугодий: мазала перцем, пыталась ещё какие-то средства применять. Толку ноль.
*«Бесполезно, потому что у меня было сильное желание, его надо было как-то... Наверное, более радикальными способами гасить»*, — объяснял я.
Но дело ведь не в желании самом по себе. Дело в том, ЧТО это желание питало. И вот тут я нащупал корень:
> *«Это был стресс... ну, не знаю, какая-то тревога из-за того,что вдруг уроки не правильно сделал, что там вызовут в школе к доске, когда я как-то неправильно отвечу. Страх какой-то. И из-за этого я как бы компенсировал»*.
Грызение ручки было моим способом заземления, что ли. Когда накрывала волна тревоги — а накрывала регулярно — я брал в руки ручку и начинал её обрабатывать. Челюсть работала, мозг успокаивался. Такая вот примитивная, но эффективная психотерапия.
На работе, когда только устроился на первое место, тоже было жёстко. Новая среда, новые люди, новые задачи — стресс. Ручки летели в расход. Потом адаптировался, попривык — и интенсивность снизилась. А сейчас снова новое место, и опять я подлавливаю себя: раз — и ручка во рту, грызу. Откинешь в сторону, дашь себе установку: «Всё, хватит!» А через пять минут она опять между зубами, и ты даже не заметил, как это произошло.
*«Сейчас уже не так сильно, не такое интенсивное обгрызание, как раньше. Но тем не менее, оно есть, и эстетика портится, и вредно. Да и неудобно перед коллегами тоже»*, — пожаловался я.
Психолог начала копать глубже. И вот тут началось самое интересное.
*«Скажите, а в школе как вообще вы учились? Как вам там было? Вы общались? Вам нравилось больше сидеть на уроках или, может, где можно было двигаться?»*
Интересный вопрос, подумал я. И начал вспоминать.
Учился хорошо. Без троек. Старался. Общался со всеми, но не был заводилой. Просто в нормальных отношениях со всеми. Несколько хороших друзей, с которыми еще после школы тусовались. Потом была компания.
Выступал во всяких школьных мероприятиях — меня выбирали ответственным. *«Мне можно было поручить — что я выучу, я сделаю роль как надо, я не подведу и не забуду слова на сцене»*, — с некоторой гордостью сообщил я.
Но тут же добавил: *«Было ли это мне комфортно... в целом чувствовал себя комфортно, но немножко старался. Хотелось бы быть немного пораспоясаннее, полегче»*.
Пораспоясаннее. Это слово точно описывало мои ощущения. Я был в корсете правильности. Не то чтобы мне его кто-то насильно надел — я сам в него влез и затянул ремешки. Потому что «так надо». Потому что «так положено».
*«Ну и это само собой понятно, детям-то хочется немножко больше свободы. Где-то тройки-двойки получить, где-то в грязи искупаться»*, — попытался я оправдаться перед собой.
Психолог продолжала: *«А сам процесс учёбы, предметы, слушать учителя — это вам давалось тоже старанием каким-то? Скажем, на ваших волевых усилиях...»*
*«Волевых, да»*, — подтвердил я. — *«То есть это не какое-то истинное желание»*.
И это была правда. Чистая, неприкрытая правда. Я не хотел учиться так же, как и все остальные, может даже больше. Но желание было не настолько великим, чтобы я не мог его контролировать. Я мог. И контролировал.
Но дальше я добавил деталь, которая станет ключевой к пониманию всего моего устройства:
> *«Просто думалось, что это как большая обязанность, что так надо, потому что так положено. А хотелось именно больше не учиться, а какими-то делами заниматься. Я не помню, чем мне на тот момент хотелось заниматься, не могу вспомнить, но это точно чем-то другим. Что-то другое делать»*.
Вот она — первая трещина в картине «примерного мальчика». Я хотел чем-то другим заниматься. Чем — не помню. Но точно другим. Не сидеть за партой и впитывать знания по программе. А двигаться, исследовать, что-то создавать своими руками.
Часть вторая: портрет революционера в интерьере прилежности
После вопросов про травмы головы (были — падал с тарзанки в школе, сотрясение, две недели лечился) и про родственников (все нормальные, деятельные люди, активные, но со способностью к отдыху), психолог выдала фразу, которая перевернула моё представление о себе:
> *«Вы отмечаете, что это как реакция на стресс, что это помогает концентрировать внимание, фокус удерживать, да? А когда вам скучно? Когда вы в школе, да, когда неинтересно было, уже надоело, хочется, чтобы урок закончился...»*
*«Это больше как привычка»*, — признался я. — *«Мне даже дома бывает, могу на диване сидеть, и незаметно начать что-то во рту мусолить и обгрызть. Когда скука. Или даже могу телевизор смотреть, кино какое-то»*.
