Что вы слышали о немецких пиратах? Да, были и такие, но хулиганили они в основном не в Новом Свете, а в северных морях.
ЭПОХА ВИТАЛЬЕРОВ XIV-XV вв.
В Европейской массовой культуре многие знают так называемых виталийских братьев под предводительством Клауса Штертебекера просто как пиратов, однако это относится лишь к их поздней, романтизированной фазе. В период своего расцвета они были наемной формацией, подобной Вольным компаниям во Франции и Италии. Уже их название указывает на эту связь. Каперов на Балтике до этого времени называли просто пиратами или «ауслегер». «Витайе» же, напротив, называли во Франции наемников, которые добывали себе пропитание грабежом. Через Нидерланды этот термин проник в нижненемецкий язык как синоним разбойников, мародеров и фуражирующих наемников. Название «виталийские братья» возникло, таким образом, не из-за снабжения осажденного Стокгольма провиантом, как часто ошибочно утверждается, а потому что «они не надеялись на жалованье, а на собственную удачу» (нем. «dewile se nicht up Besoldunge dehneden, sondern up der egene Eventuhre»), как писал Иоганнес Мейнерт, монахом-францисканцем из Торна. Также обозначение «братья», их более позднее имя «Ликеделер» (равноделящие) и их девиз «Друзья Божьи и враги всего мира» являются явными общими чертами с Вольными компаниями Столетней войны.
Историк Ханс Кордсен указывает на возможность того, что слово «vitailleurs», заимствованное из неклассической латыни в различные европейские языки, могло ассоциироваться с мародёрами из-за агрессивных методов поиска и добычи провианта снабженцами.
Как во Франции и Италии, так и в регионе Балтийского моря, длительная война со множеством фракций и меняющимися союзами создала предпосылки для возникновения самостоятельной компании. В конфликте между Мекленбургом и Данией за Швецию витальеры сначала сформировались как мекленбургские наемники, действующие на свой страх и риск, и тем самым начали свою самостоятельную жизнь как типичная солдатская компания позднего Средневековья. Их расцвет пришелся на период между пленением шведского короля Альбрехта в 1389 году и миром в Вордингборге в 1435 году. В это время они играли центральную роль как каперы и наемники на службе у различных группировок. Они переходили от королевы Маргрете Датской к королю Альбрехту Шведскому, от епископа Дерптского к герцогу Померанскому, от графов Ольденбургских и Голландских к фризским вождям. Северные страны были относительно малонаселенными и бедными. Соответственно, невелики были и армии, и флоты. Даже в лучшие времена витальеры насчитывали не более 2000 человек. Их самый большой флот, предположительно, состоял примерно из 100 кораблей, большинство из которых, впрочем, были лишь крошечными баркасами. Тем не менее, их предводителей по праву можно назвать северными кондотьерами.
Морской разбой и разбой на побережье существовали в Северном и Балтийском морях с тех пор, как там плавали корабли. В Средневековье его центрами были датские острова и часто необитаемые шведские и финские шхеры. Для пиратов без политической поддержки это была тяжелая жизнь. Им приходилось переживать бесконечные зимы в своих убежищах — иногда просто в болотах в шведской глуши. Но им также требовались места и материалы для починки своих кораблей, и они должны были иметь возможность сбывать добычу. Последняя лишь в редчайших случаях состояла из денег, а чаще всего — из сельди, зерна и, в более удачных случаях, из сукна или пива. Таким образом, им были нужны скупщики краденого, которые покупали груз за монеты, чтобы можно было заплатить команде и приобрести необходимые припасы и оружие. Надежные гавани были, следовательно, краеугольным камнем для пиратов, и на протяжении всей своей истории они постоянно искали места для стоянки и сбыта.
