К 125 летнему юбилею МХАТ пополнил репертуар пьесой А.П. Чехова «Дядя Ваня». Я посмотрела спектакль и хочу написать свои впечатления о нем. Действие происходит в русской усадьбе, где живет Иван Петрович Войницкий со своей племянницей Соней ( она называет его Дядей Ваней) и матерью, управляя имением своей умершей сестры. В усадьбу приезжает профессор Серебряков (он был женат на сестре Ивана Петровича) со своей молодой женой Еленой, которые раньше жили в городе. После их приезда жизнь в усадьбе меняется и становится для всех тягостной. Профессор решает продать усадьбу, что вызывает возмущение Войницкого, так как он считает, что усадьба принадлежит Соне. Войницкий пытается застрелить профессора, но промахивается. Профессор и Елена уезжают. Войницкий и Соня возвращаются к своей прежней жизни, где им предстоит бесконечно трудиться и терпеть свою судьбу. В любом случае: «О, ступайте, ступайте в театр, живите...» ( только умирать, как советует Белинский, не надо). Подписывайтесь на м
К 125 летнему юбилею МХАТ пополнил репертуар пьесой А.П. Чехова «Дядя Ваня». Я посмотрела спектакль и хочу написать свои впечатления о нем.
- Известно, что «Дядя Ваня» с первых постановок буквально завораживал публику. Литературные классики, как водиться, расходились в оценках пьесы. Автор получил письмо от Максима Горького, в котором тот писал, что на спектакле «Дядя Ваня» он «плакал, как баба», и расчувствовался так, будто его перепиливали тупой пилой. А впечатление от пьесы он уподобил воспоминаниям детства: «был у меня в саду угол ‹…› клумба разрыта, цветы уничтожены и лежит ‹…› больная свинья, которой воротами разбило заднюю ногу». А вот Л.Н. Толстому пьеса не понравилась. В январе 1900 года, посмотрев спектакль «Дядя Ваня» в Московском Художественном театре, Толстой записал в дневнике: «Ездил смотреть Дядю Ваню и возмутился». Немировичу-Данченко он сказал, что самое лучшее в ней – это гитара и сверчок. Актерам он сообщил, что Астрову и дяде Ване следует жениться на крестьянках и оставить в покое профессорскую жену. Ну а мы оставим в покое классиков и выскажем свое скромное мнение о постановке «Дяди Вани» в Московском Художественном театре.
Коротко сюжет пьесы:
Действие происходит в русской усадьбе, где живет Иван Петрович Войницкий со своей племянницей Соней ( она называет его Дядей Ваней) и матерью, управляя имением своей умершей сестры. В усадьбу приезжает профессор Серебряков (он был женат на сестре Ивана Петровича) со своей молодой женой Еленой, которые раньше жили в городе. После их приезда жизнь в усадьбе меняется и становится для всех тягостной. Профессор решает продать усадьбу, что вызывает возмущение Войницкого, так как он считает, что усадьба принадлежит Соне. Войницкий пытается застрелить профессора, но промахивается. Профессор и Елена уезжают. Войницкий и Соня возвращаются к своей прежней жизни, где им предстоит бесконечно трудиться и терпеть свою судьбу.
- Именно в этой пьесе звучат слова, которые давно стали афоризмом, приписанным самому Чехову, но сказанные лишь его героем, доктором Астровым: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Должно да, но не всегда это так. В пьесе «Дядя Ваня» герои порой не так уж прекрасны. Среди отчаянной скуки, вместо людей бродят какие-то серые пятна и мы слышим одни пошлости. Но в конце третьего действия вдруг что-то взрывается и главный герой, с криком, что из него «мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский», гоняет пожилого родственника, профессора, по комнатам, стреляя в него из револьвера. Он промахивается также, как с выбором кумира своей жизни.
- Режиссер спектакля Денис Азаров можно сказать ставит пьесу «свободным росчерком пера». Он визуально приближает нас к эпохе. И как в других пьесах Чехова действие происходит в усадьбе, на деревянной террасе, но подмостки усыпаны стружкой. Возможный отсыл к тому, во что превращаются прекрасные уездные леса. Очень странно звучат хрестоматийные реплики Астрова про спасение лесов. Монолог из уст нетрезвого человека, в данном случае доктора Астрова, совсем неубедителен. Режиссер-новатор наделяет героев современными формами выражения чувств. И уж тут поцелуи взаправду, и пьяный дебош на широкую ногу. Он ставит пьесу близко к тексту автора, но в то же время в некоем современном театральном контексте, где классический текст приправлен иронией, порой совсем не смешной. Через весь спектакль проходят сценки, как дворовые люди и молодые, сочные крестьянки в усадьбе Войницких заняты разучиванием балетных па в белых пачках и кирзовых сапогах под предводительством молодящейся maman (Дарья Юрская). Эх, юмор Чехов ценил, но как ему бы понравилась невинная шалость режиссера? Возможно она умаляет основной пафос главного героя «пропала жизнь, пропала жизнь». Что ж, Чехов большой мастер писать о грустном с усмешкой, используя прием трагикомического звучания.