И дальше — признание, которого я сам от себя не ожидал:
*«Это реже, потому что в основном таких предметов под руками нет. Если бы мне подложить в руку, может, я бы и делал. Просто работа — это всегда ручка под рукой, потому что всегда блокнот, всегда записываешь. И это прям... как красная тряпка для быка. Моё рабочее место и ручка. Она всегда под рукой»*.
Психолог уточнила: *«То есть были случаи, когда это были не только ручки?»*
*«Да, не только ручки. Просто я как-то об этом не думал, но это так»*, — и я начал вспоминать.
Могу обгрызть что попадется под руку. Зарядка от телефона как-то раз даже была погрызана. Зубочистки — разгрыз всё дерево и лежишь потом в этих щепках. *«Просто тоже незаметно»*, — добавил я.
*«Какой во взрослом возрасте, не тогда, когда родители пытались создать препятствия, а именно вы, когда стали взрослым и сами могли применять к себе какие-то способы — вы что-то пробовали?»*
*«Да, пробовал, но я пробовал всё, что касается силы воли — проявлять осознанность, контролировать привычку и постоянно ее подлавливать»*, — признался я.
И вот тут я сформулировал проблему, которую раньше не осознавал:
> *«На какое-то время это работало, но эту установку очень сложно поддерживать. Это надо прямо на неё ресурс тратить, который отнимает общее внимание, и ты уже хуже делаешь другие задачи. Потому что тебе надо 20% мозга постоянно держать и постоянно помнить: не грызи ручки, не грызи ручки, не грызи ручки. Это сложно. Мне хватало максимум на неделю»*.
Психолог задумалась. И начала рассказывать про детей.
*«Вот смотрите, в вашем случае это просто... знаете, дети разные. Это не обязательно потому, что ребёнку что-то не предоставляли или не так заботились. Просто бывает так, что один ребенок имеет такую сильную челюсть, и он уже, будучи младенцем, начинает узнавать, что может не только пищу получать с помощью сосания, но в принципе с помощью этих мышц, челюсти... он может любой объект, который попадается, сосать, грызть, жевать»*.
Она объяснила: это заложено в нас как способ себя успокоить, уравновесить, сбросить напряжение. Не обязательно нужен какой-то травмирующий опыт. У одного ребёнка это просто закрепляется — в силу физиологии, в силу того, что он так узнал мир.
*«Ребёнку попадается эта ручка, её можно грызть, она где-то около лица, ручка, карандаш. Оказывается, в школе надо своё внимание направить»*, — продолжала она.
А дальше прозвучала фраза, которая меня зацепила:
> *«Для детей это не очень нормальная ситуация. В нашей школе ребёнок должен сидеть на стуле за партой. Когда вы родились, у вас была сильная челюсть. Необязательно, что вы суперспортсмен, активный, подвижный. Но для вас это сидение уже представляло ненормальную ситуацию»*.
Один ребёнок не такой гибкий, подвижный, любознательный — ему легче сидеть. Или стараться, повторяя за прилежными. А некоторые не очень-то любят имитировать. Они любят исследовать, сами находить способы.
*«Таким детям тяжело. По сути, такие дети как раз более... На самом деле, да, мы любим прилежных детей, но я сама работаю с детьми 20 лет, не могу вам не сказать...»*
И тут она выдала фразу-бомбу:
> *«Вот эти дети, которые грызут что-то там, не любят учиться — они самые интересные, самые способные, самые революционные. Они могут находить какие-то решения, какие-то сферы, какие-то способы, которые до этого не существовали. Они расширяют этот мир»*.
Я аж подскочил (мысленно): *«Во мне есть такое, да!»*
*«Да, понимаете, такие дети неудобны для взрослых, и да, у них там какие-то разные проблемы, но при этом они те, кто этот мир двигают. Потому что они не повторяют прилежно то, что имитируют»*, — добавила она.
И тут я не выдержал, перебил:
> *«Можно я вас перебью? Просто дело в том, что я именно такой, но я именно из-за своей ответственности стал таким, как все. То есть я себя сдерживал, и я постоянно себя сдерживаю. Есть люди, я понимаю, есть люди такие, как я, и они позволяют себе быть такими. А я, наоборот, как бы такой... воспитанный хулиган, ну не в прямом смысле хулиган, другое что то, я не знаю»*.