В мирное время политическое давление Ганзы препятствовало тому, чтобы пиратам предоставляли безопасное убежище, а также затрудняло скупку краденых товаров, и их жалкое существование находило не так уж много подражателей. Дело изменилось, когда возник конфликт между Данией и домом Мекленбурга. В 1363 году Альбрехт III Мекленбургский стал королем Швеции. Многочисленные немецкие рыцари-наемники, которых он привез с собой для поддержки, не сделали его популярным среди населения. Критической ситуация стала, когда после смерти датского короля Вальдемара мекленбуржцы также предъявили претензии на датский трон. Дочь Вальдемара Маргрете, одновременно вдова норвежского короля, в свою очередь, потребовала трон для своего сына Олафа. После того как датчане решили в пользу Олафа, мекленбуржцы немедленно начали выдавать каперские свидетельства, а Росток и Висмар открыли бывшим пиратам свои порты. Предприимчивые мекленбургские дворяне тут же начали снаряжать корабли. Подобно тому как их сухопутные собратья объединялись с друзьями и родственниками и подстерегали купцов, так и мекленбуржцы при случае складывались, чтобы купить корабль. Если денег не хватало, закладывались части имущества, а взносы потом приходилось зарабатывать мечом. Как в Империи распри любого рода всегда были желанным поводом для легального грабежа на дорогах, так и пиратство на Балтике с помощью каперских свидетельств получило официальный оттенок. Многие из известных мекленбургских дворянских родов, такие как Рантцау или Мантойфель, имели того или иного капитана среди витальеров.
Для войны на Балтике не требовались большие, дорогостоящие галеры, как в Средиземноморье. Крупные предприниматели, правда, располагали коггами с экипажем около 50 человек, но основная масса использовала лишь усовершенствованные рыбацкие лодки.
Пушки на этих кораблях еще не применялись. Сражались мечами, топорами и абордажными ножами. Те, кто мог себе это позволить, носили для защиты шлемы-шапели, кожаные куртки и кольчуги. Каперы из «благородных» могли позволить себе латные и бригантные элементы доспеха. Популярным, как и среди всех мореходов, был арбалет, который применяли с марсовой корзины или носовых и кормовых надстроек. Позднее распространение получают и пороховые ручницы, и аркебузы.
Команды состояли из безработных моряков и социальных низов ганзейских городов, бедных рыбаков и крестьян из глубинных районов. Ганзейский хронист Реймар Кок оставил красочное описание этого народа: «Не описать, что за вольный и дурной народ сбегался из всех стран из крестьян и горожан, из слуг и прочего вольного народа, которые все не желали работать, они нанимались, они все хотели разбогатеть за счет бедных датских и норвежских крестьян».
Первый кризис для каперов наступил, когда в 1379 году Альбрехт заключил перемирие с Данией. Некоторые из вольных предпринимателей после этого, вероятно, удалились со своей добычей восвояси. Но основная масса либо все еще имела долги, либо просто вкусила крови. Поскольку мекленбургские гавани для них закрылись, они грабили из Дании. Королева Маргрете смотрела на это не без удовольствия, поскольку хотела ограничить власть Ганзы. Мекленбургские наемники превратились в интернациональный отряд из датчан, голштинцев, шведов, фризов, поморян, балтов и других. Однако, когда Росток и Висмар перестали блокировать своими вето ганзейские карательные акции, давление Ганзы стало для Маргрете слишком сильным, и она была вынуждена совместно с ней выступить против морских разбойников. Вряд ли боролись с ними слишком жестко, поскольку при неясной политической обстановке каждый хотел оставить за собой возможность использовать в будущем проверенное войско.
«К счастью», малая война вскоре началась снова. Империя Маргрете, унаследовавшей от супруга Норвегию, после смерти ее сына казалась легкой добычей для голодных мекленбуржцев. Но королева вступила в борьбу и объявила своим преемником приемного сына Эриха Померанского. Когда же ей присягнула и враждебная мекленбуржцам шведская знать, Альбрехту пришлось с войском отправиться в Швецию, чтобы защитить свои собственные владения. В 1389 году он со своими закованными в броню немецкими рыцарями-наемниками был наголову разбит на болотах у Фальчёпинга и попал вместе с сыном Эриком в датский плен.
