Она никогда не плакала. Такой настрой у Васи был с детства.
Звали ее Васей. Василиса значит. В 6 классе ездили с классом в Питер , ничего не осталось в памяти , сплошные дворцы, каналы, музеи. Красиво, но скучно . Гораздо больше внимания заслуживал Сашка, был он высоким и дерзким. Смеялся на экскурсиях, матерился так, что все всё понимали, но придраться не могли,глотал часть слова, а потом говорил,, А я че? А я, ниче! "- и все смеялись, потому что предъявить было нечего. Один из дней их на экскурсию повезли куда то далеко. На Васильевский остров. Музей блокады Ленинграда. Фотографии, дневники, карточки. Вася понимала, что сейчас случится катастрофа, она заревет как маленькая при всем классе, при Сашке. Слезы наворачивались и наворачивались, наверное глаза были уже красные и нос тоже. Слова эксусовода проникали куда-то глубоко в мозг, в сердце, оставляя там рыдающую от впечатления ужаса войны девочку. Рассказ об умирающих семьях, о съеденных кошках, о детях на льду Ладожского озера был похож для Васи на взрыв фугасной бомбы. Так она сама чувствовала. Вещи , керосинка, ложка,билетик на Симфонию Шостаковича, бидончик для воды- ожили, они несли на себе живые судьбы, Вася видела бредущую девочку,такую же, как она сама, за водой, за хлебом, за жизнью. Слёзы текли и текли. Она уже перестала обращать на них внимание. И тут экскурсовод посмотрела на нее. « А они не плакали»- сказала она. Весь класс повернулся к Васе. Холодный ток прошел по ней. Слезы высохли. А Сашка начал ржать. Кто-то хихикнул тоже, но в основном, все молчали, все понимали, что слезы здесь не зря. Сашка умолк под взглядом экскурсовода. А Вася перестала плакать. Не от стыда, девочки поддержали ее, обняли, а от простой мысли:« они не плакали». Не плакали в очередях, не плакали, провожая близких на Пискаревское кладбище, не плакали, деля крохотный кусочек хлеба, не плакали над разрушенными домами.
С тех пор Вася не плакала. Никогда. Вспоминала сильных Духом людей и не плакала. А Сашка .... Сашка оказался бесчувственным болваном, абсолютно пустым и никчемным. Вася это тогда поняла, когда он заржал. Не из-за того, что смеялся над ней, а потому что место было такое, что смех был святотатством памяти этих людей, чьи истории вошли к ней в сердце на всю жизнь. И больше она не плакала, все проблемы и трудности казались мелочными по сравнению с тем, что пережили блокадники, дети, погибшие в Ленинграде, хоронившие матерей, бабушек, сестер, братьев, не дождавшиеся отцов. Вася выросла, вышла замуж за петербуржца, который хранит дома семейную реликвию- карточки, которые его бабушка не успела отоварить, так как была эвакуирована. Потом вернулась, но никого из близких не нашла. А карточки остались как свидетельство подвига, стойкости, мужества непокоренного города, не сломавшихся, не плачущих людей.