Воспитанный хулиган. Я сам себя так назвал, и это было точно. Я был революционером, которого научили ходить строем. Исследователем, которого посадили за парту. Движением, которое заковали в правила.
*«Воспитанный революционер какой-то, да. И во мне что-то сидит такое, но нормы, правила я их соблюдаю, и вот должен... Ну, потому что мне так комфортнее, потому что я так привык и научился»*, — попытался я объяснить.
Психолог кивнула: *«Да, я понимаю. Но вам надо иметь в виду, что хоть вы и научились, всё равно ваша природа будет брать своё. Она от вас не отстанет. Она другая»*.
**Она другая.**
Эти два слова взорвали что-то внутри. Да, она другая. Моя природа другая. Я не такой, каким себя заставил быть. Я играю роль. Хорошо играю, надо отметить. Настолько хорошо, что сам в неё поверил. Но это роль.
Часть третья: пророчество о переломе
*«Вы поиграете в это»*, — сказала психолог. — *«Я сейчас не в плохом каком-то пренебрежном смысле, но вы в этом побудете. Вот я такой правильный, примерный, воспитанный, прилежный мальчик. А потом из вас это выйдет, и у вас произойдёт перелом момента»*.
Я насторожился. Перелом — это всегда страшно. Это кризис, слом, неизвестность.
Но она быстро успокоила: *«Не в смысле, что вы отправитесь под мостом с бомжами распивать водку или что то совершать плохое. Нет. Что-то другое. Другая личность какая-то»*.
Она начала описывать мое будущее, и это было странно — потому что каждое её слово резонировало внутри, как будто она описывала не предсказание, а то, что я всегда знал, но боялся себе признать:
> *«Уйдёте в какие-то сферы, где ваше знание или опыт, который вы приобрели до этого, тоже пригодится. Но это будет что-то очень подвижное, где можно изобретать что-то, создавать что-то, чего ещё не было. Создавать какие-то новые концепты. Это что-то достаточно подвижное — в смысле вы не сидите в офисе, какое-то ваше место... Разнообразная работа. С движением, когда картинка меняется. В течение дня у вас должно быть...»*
*«Мне даже это откликается»*, — перебил я, не выдержав. — *«Мне даже это приятно слышать, как будто бы резонирует, знаете, чувство такое, что так должно быть, как будто это действительно нужно мне»*.
*«Да, да, потому что вы таким родились»*, — просто сказала она.
И объяснила дальше:
*«Ничего нет в этом такого ужасного, плохого, страшного. Естественно, дети, подростки — все мы дети своих родителей, среды, в которой выросли, она на нас влияет. Но в том и состоит, на самом деле, наша задача — чтобы нащупать свою природу. Да, мы попробовали быть, как вы говорите, воспитанными. Ну, быть воспитанным, культурным, правильным. Вы можете быть воспитанным. Одно другому не мешает»*.
*«Согласен, согласен»*, — кивнул я.
*«Но в другом контексте. Вам просто нужно иметь это в виду»*, — продолжала она.
И дальше дала мне инструкцию к действию:
> *«Вам надо быть в режиме сбора информации, быть в режиме поисковой активности, когда наш мозг помнит и держит эту задачу в голове. Желание даже — это же не рабочая задача, это желание. Желание проживать себя. Когда вы смотрите какие-нибудь reels, кушаете что-то, может быть, в машине едете, когда информационный поток идёт — вам надо прислушиваться к себе. Потому что какие-то могут быть случайные моменты: где-то услышали, где-то прочитали, случайно увидели. Какая-то сфера, тема, деятельность, которая будет вам близка. Вам её надо не пропустить. А для того чтобы её не пропустить, вам надо принять, признать, что вы не такой, как все»*.
**Вы не такой, как все.**
Эта фраза обычно звучит как приговор в школе. Как клеймо. Как то, что нужно скрывать, исправлять, маскировать. А она произнесла это как дар. Как особенность, которую нужно беречь.
*«Это не значит, что все остальные недостойны какие-то. Они просто другие»*, — уточнила она.
И тут я выдал метафору, которая сама родилась в голове:
> *«Мы все разных цветов, просто одеваем одинаковую одежду. То есть мы все разные, но какие-то общие нормы мы поддерживаем как одеваем тело своей одеждой»*.
*«Правильно, это называется социализация»*, — подтвердила психолог.
Часть четвёртая: матрица, социализация и два слоя существования
Дальше мы ушли в философию. И это был тот момент, когда разговор из «как перестать грызть ручки» превратился в «как начать жить свою жизнь».