После этого каперская война разгорелась по-настоящему. Наступило великое время витальеров. Герцог Иоганн, кузен Альбрехта, занял лояльный Стокгольм и по пути еще разграбил Готланд, чтобы пополнить свою военную казну. У Уппсалы он уничтожил крестьянское ополчение, а затем беспрепятственно грабил в Швеции. Мекленбургское дворянство теперь спускало на воду любую посудину, на которой еще можно было выйти в Балтийское море, вооружало своих слуг и вербовало социальное дно ганзейских городов. Один хронист пишет об этом: «В том же году, когда корабли из Ростока и Висмара с герцогом Иоганном направлялись в Стокгольм, тогда ростокцы и висмарцы велели объявить, что тот, кто желает испытать счастье на свою свободную добычу и на свой собственный счет, дабы грабить и вредить королевствам Дания и Норвегия, должен явиться в города Висмар и Росток, чтобы получить каперские свидетельства, где им также дозволяется свободно делить, обменивать и продавать награбленные товары».
Ганза бойкотировала торговлю со странами Маргрете, поскольку должна была опасаться за свою монопольную позицию в случае объединения трех королевств. Тем не менее, больше всех от каперов страдали ганзейские корабли. За исключением Висмара и Ростока, ганзейские города не признавали каперских свидетельств. Снова и снова снаряжались карательные экспедиции, и даже если те могли предъявить каперские свидетельства, пленников чаще всего приговаривали к смерти. Один корабль из Штральзунда как-то раз взял так много пленных, что цепей не хватило, и витальеров пришлось посадить в бочки, где они и оставались до своей казни. Но эти маленькие успехи отпугивали лишь немногих. В 1393 году витальеры при участии мекленбургской высшей знати разграбили богатый норвежский Берген, причем не пощадили и ганзейских купцов.
Чтобы опередить мирные планы Ганзы, датчане начали осаду Стокгольма. Защита города состояла в основном из водных пространств и вала из деревянных досок. В этих боях витальеры использовались обеими сторонами. Они еще не были сплоченной группой и всегда находились в поисках военной службы и добычи. Зимой 1393-1394 годов шведы попытались штурмовать вал по льду. Мекленбуржцам под командованием их капитана Отто Пеккателя удалось отбить атаку. Эти бои в безжалостный холод, на замерзших протоках и покрытых льдом деревянных укреплениях, имели мало общего с рыцарскими битвами. Реймар Кок сохранил описание одного такого боя. Часть каперов, будучи блокадопрорывателями, снабжала осажденный Стокгольм провиантом, откуда затем часто ошибочно и выводилось название «витальеры». Восемь из этих кораблей вмерзли в лед у шведского побережья. Поскольку их капитан опасался нападения датчан, он приказал рубить в лесу деревья и соорудить из стволов вал вокруг кораблей. Этот вал полили водой, так что лед крепко скрепил стволы, а снаружи образовалась ледяная поверхность. Когда датчане атаковали, они, несмотря на свое превосходство, не смогли преодолеть скользкий вал. Им пришлось отступить и начать строить штурмовую машину, которую они называли «кошка». Капитан висмарцев тогда ночью велел расколоть большие льдины перед валом. На следующий день эти проруби снова замерзли, но под наступавшими датчанами тонкий лед проломился. «Но есть старая поговорка: большая поспешность редко дает хороший отдых. Так было и с датчанами на этот раз, ибо они падали в воду кучами, и один напирал на другого, так что несколько человек утонули в тот день. К этому урону они получили еще и насмешку, ибо те, кто был на висмарских кораблях, кричали: Кис, кис, кис! Так обычно кричат, когда подманивают кошек».
Война затягивалась, и витальеры с благословения той или иной стороны вели выгодную каперскую войну. Можно представить, что предусмотрительные капитаны запасались каперскими свидетельствами с обеих сторон, чтобы в зависимости от обстоятельств поднять нужный флаг. Со временем потери Ганзы в морской торговле стали слишком велики, и она усилила давление на Данию, чтобы положить конец войне. В 1395 году Маргрете наконец согласилась на мир в Фальстербо. Ганза авансировала выкуп за Альбрехта и получила в залог яблоко раздора — Стокгольм. Для витальеров, которые в то время в основном находились с датчанами под Стокгольмом или плавали в качестве каперов и блокадопрорывателей для мекленбуржцев, одним ударом была уничтожена их правовая и жизненная основа. Еще вчера — желанные вспомогательные войска, сегодня они должны были к июню очистить море.