- Сценограф Николай Симонов, визуализируя скандинавский стиль, обставил усадьбу плетеной мебелью и устремил бревна дома под колосники. А на занавес проецируют сосны. И только проплывающая по заднику луна намекает на обманчивость уюта этой сцены. Ленивое течение времени в усадьбе отражается в липкой струе меда, которую льет из ложечки няня, сидящая за остывающим самоваром. Внешние формы для режиссера стали важнее, чем содержание. И посему в постановке иногда текст пьесы никак «не сшит» с действием по смыслу. Согласитесь, что умение уметь «спорить» с автором, да еще таким — это отдельный талант.
- Только через четверть века служения своему зятю профессору Серебрякову Войницкий прозрел и увидел, что тот человек бесполезный, капризный и бесталанный. Ровно насколько воспаленный ум одного обыкновенного человека творил себе божество, настолько сильны его ожидания от этого божества. Ожидания, которые призван воплотить другой, но не он сам. И тем больнее оказывается разочарование в своем кумире. И вот во время домашней ссоры, знаменующей собой кульминацию пьесы и всей обманувшей его жизни, Дядя Ваня вспоминает Шопенгауэра и Достоевского. Дядя Ваня Сергея Епишева мне показалась излишне истеричным и ломким. Но все же трагедия его жизни цепляет меня и не оставляет холодной. Хотя его доведенное до гротеска безумие порой захлестывает осмысление краха прожитой жизни.
- Профессор Серебряков Авангарда Леонтьева на фоне других действующих лиц выглядит комично. Хоть он и этакий домашний тиран, поучающий всех банальными сентенциями, но в исполнении народного артиста он обаятелен в своих нелепых остротах и детских капризах. При взгляде на него особенно усиливается трагизм осознания бесцельности потраченной жизни Дяди Вани.
Ох, как нам знакомо это чувство позднего раскаивания. Все мы немного Дяди Вани. И чем больше мы бесплодно вырастим в заурядном человеке гения или пророка, тем больнее оказывается разочарование в своем кумире. Хотя, по сути, это не обман жизни, это самообман.
- Елена Андреевна (Светлана Колпакова) - сердце любовного треугольника. В спектакле она вполне себе дородная, румяная, с кудряшками и в роскошных платьях. Светлана Колпакова представляет свою героиню, на мой взгляд, будто бы слишком нормальной для такого неровного спектакля. Сложно вообразить, что в жилах этой Елены Андреевны течет «русалочья кровь». В рисунке роли это совсем не прочитывается. Наконец, режиссер сломал привычный типаж пьесы: вместо томной, порой холодной героини появляется яркая, витальная Елена Андреевна актрисы Колпаковой. Елена Андреевна, становиться неожиданно центральной героиней. И в её покровительственном присутствии каждый герой жаждет раскрыть свою истинную суть. С простотой и достоинством она отказывает дяде Ване, инфантильному «мальчишке», уткнувшемуся в ее «материнскую» грудь. Она может любить восхищаясь объектом. Когда-то она полюбила Серебрякова за полет мысли, «свободную голову», а теперь искренне по причине уникальности таланта увлеклась ровесником Астровым. И вот даже понимающе говорит: «Талантливый человек в России не может быть чистеньким». Самым уморительно изящным становиться момент, когда качающегося в плетеном кресле профессора Серебрякова, брюзжащего, что все «ждут его смерти», она накрывает, словно надоевшую птицу, пледом, вместе с головой.
- Астров (Павел Чинарев), мой любимый герой Чехова, на сцене МХАТ молод и импульсивен. Режиссер старается объяснить его душевные метания, через ерничанье и большое количество выпитого алкоголя. Правда мужской харизмы актеру не занимать, поэтому алкогольный кураж не портит общей картины. А вот глубины образу это не придает. В его персонаже нет цельности и внутренней сути.
- Войницкая (Дарья Юрская) 50 лет читает брошюры и, «лепечет» об эмансипации и заре новой жизни. Режиссерский акцент постановки — помолодевшая Мать Дяди Вани, читающая заумные искусствоведческие тексты Серебрякова в начале обоих актов. Для нас зрителей это некоторое испытание, для режиссера находка.
- Пожалуй самой узнаваемой в постановке является Соня в исполнении Дарьи Трухиной. Она любит, страдает и наивно надеется на ответное чувство Астрова.
В любом случае: «О, ступайте, ступайте в театр, живите...» ( только умирать, как советует Белинский, не надо).
Подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки - это важно!