Психолог объяснила про школьную форму, про одинаковую одежду в частных школах и за рубежом: *«Это всё социализация. Дети обучаются тому, как вот тут работают. В принципе, понятно, что если речь идёт о группе людей — это у нас школа, класс, население, какие-то группы — конечно, их легче... Это такое давление государственное. Без этого невозможно существовать. Уже много веков»*.
*«Как метод контроля»*, — подхватил я.
*«Да, это не контроль, даже в таком... Ну, управление, чтобы легче было»*, — скорректировала она.
*«Это скорее система, которая может выживать. И которой можно управлять»*, — сформулировал я.
*«Да, управление для выживания. Понятно, что если мы берём в целом выживание некой группы людей, то да, здесь нужны эти социальные правила, установки»*, — согласилась она.
Но дальше прозвучала ключевая фраза:
> *«Но задача человека в том-то и состоит — это его личный труд, его личные внутренние поиски — это принять своё, что я, у меня есть выбор, у меня есть этот выбор»*.
Она объяснила: да, у нас не было выбора в школе. Не было такого объёмного выбора. Могли ходить на разные кружки, но в рамках узких установленных рамок.
*«Но когда мы вырастаем, у нас на самом деле появляется вот эта свобода. У нас есть много разных вариаций»*, — сказала она.
И рассказала, что многие теряются. Она часто спрашивает: почему вы пошли учиться туда-то, почему этот университет, почему здесь оказались? И многие отвечают: *«Ну, а я не знала, куда ещё идти, или мне родители сказали. У меня родители в такой профессии, я пошла»*.
*«Это тоже в принципе нормально, но иногда на этом всё ломается»*, — добавила она. — *«Человек перестаёт жить себя, познавать себя и жить свою жизнь. Он как будто бы себя вставляет в какой-то механизм и становится его частью. И это всё уже дальше разворачивается — все эти депрессии, тревоги, какие-то диссоциации, агрессии, всё дальше уж»*.
*«Это же как вырваться из матрицы!»* — воскликнул я. — *«Найти себя, выйти и найти себя!»*
*«Да»*, — согласилась психолог.
И я уточнил свою мысль, потому что понял что-то важное:
> *«А матрица — это механизм, который всю эту машину поддерживает. То есть ты можешь как бы быть с собой в этом механизме — не то что ты из него ушёл, ты в нём остался, просто ты обрёл себя и уже комфортно существуешь в нём»*.
*«Да, да, да»*, — подтвердила она.
И вот здесь я понял структуру. **Два слоя существования.**
**Первый слой — социализация.** Это то, что мы все должны пройти. Школа, правила, нормы, «быть как все». Это фундамент. Это не плохо и не хорошо — это необходимость для выживания в обществе. Это одежда, которую мы все надеваем, чтобы не быть голыми в социальном пространстве.
**Второй слой — личностный рост.** После того как ты освоил первый слой, научился в нём существовать, начинается самое интересное. Поиск себя настоящего. Не того, кем тебя хотят видеть родители, учителя, общество. А того, кто ты есть на самом деле, под всеми этими слоями социальной адаптации.
Психолог посоветовала мне:
> *«Быть в режиме сбора информации, быть в режиме поисковой активности, когда наш мозг помнит и держит эту задачу в голове — желание проживать себя. Потому что какой смысл вообще во всём этом? Нет смысла в том, что мы здесь, непонятно зачем. Но хотя бы, если мы здесь находимся определённый отрезок нашей временной жизни, то хотя бы уж если мы здесь, то мы были бы с собой. Это я»*.
**Это я.** Вот в чём смысл. Быть собой. Не играть роль. Не соответствовать ожиданиям. Не вписываться в рамки чужих представлений об успехе и правильности. А проживать свою жизнь.
*«Прислушивайтесь, доверяйте себе, потому что у всех есть внутренний голос, но часто мы его заглушаем чем-то»*, — добавила она.
Нашим характером, нашей целеустремлённостью, нашей внутренней политикой. Или отговорками: у меня нет возможностей, у меня нет времени, у меня нет денег, я не могу себе это позволить, у меня такой регион, такая страна, такая семья.
Но она привела пример своей дочери, которая учила японский язык сама — сидя в интернете, слушая ютуб-блогеров, смотря сериалы. Это заняло много лет. Было много моментов, когда она чувствовала, что не может, что не получается. Но она продолжала.
*«Это как раз не какой-то идеальный путь, не какая-то красивая картинка. Это подразумевает, что мы с вами ещё не поговорили — вы там завтра жили: "О, окей, я буду искать себя!" — потом проходит какое-то время, и вы можете впасть в какое-то состояние: "Чёрт, как мне это надоело, вообще не хочу всё это". Вернуться в старое»*, — предупредила психолог.