С окончанием войны крупные флотилии распались. Наемники разделились и образовали небольшие группы, но оставались на связи и ждали лучших времен. Некоторые, накопившие достаточно добычи, удалились к гражданской жизни. Первые группы отплыли в Северное море, где в бесконечных распрях графов Голландии и Ольденбурга, фризских вождей и ганзейских городов хватало работы для опытных каперов. Часть осела на финском южном побережье у Або и Выборга и нападала на купцов, направлявшихся в Новгород. Оттуда они также предпринимали грабительские походы по следам варягов далеко вглубь России. Другие отправились в Норрланд, где из крепости Факсенхольм — в современном Сёдерхамне — терроризировали Северную Швецию. Немало, однако, нанялись к Альготу Магнуссону, военачальнику Маргрете.
Но большинство витальеров оказалось на Готланде, где мекленбуржцы и датчане все еще были вовлечены в малую войну за остров. Уже в апреле 1395 года один из мекленбургских герцогов отплыл из Ростока с флотилией из вассалов и пиратов на Готланд и занял Висбю. Хотели создать свершившийся факт, прежде чем владение Готландом будет урегулировано в мирном договоре. Маргрете послала на Готланд своего военачальника Свена Стуре, чтобы оттеснить мекленбуржцев. Среди его войск было много новонавербованных пиратов. Обе стороны после заключения мира получили значительное пополнение из числа безработных витальеров. О боях на острове ничего не известно, но маловероятно, что старые боевые товарищи сражались друг с другом слишком ожесточенно. Так, мекленбуржцы под своим испытанным капитаном Отто Пеккателем удерживали Висбю и сидели на шее у горожан. Люди же Стуре, напротив, заняли большую часть острова и донимали крестьян. Вероятно, обе стороны направляли энергию больше на проплывавшие мимо корабли, чем на борьбу друг с другом. Тем не менее, конфликт был обременительным, и вот в какой-то момент, бряцая оружием, они встретились для первых переговоров. За пивом и рассказами о совместных прошлых набегах, общих знакомых и родственниках они, должно быть, быстро нашли общий язык. Аргументы известны. Старые воины ругали «позорный мир», который навязали мекленбуржцам и датчанам ганзейские купцы. Миром правили торгаши, и не осталось больше чести, которую можно было бы снискать. Короче говоря, они быстро договорились. Неизвестно, когда именно Стуре перешел к мекленбуржцам; во всяком случае, он и его противник Отто Пеккатель вскоре стали неразлучными товарищами.
Чтобы не потерять влияние с возникшей таким образом пиратской республикой, Альбрехт в 1396 году послал на Готланд своего сына Эрика. Эрик позволил пиратам, среди которых мекленбуржцы как старые покровители каперов имели хорошую репутацию, провозгласить себя королем Готланда. С этой прочной базой посреди Балтики под покровительством Эрика быстро развернулась оживленная каперская война. С успехом рос приток кораблей и людей. Тогда и предприимчивые герцоги Померанские Барним и Вартислав не пожелали дольше оставаться в стороне и открыли свои порты для витальеров.
Кажущаяся растущая сама по себе власть побудила мекленбуржцев к новым внешнеполитическим авантюрам. В конце концов, им еще предстояло награбить выкуп за Альбрехта, ведь без него Стокгольм должен был отойти Дании. Они протянули руки к Прибалтике. Кузен короля Альбрехта укрепился с большим отрядом витальеров в Дерптском епископстве и начал оттуда переговоры с Литвой. Этим, однако, он вызвал на сцену Немецкий (Тевтонский) орден, который не желал иметь эту силу у себя под боком. Орденское войско вторглось в епископство и опустошило его. Витальеры предприняли карательные походы на территорию Ордена. Но с военной мощью Ордена они не могли справиться. После неудачной осады Дерпта им пришлось заключить мир и уйти.
Мало этим впечатленные, новые друзья Свен Стуре и Отто Пеккатель стали готовить крупное нападение на занятый ганзейцами Стокгольм. В 1397 году они вышли в море с 47 кораблями и более чем 1000 человек. С такой силой они, вероятно, смогли бы захватить Стокгольм и превратить его в одну из своих баз. Но затем Эрик умер в Висбю, и нападение было прервано, поскольку сначала на Готланде нужно было урегулировать соотношение сил. Поскольку Альбрехт тоже не хотел быть обойденным, он послал на остров своего племянника Иоганна. Однако там его не очень-то жаждали при дележе добычи. Но простой народ витальеров любил мекленбуржцев, поэтому его приняли в круг. С тех пор правили Иоганн, Стуре и вдова Эрика. Все получали долю добычи и хорошо проводили время.
