Есть ритуалы, которые становятся твоим личным наркотиком. Таким для меня были его ночные звонки.
Ровно в 23:30 телефон мягко вибрировал, и на экране загоралось его имя — Саша. Не «любимый» или «зайка», а просто «Саша». Я почему-то боялась сглазить, если дам ему ласковый псевдоним.
«Спишь?» — его первая фраза, всегда одинаковая. И мое вечное: «Нет, я как раз ждала». Это была правда. Я откладывала книгу, приглушала свет, устраивалась поудобнее на подушках и ждала. Эти разговоры были нашим миром. Миром из шёпота, смеха в полудушку и тишины, которая тоже была частью диалога. Мы говорили обо всём: о прошедшем дне, о глупостях, о звёздах за его окном. Он говорил, что скучает. Я верила.
Это длилось три месяца. Ровно девяносто ночей моего личного счастья. А на девяносто первую…
Было 23:25. Я, как обычно, отложила книгу и смотрела на телефон. Он должен был вот-вот позвонить. Но звонок раздался на пять минут раньше. Сердце ёкнуло от неожиданности. Я улыбнулась — наверное, не выдержал, соскучился сильнее обычного.
Подношу трубку к уху, готовясь сказать свое заветное «Нет, я как раз ждала». Но вместо его голоса в трубке повисла тяжёлая, гулкая тишина.
«Саш? Ты там?» — позвала я тихо.
И тогда я услышала. Не его дыхание. А женский смех. Далекий, приглушенный, но безудержно счастливый. И его голос, но не в трубку, а куда-то в сторону. Ласковый, такой, каким он никогда не говорил со мной.
«Иди сюда, я тебя защекочу!»
У меня в груди всё оборвалось. Рука похолодела. Я не дышала, прижав телефон к уху так, что он врезался в кость.
Потом послышались шаги, шуршание одежды. И тот самый женский голос, уже близко, игривый и сонный: «Опять твоя Лиза звонит? Скажи ей, что уже поздно, пора спать».
Мир перевернулся. Лиза. Так звали его бывшую, о которой он говорил с лёгкой грустью, но утверждал, что всё давно кончено.
И тут он, наконец, вспомнил о незакрытом звонке. Его губы, должно быть, оказались совсем близко к микрофону, потому что его шёпот был оглушительно ясным.
«Спокойной ночи, зайка», — прошептал он. И отключился.
Это были не мои слова. Не наш ритуал. Это были слова для другой. Для той, что была с ним в одной комнате. В одной постели.
Я сидела в темноте, и телефон в моей руке казался куском льда. Боль была такой острой и физической, что я скрючилась на кровати. Не было злости. Не было слёз. Только пустота и оглушительный грохот от рухнувшей реальности. Всё, что я считала любовью, оказалось красивой ложью. Мои тёплые ночи были его холодной игрой.
Он перезвонил через минуту. Наверное, сообразил, что нажал не на ту кнопку. Потом ещё и ещё. Я не брала. Я смотрела, как экран загорается и гаснет, загорается и гаснет, пока не отключила телефон совсем.
Этот случайный звонок не разбил мне сердце. Он его вскрыл. И показал правду, которую я так не хотела видеть. Я была не его «зайкой». Я была его ночным развлечением, фоном для чьей-то настоящей жизни.
Больше он мне никогда не звонил. А я… Я научилась засыпать без ожидания. И это оказалось куда спокойнее.