*«Но это не значит, что вы не целеустремлённый. Целеустремлённость предполагает, что мы можем делать два шага вперёд, один шаг назад. Целеустремлённость предполагает, что у нас есть идеология общая, мы можем проигрывать — это не значит, что мы остановились. Что мы поменяли идеологию»*.
И она сказала финальную фразу, которая окончательно всё расставила по местам:
> *«Я вам её не предлагаю, как что вы должны — это всё равно ваш выбор. Просто раз уж мы об этом заговорили, и раз уж я вижу, что на самом деле вы не такой, как все, то я вам об этом говорю. Это не потому, что вы вдруг решили себе отдать... Я просто обязана вам сказать, что вы... вы есть ещё какой-то, которого я не знаю, которого никто не знает. Это не значит, что это невозможно. Это возможно, потому что, как я уже сказала, есть выбор, есть возможности. Но многое спотыкается на нас самих, на нас самих спотыкается. Поэтому я вам желаю двигаться в этом направлении. Нет ничего интереснее в этой жизни»*.
Часть пятая: история про официантку и смысл жизни
Когда я уже переваривал всю эту информацию, психолог рассказала историю, которая проиллюстрировала всю эту философию на простом, человеческом примере.
Сериал «24 на 7» про королевский госпиталь в Лондоне. Реалити-формат: снимают, как привозят людей после ДТП, операции, интервью с ними потом. Реальные люди, реальные истории.
*«Там была одна серия, которая мне запомнилась. Привезли одну женщину, ей было где-то лет 65. У неё был инсульт. Когда ей сделали контрастное сканирование, обнаружили, что где-то тромб застрял, что нужно в течение трёх часов ввести какой-то препарат. Но есть вероятность, что это не поможет, а если не введём — то прогноз вообще плохой. Решение должны принять она и родственники. К ней приезжает её дочь и внук»*, — рассказывала психолог.
И тут она сказала фразу, которая меня зацепила:
*«Это совершенно такая была картина, которая у меня прям сердце пронзила. Настолько она была по-настоящему какой-то близкой. Без вот этих прикрашиваний. Вот это прям чувство. Вообще не надо было ничего говорить. И там не было каких-то супер-мега-слов, знаете: "Это красота, моя мама!" — ничего такого не было. Но это была очень-очень настоящая близость»*.
Дочь плачет, внук, которому лет двадцать, плачет. Чувствуется, что они её реально любят. И женщина говорит дочери: *«Не плачь, пожалуйста, я прожила прекрасную жизнь. Это прекрасно. Я её прожила. Это классная жизнь»*.
Ей вводят препарат, она выживает. Потом — интервью. И вот тут раскрывается суть.
Она всю жизнь прожила в Лондоне. У неё был давно-давно короткий роман с мужчиной, родилась дочь. Она не была замужем. **И она всю жизнь проработала официанткой в кафе.**
*«Смысл в чём?»* — спросила психолог и сама ответила:
> *«К тому, что я хотела сказать, и эта женщина меня этим потрясла, — что не в том дело, что мы должны чего-то достичь по рамкам, опять-таки, по меркам социума. О, у меня там такая квартира, у меня такая машина, я побывала в таком-то количестве стран, у меня там телефон такой-то, часы такие-то — некие вещи, которые считаются мерилами того, что ты успешен. Посмотрев эту часть в этом сериале, я поняла, что она реально была собой. И она была счастлива. Она прожила свою жизнь»*.
Дело не в том, что ты должен соответствовать меркам того, что есть сейчас в этом месте, в этой стране, в этом городе, у окружающих тебя людей. Дело в том, что **ты проживаешь свою жизнь**.
*«Вот она прожила свою жизнь. Это не значит, что другой человек, который ездит на Мазарати и у него миллионные доходы, что он не проживает свою жизнь. Вообще не значит. Но это значит, что и тот человек, как эта 65-летняя женщина, и тот, который условный какой-то, рандомный человек на Мазарати, — они одинаковые»*, — объяснила психолог.
И тот может не проживать свою жизнь, и эта может не проживать. Потому что у них, грубо говоря, поменяются кафе с Мазарати. Они друг с другом поменяются местами, но останутся несчастными — если они не в своём «я».
*«Не от этого зависят их чувства, а от того, что они реально находятся в своём "я"»*, — подытожила она.
*«Да, я понимаю. То есть ощущения... это должны быть ощущения того, насколько тебе комфортно, насколько ты удовлетворён»*, — сформулировал я.
