Несколько дней назад мы написали о том, как в очередной раз был опровергнут миф о «смертельной» космической радиации, на этот раз с помощью российского космического аппарата «Бион-М» №2. Но полученные данные оказались ещё интереснее!
Немного о «Бионе-М» №2, радиации и мифе
Мы уже писали подробно об этом ранее, ниже лишь краткая выдержка.
Космическая радиация — это действительно проблема, но серьёзной она считается только в долгосрочных космических полётах. Например, при полёте на Марс, который может продлиться многие месяцы. Однако существует довольно популярный миф, согласно которому живые существа якобы вообще не могут преодолеть радиационные пояса Земли и находиться вне её магнитного поля. Чаще всего об этом говорят конспирологи, утверждающие, что полёты людей на Луну — мистификация. Радиационные пояса состоят из захваченных магнитным полем Земли заряженных частиц, при столкновении которых с твёрдыми телами происходит каскад столкновений, что само по себе вызывает повреждение их внешней структуры, так и возникает ионизирующее излучение, легко проникающее вглубь. При этом магнитное поле Земли концентрирует их у полюсов планеты (магнитные полюса находятся у географических полюсов, хоть и не совпадают с ними полностью), поэтому полярные сияния, что как раз вызываются взаимодействием заряженных частиц с атмосферой планеты, наблюдаются именно у полюсов. А сами пояса имеют тороидальную, а не сферическую формы (изображение выше). «Бион-М» №2 находился на полярной орбите Земли целый месяц, пролетая над одним из полюсов каждые 45 минут. Мало того, во время полёта произошло несколько геомагнитных бурь, в том числе довольно сильных (уровня G3), во время которых значительно увеличивается число заряженных частиц, что формируют красочные полярные сияния даже в южных широтах. Но нужно отметить, что при этом не было солнечно-протонных штормов (или солнечных радиационных бурь), вызванных ускорением заряженных частиц до огромных скоростей уже после выброса с Солнца. Такие события опаснее, чем обычные солнечные вспышки и последующие за ним магнитные бури.
На борту «Биона-М» №2 находилось множество живых организмов, включая особо чувствительную к радиации линию мышей с нокаутированным (намеренно «сломанным») геном Nrf2. Из 75 мышей пало только 10, причём часть из них из-за драк самцов, что зафиксировали камеры комплекса «Теленаука». Остальные живые организмы на борту «Биона-М» № 2 также не испытали значимых трудностей из-за радиации.
Новые данные
Планировалось, что полёт «Биона-М» №2 по радиационной нагрузке будет максимально приближен к полёту к другим планетам. Это поможет лучше понять воздействие космической радиации на живые организмы и способы защиты экипажа при длительных полётах. Также эти данные важны для создаваемой Российской орбитальной станции (РОС), которую планируют построить на полярной орбите. Учёные знали, что никакого смертельного воздействия, как некоторые утверждают, за 30 дней не будет. И хотя их расчёты примерено совпали с тем, что удалось обнаружить с помощью «Биона-М» №2, выяснилось, что даже они немного переоценили опасность космической радиации.
Дело в том, что на борту «Биона-М» №2 находились не только живые организмы, но и улучшенный набор радиометрической аппаратуры. И результаты измерений более чем обнадёживают! Об этом в интервью «МК.RU» рассказал директор Института медико-биологических проблем (ИМБП) Российской академии наук Олег Игоревич Орлов.
Итак, радиация, зафиксированная датчиками «Биона-М» №2 под тонкой защитой, что соответствовала визору шлема и мягким частям скафандра, оказалась в 3 — 4 раза выше, чем на орбите Международной космической станции (МКС).
Однако внутреннее воздействие радиации оказалась значительно слабее. Выяснилось, что за 30 дней полёта дозиметр, установленный внутри «Биона-М» №2, показал точно такой же уровень накопленной радиации, как и за аналогичный период на МКС.
«0.3 миллигрея в сутки. Если умножим это на 30 дней, то получается 9 миллигрей. Столько же получают за месяц и космонавты на борту МКС» — заявил Орлов.
Аналогичные данные получились и для защиты, аналогичной кирасе скафандра, окружающей грудную клетку и спину космонавта.
«Он [защитный слой] защитил наши датчики так же хорошо, как настоящий скафандр защитил бы настоящего космонавта в открытом космосе на МКС».
Вот какие выводы из этого делает Орлов:
«По-хорошему, нам, скорей всего, не придётся даже усиливать защиту скафандров для работы на внешней поверхности РОС. Ведь что такое уровень радиации, повышенный в 3 — 4 раза? Сегодня космонавт на МКС за 6 часов работы в открытом космосе получает дозу, как за сутки внутри МКС. Значит, для РОС за такой выход будет 3 — 4 суточной дозы на слабозащищенные части тела. Таких выходов у некоторых может быть несколько за одну космическую вахту. Но вы учитывайте ещё, что на полярной орбите повышение было зафиксировано, условно, лишь для отдельных частей скафандра».
Конечно, это пока предварительные результаты исследований, полученные после первичного анализа данных. Подробные результаты будут публиковаться в научных статьях, причём многие из них могут выйти спустя годы. Но общей картины они не изменят.
Полученные «Бионом-М» №2 данные окончательно открывают для РОС полярную орбиту с точки зрения радиационной безопасности. Но споры о её наклонении в «Роскосмосе» ещё ведутся, ибо для полярной орбиты нужно решить целый ряд организационных и инфраструктурных вопросов.