Клара Чурилина рассказывала, что её очень удивляло отсутствие шкафов на кухне, где висели лишь открытые полки для посуды, но это можно было

В ответ на пост

Клара Чурилина рассказывала, что её очень удивляло отсутствие шкафов на кухне, где висели лишь открытые полки для посуды, но это можно было объяснить обычаем в Европе использовать красивую посуду, как декоративный элемент в интерьере.

О тёплых и уважительных отношениях в лаборатории между немецкими и русскими специалистами говорит и тот факт, что Николаус Риль пригласил молодых русских сотрудников к себе на день рождения. Кларе Чурилиной поручили купить цветы, что было достаточно сложно сделать в Электростали. И хотя удалось найти лишь невзрачные кустовые цветочки, зато целую охапку, Доктор Риль был очень тронут таким подарком.

Как вспоминает одна из сотрудниц лаборатории Монахова-Баранова: "За что немцев было обижать? С миром пришли. Учили нас, молодых. Риль, Виртс… Как было обидеть? Их наоборот, даже уважали. Да-да…“

Вспоминает рабочий 2 цеха, стахановец, Виктор Жумаев: "Специалисты они были классные! А ещё вот что советовали: хочешь сберечься от радиации - прими маленько спирта. Неправильно говорили, что ли? И теперь в малых дозах и наука не возражает".

Опытный завод, который строили совместно с немцами, должен был иметь три производства:

цех 1- получение чистых оксидов урана из солей

цех 2- получение порошкообразного урана

цех 3- получение урановых блоков.

В последнюю очередь, в феврале 1946 года, был пущен цех номер 1 на немецкой аппаратуре в основном, его назначение - химическая очистка концентрата урана и получение закиси-окиси урана. Этим завершился первый этап производства урана.

Однажды Берия приехал в Электросталь осмотреть завод. «Чувствовалось, что все дрожали перед ним, даже Завенягин был тише воды и ниже травы, — писал Риль. Берия спросил, есть ли у нас какие-либо жалобы. Я сказал, что у нас нет чистых химикатов. Берия потребовал еще жалобы. Я сказал, что отсутствие высокотемпературных тиглей является препятствием в нашей работе. Берия продолжал наседать на меня, чувствовалось, что ему нужна какая-то неприятная, личная жалоба. И я сказал: «Если вы так настаиваете, чтобы я на кого-то пожаловался, я это сделаю! У меня есть жалоба… на вас!» Эффект был потрясающий. Все его окружение оцепенело, а он с наигранным испугом спросил: «На меня?!» Я ответил, что он сам приказал ввести строгий режим секретности и контроля, отчего мы страдаем. Берия начал советоваться, нельзя ли сделать какие-либо исключения. О дальнейших подробностях разговора я уже не помню… Завенягин пожал мне руку и экспансивно поблагодарил меня. За что он меня так благодарил, я не понял». Как позднее рассказали Рилю, Завенягина упрекали в том, что он излишне доверяет советам немцев. Это побудило его продемонстрировать успехи немецкой группы, которые и послужили причиной его благодарности.

В последнем квартале 1946 года завод поставлял Курчатовской лаборатории № 2 почти по 3 тонны металлического урана в неделю; в конце 1950 года завод производил уже 1 тонну урана в день. C 1945 по 1950 год Риль возглавлял производство металлического урана на заводе № 12. С ним также работали физики-атомщики А. Барони, Г. Борн, А. Кач, В. Кирст, Н. Е. Ортманн, Прцубилла, Г. Шмитц, Г. Тиме, Тобейн, В. Зоммерфельдт, Г. Виртс, К. Циммер.

После успешного проведения испытания первой советской атомной бомбы в августе 1949-го года на талантливого ученого и руководителя посыпался золотой дождь из почестей и наград. Николаусу Рилю, единственному иностранцу в советской истории, наряду с другими отечественными учеными и специалистами Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 октября, изданным под грифом «Не подлежит опубликованию», было присвоено звание Героя Социалистического Труда с одновременным вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Кроме этого ему была присвоена Сталинская премия I-ой степени, сопровождаемая крупным денежным вознаграждением в сто тысяч рублей. А еще он получил в свое пользование дачу в Жуковке и редкую тогда автомашину «Победу». Позже он писал, что симпатия Сталина и излишек благ стали для него самым тяжелым бременем.