*«Да, да, да. Поэтому, если мы опираемся на себя, вы найдёте своё, что это реально моё. Может быть, оно у вас будет с супер классным доходом, с какими-то регалиями. Но не это даст вам ощущение себя. Это бонус»*, — заключила психолог.
И я добавил: *«Может быть меньше доход, но не появляется вот той самой успешности в понимании моей концепции — и в общем-то с точки зрения психологического настоящего благополучия, когда ты живёшь, это твоё благо. Но у каждого человека своё настоящее»*.
*«Да, да»*, — согласилась она.
Эта история про официантку перевернула моё представление об успехе. Я всю жизнь думал, что нужно достигать — диплом, хорошая работа, карьера, доход, статус. Что это и есть показатели того, что ты всё делаешь правильно. А оказывается, это просто внешние маркеры, которые могут совпадать с внутренним состоянием, а могут и не совпадать.
Можно быть успешным юристом, иметь хорошую зарплату, признание — и быть глубоко несчастным. Потому что это не твоё. Ты играешь роль успешного юриста, но внутри сидит исследователь, который хочет путешествовать, создавать что-то руками, изобретать новое.
А можно быть официанткой в кафе всю жизнь — и в 65 лет сказать: *«Я прожила прекрасную жизнь»*. И это будет правда.
Часть шестая: про ручки (практика)
После всей этой философии мы вернулись к моему первоначальному запросу. И вот что интересно — теперь вопрос «как перестать грызть ручки» звучал совсем по-другому. Это была уже не просто вредная привычка, а симптом. Симптом того, что я пытаюсь втиснуть себя в рамки, которые мне не подходят.
Но практические советы психолог тоже дала. И они оказались неожиданно простыми.
**Жевательные украшения (chewelry)** — специальные терапевтические кулоны на шнурке. Созданы для людей с СДВГ, которые тоже постоянно что-то грызут.
*«Она не портит зубы, не влияет на желудок, там никаких инфекций, ничего. Она создана именно специально. Есть они для детей — там называются логопедические, терапевтические прорезыватели. А есть для взрослых»*, — объяснила психолог.
Для СДВГшников это сделано, по большому счёту. 90% из них грызут ручки, ногти, заусенцы. Это у них большая проблема.
*«Это когда у вас вот это оно есть, и вы можете начать уже вводить. Условно говоря, один раз вы вспомните, два раза. Чтобы это вообще как-то у вас начало с вами быть, что вот есть вот этот инструмент»*, — пояснила она.
**Жвачки** — между моментами, когда ручка под рукой.
*«Вам бы надо, на самом деле, между вот этими моментами, когда у вас ручка уже под рукой, а это у нас вечером, когда вы едете где-то, когда выходные, — вам надо жевать любые, можете брать какие-то без сахара, жевательные, типа резинки»*, — посоветовала психолог.
И объяснила ключевую идею:
> *«Вам нужно удовлетворить заранее ваш жевательный опыт. Грубо говоря, вы пожуёте, условно сейчас говорим, час пожуёте — у вас уже, можно сказать, время так, что мы уже тут насытились. Это как жевательный голод»*.
*«А, я понял, как голод пожевания!»* — осенило меня.
*«Да, желтолитый голод пожевания. Да, да, да. То есть вам нужно что-то жевать»*, — подтвердила она.
План простой: жевать между моментами работы, чтобы насытить эту потребность. Когда перед тобой ручка, у тебя должно постепенно зайти в бессознательное, что есть ещё терапевтический кулон. Вот он у меня есть. И он у меня тоже есть.
*«А потом, постепенно, через месяц-два, например, купите две жевалки, чтобы одна была дома, положили на стол жевалку, чтобы она шла маячить перед вами. Постепенно. Не надо с собой издеваться»*, — предупредила психолог.
**Никакого насилия над собой.** Никакой силы воли, которая съедает 20% мозга. Просто постепенное замещение одной привычки другой — более безопасной и социально приемлемой.
*«Вот у вас, так сказать, два инструмента, которыми, если вы будете примерно 3-4 месяца постепенно, потихонечку, без насилия, — вы уже более-менее будете как обычные. Ну, все люди иногда что-то подгрызают — это не страшно, но не будет в таком масштабе, когда это вас как-то уже дискомфортит»*, — заверила она.
*«Да, вы это очень интересно сказали — я понял, с точки зрения физиологии побороть этот инстинкт и постепенно от него отвыкнуть. И что я никогда не обращал внимания — действительно, у всех есть такое, что кто-то подгрызает ручки, даже разные люди, просто у них это не так ярко выражено. У меня просто это более выражено, и это немножко можно погасить таким отвыканием»*, — подытожил я.