Ганза, правда, снова и снова снаряжала так называемые корабли мира, захватывала отдельных каперов и насаживала их свежеотрубленные головы на колья, но успех был равен нулю. Жаждущий добычи дворянство с берегов Балтики и моряки в портах заполняли бреши быстрее, чем их можно было вырубить мечом и топором. На крупную акцию Ганза не могла собраться, поскольку некоторые города открыто симпатизировали мекленбуржцам и к тому же хорошо наживались как скупщики краденого. Кроме того, на ганзейских съездах деньги всегда было добывать крайне сложно. Но это войско авантюристов, которое к тому времени собралось на Готланде, нельзя было впечатлить парой отдельных кораблей мира.
Но тут у витальеров появился новый могущественный враг: Немецкий орден. Дело было не только в кораблях Ордена, которые постоянно захватывались, и конфликте из-за Дерпта. Орден отчаянно искал новую задачу. С принятием христианства в Литве его основная задача — миссия среди язычников на востоке — отпала. При императорском дворе в Праге даже строили планы переселить Орден целиком к турецкой границе в Венгрию. Это причиняло господам в белых плащах бессонные ночи. И вот они внезапно обнаружили новую причину оставаться на своих жирных бенефициях — разбойничьи и безбожные деяния витальеров. Дипломатам Ордена даже удалось добиться, чтобы витальеры были отлучены папой от церкви. Орден теперь планировал крестовый поход против Готланда. Сначала померанских герцогов с помощью демонстрации орденского флота убедили не терпеть более пиратов в Щецине и на Рюгене.
После того как Орден собрал один из крупнейших военных флотов на Балтике, нападение последовало неожиданно в марте 1398 года. Эту дату намеренно выбрали так рано, чтобы застать витальеров еще в гаванях. И те были застигнуты врасплох. Орден высадил сильное рыцарское войско с многочисленной пехотой и пушками. Среди значительно более слабых витальеров началась паника. Сильно укрепленный Висбю с враждебными горожанами в тылу удержать не удалось. В остальном на острове у них оставались лишь отдельные башни-убежища, крепость Ландескроне и несколько опорных пунктов, укрепленных земляными валами и частоколом. Орден потребовал от герцога Иоганна сдать Висбю и быстро подавил слабое сопротивление на острове. В мае, вероятно, при содействии населения, Висбю был взят. Иоганн, вдова Эрика и Стуре капитулировали. 400 витальерам было разрешено свободно покинуть остров, остальные, как сообщается, были перебиты.
После падения Готланда витальеры снова распались на отдельные группы. Иоганн вернулся к дяде Альбрехту, Стуре и Пеккатель со своими людьми отправились в последнее безопасное место, которое у них оставалось: крепость Факсенхольм в Норрланде. Там они получили новое пополнение и вскоре контролировали большую часть Северной Швеции. Но Маргрете не была более намерена это терпеть и послала войско под командованием своего военачальника Альгота Магнуссона, которое осенью осадило Факсенхольм. Факсенхольм, как и большинство замков на севере, не был крупным сооружением. Подобно Ландескроне на Готланде, он состоял из одного массивного блока здания с башней на одном углу. Хотя это было идеальное разбойничье гнездо, но осажденным витальерам стало тесно. Более 100 человек толпились в немногих холодных помещениях. Продовольствие стало заканчиваться. В отчаянии витальеры попытались штурмовать шведские укрепления, но были отбиты с большими потерями. Изнуренные голодом, Стуре вступил в переговоры и сдал замок в октябре 1398 года за выкуп. Витальеры отделались легко. Но Маргрете не хотела разрывать контакт с дешевыми и опытными вспомогательными войсками. По ее мнению, Ганза слишком уж тайно сговаривалась с мекленбуржцами. Кроме того, она по-прежнему считала Готланд частью своей империи. После того как в 1399 году она объявила амнистию, многие бывшие витальеры прибыли в Швецию и поступили к ней на службу. У нее было для них применение, ведь Орден не был готов отдать Готланд. В ноябре 1403 года под руководством Альгота Магнуссона неожиданно последовало датское нападение на Готланд. Войско численностью максимум 2000 человек состояло из смеси шведов, датчан и мекленбуржцев; среди них также было много витальеров под командованием Свена Стуре и Отто Пеккателя.