*«Да, да. У вас это выражено не потому, что у вас какой-то невротик. Это может быть связано с тем, что вы в кровати нашли много подушек, одеял, игрушку, зубы у вас прорезали... Ну и привычка пошла дальше. Вот вы там революционировали себе какие-то способы, вы их узнали, вот и отлично. Вот оно пошло-поехало. Ну и ещё — мы должны что-то жевать. Это полезно, это нужно. Только если, например, как ручку жевать, то можно пожевать что-то другое»*, — объяснила психолог.
И добавила: *«Просто чтобы это не было в объёме много. Тогда делайте вот это сечение, я уже сказала, трёх-четырёх месяцев. И вы вполне себе с этим справитесь. И это постепенно, плавно уйдёт. Она успокоится»*.
Мне понравился этот подход. Не «бороться с собой», не «преодолевать», не «искоренять». А **постепенно, мягко, без насилия перенаправить потребность на другой объект**. Это про принятие себя, а не про войну с собой.
Эпилог: главный инсайт
Знаете, что самое ценное я вынес из этого разговора? Не методы борьбы с привычкой — хотя и они важны, и я их обязательно применю. А понимание структуры жизни. Понимание того, что **есть два слоя существования**, и большинство людей застревают на первом.
### Первый слой — социализация
Это то, что мы все должны пройти. Это обучение правилам игры. Школа, институт, работа, нормы поведения, социальные ожидания. Это «одежда», которую мы все носим, чтобы не быть голыми в обществе.
Это не плохо. Это необходимо. Без этого система не работает. Без этого общество рассыпается. Это фундамент, без которого невозможно строить дом.
Многие думают, что на этом всё заканчивается. Ты социализировался, ты «правильный», ты соответствуешь ожиданиям — значит, всё в порядке. Живи дальше по накатанной колее: хорошая работа, хорошая зарплата, хорошая семья, хорошая машина, хорошая квартира. Галочки расставлены — ты молодец.
Но это ловушка. Потому что ты можешь расставить все галочки и быть глубоко несчастным. Потому что это не твои галочки. Это чужой чек-лист.
### Второй слой — личностный рост
А вот это — самое интересное. Это начинается, когда ты освоил первый слой и задаёшь себе вопрос: «Хорошо, я научился играть по правилам. Но кто я на самом деле? Что я хочу? Не что от меня ждут, а что хочу Я?»
Это поиск себя настоящего. Не того, кем тебя хотят видеть родители, не того, кем тебя хотят видеть учителя, не того, кем тебя хотят видеть коллеги и общество. А **того, кто ты есть под всеми этими слоями социальной адаптации**.
Психолог назвала это режимом поисковой активности. Когда ты держишь в голове задачу: «Я ищу себя». И прислушиваешься к себе. Замечаешь, что тебя цепляет, что откликается, что резонирует.
Может быть, ты смотришь reels и вдруг видишь, как кто-то занимается керамикой — и что-то внутри дёргается: «Хочу!» Может быть, ты читаешь статью про путешественников — и понимаешь, что завидуешь. Может быть, ты видишь человека, который открыл своё дело, — и чувствуешь, как что-то внутри говорит: «Это моё».
Это не обязательно про смену профессии или радикальные перемены. Это про **честность перед собой**. Про признание: да, я не такой, как от меня ожидают. Да, у меня другие желания. Да, мне нужно что-то другое.
И когда ты это признаёшь, начинается настоящая жизнь.
Моя реализация
Я понял про себя: я — **воспитанный революционер**. Я тот, кто по природе должен исследовать, двигаться, создавать новое. Но я надел на себя костюм «примерного мальчика» и так в нём и хожу. Хорошо выглядит, надо сказать. Все довольны. Родители гордятся, коллеги уважают, начальство ценит.
Но под этим костюмом сидит другой человек. Который хочет не сидеть в офисе за одним столом, а двигаться, менять картинку, создавать что-то новое. Который хочет не повторять по шаблону, а изобретать свои решения. Который хочет не быть частью механизма, а быть собой в этом механизме.
И грызение ручек — это симптом. Это способ тела сказать: «Эй, дружище, ты не на своём месте. Ты притворяешься кем-то другим. И это напряжение нужно как-то сбрасывать». Челюсть работает, стресс уходит. Временно. Потому что корень проблемы глубже.
Психолог сказала, что у меня будет перелом. Не сейчас, не завтра. Но будет. Момент, когда я устану играть роль и захочу быть собой. И это не значит, что я уйду в бомжи или стану там свободным художником, живущим на хлебе и воде. Это значит, что я найду сферу, где моя природа будет востребована. Где мой опыт пригодится, но в другом контексте. Где будет движение, разнообразие, возможность создавать новое.
И мне нужно быть к этому готовым. Нужно не пропустить этот момент. Нужно прислушиваться к себе.
Про успех и счастье
История про официантку из Лондона перевернула моё представление об успешности. Я всегда думал линейно: хороший диплом → хорошая работа → хороший доход → успех → счастье.
Но это не так работает. Потому что успех — это внешнее. А счастье — это внутреннее. И они могут совпадать, а могут не совпадать.
Можно иметь все внешние атрибуты успеха и быть несчастным. Потому что ты живёшь не свою жизнь. Ты соответствуешь чужим ожиданиям, чужим меркам, чужим представлениям о том, как «правильно».
А можно всю жизнь проработать официанткой и в 65 лет сказать: «Я прожила прекрасную жизнь». И это будет правда. Потому что ты был собой. Ты жил свою жизнь. Не чужую. Свою.
**Настоящий успех — это когда твоя внешняя жизнь совпадает с твоей внутренней природой.** Когда то, чем ты занимаешься, резонирует с тем, кто ты есть. Когда ты утром встаёшь и хочешь идти на работу — не потому, что «надо», а потому что «это моё».
И это не значит, что у тебя обязательно должна быть крутая машина или большая квартира. Может быть, да. Может быть, нет. Это бонусы. Приятные, но не обязательные.
Обязательное — это ощущение: «Я живу свою жизнь. Это я».
Про целеустремлённость и провалы
Психолог предупредила: путь к себе — это не прямая линия. Это не так, что ты завтра проснешься и скажешь: «Всё, я нашёл себя!» — и дальше всё пойдёт как по маслу.
Нет. Будут откаты. Будут моменты, когда ты устанешь искать и захочешь вернуться в старое, привычное, безопасное. Будут моменты сомнений: «А может, я всё придумал? Может, всё нормально, и не надо ничего менять?»
И это нормально. **Целеустремлённость — это не про то, чтобы не падать. Это про то, чтобы подниматься после падений.** Два шага вперёд, один шаг назад. Но общий вектор — вперёд.
Главное — не терять идеологию. Не забывать, что ты ищешь себя. Что ты хочешь быть собой. Что ты не хочешь в 65 лет оглянуться назад и понять, что прожил чужую жизнь.
Что я делаю дальше
**Практический уровень:**
- Заказываю терапевтические жевалки (chewelry) для взрослых
- Покупаю жвачки без сахара — буду жевать между работой
- Постепенно, без насилия, буду замещать ручки на эти безопасные альтернативы
- Не давлю на себя, не требую мгновенных результатов — 3-4 месяца на изменение привычки
**Философский уровень:**
- Включаю режим поисковой активности — держу в голове задачу «найти себя»
- Прислушиваюсь к себе — что меня цепляет, что откликается, что резонирует
- Признаю: я не такой, как все. И это нормально. Это не недостаток, а особенность
- Начинаю замечать моменты, когда я играю роль «примерного мальчика», а когда проявляется настоящий я
- Собираю информацию о сферах деятельности, где нужны подвижность, разнообразие, возможность создавать новое
- Не тороплюсь, но и не откладываю. Перелом будет, когда будет. Главное — быть готовым
Метафора на прощание
Мы все разных цветов. Красные, синие, зелёные, жёлтые, фиолетовые — самые разные. Но общество даёт нам одинаковую одежду: серый костюм социализации. И это нормально — это первый слой, без него нельзя.
Но некоторые надевают этот костюм и забывают, какого они цвета. Они живут всю жизнь в сером, думая, что они и есть серые. А потом в 65 лет вдруг вспоминают: «А ведь я был красным...» Или синим. Или зелёным. Но время ушло.
Задача — не снять костюм. Он нужен. Задача — **помнить, какого ты цвета под ним**. И найти такую жизнь, где твой цвет будет виден. Где ты сможешь быть собой в этом костюме. Где ты будешь не серым, а красным в сером костюме. Или синим. Или каким ты там есть на самом деле.
**Вот в этом, наверное, и есть смысл жизни** — пройти первый слой социализации, чтобы обрести фундамент, научиться правилам игры. А потом не застрять в нем, а на этом фундаменте найти настоящего себя. И жить свою жизнь. Не чужую. Свою.
---