Датчане соорудили на острове укрепленные лагеря, самым мощным из которых был Слите на восточном побережье. В рождественский вечер они предприняли внезапное нападение на Висбю, но оно было отбито. Витальеры отомстили за свое последнее поражение сельскому населению, которое они безжалостно грабили и убивали. В феврале высадились первые корабли Ордена. Они доставили сильное войско подмоги с 1500 человек и 500 лошадьми. Но на этот раз витальеры не позволили застать себя врасплох. Они оказали орденским рыцарям упорное сопротивление, одних только лошадей были убиты сотни. Стороны вели кровавые бои за небольшие полевые укрепления и засеки. Перелом наступил лишь с подкреплениями, с которыми в мае высадился верховный магистр Ульрих фон Юнгинген. Орденский флот блокировал Готланд, чтобы предотвратить приток новых витальеров. В конце концов, витальерам пришлось отступить в свою крепость Слите и замок Ландескроне. После недели обстрела из тяжелых орудий Ордена гарнизон Слите вынужден был сдаться. Ожесточенность боев подтверждают недавние находки массовых захоронений с остатками кольчуг и оружия, а также тот факт, что защитникам был предоставлен свободный уход. В июне сдался и гарнизон Ландескроны, также получивший свободный уход. Орден достиг своей цели и не желал затягивать боевые действия.
Таким образом, виталийские братья потеряли свою важнейшую базу, и поскольку под политическим давлением Ордена ганзейские города в качестве мест для стоянки и сбыта для них оставались закрыты, выжившим пришлось искать новые охотничьи угодья. Многие отправились в Северное море, другие продолжали участвовать в боях на Балтике на разных сторонах, а после мира в Вордингборге даже крупные группы поступили на службу к Немецкому ордену, который теперь в войне с Польшей щедро дарил прощение опытным воинам. История каперов не закончилась с падением Готланда, но история витальеров как Вольной компании — да.
Post Scriptum
Самой знаменитой фигурой среди витальеров стал Клаус Штёртебекер, действовавший в конце XIV века — своего рода Флориан Гайер на воде. О его ранней жизни и происхождении, судя по всему, незнатного, достоверных сведений практически не сохранилось. Даже его имя окутано легендами: «Штёртебекер» считается прозвищем, возможно, происходящим от нижненемецкого призыва выпивать бокал одним махом, а его настоящее имя, возможно, было Иоганн. Таким образом, сколь-нибудь точная биография этой личности почти недоступна для историков.
Достоверно известно лишь то, что он пиратствовал на Балтике в самый разгар деятельности витальеров и был казнен примерно в 1401 году. Однако его образ оказался прочно замешан на фольклоре, породив множество легенд. Наиболее известная из них повествует, что перед казнью он выпросил у палача обещание сохранить жизнь тем своим товарищам, мимо которых он сумеет пробежать после отсечения головы. Согласно преданию, обезглавленное тело преодолело одиннадцать шагов, прежде чем палач подставил ему подножку. Обещание, впрочем, было немедленно нарушено, и все одиннадцать пиратов были казнены. Впоследствии та же участь постигла и самого палача, который в запале заявил, что с той же легкостью мог бы обезглавить и весь городской совет.
Несмотря на то, что историческая достоверность этих рассказов более чем сомнительна, образ «спринтера без головы» прочно вошел в народную культуру. Под его именем варится пиво, памятники Штёртебекеру сегодня можно встретить в нескольких городах Германии, а песни о его подвигах продолжают перепеваться, превратив пирата позднего Средневековья в легендарную фигуру.
Post Scriptum 2
«12 метров без головы» (12 Meter ohne Kopf) — немецкий фильм 2009 года в жанрах драма, комедия, приключения, биография, история.
Сюжет: 1400 год. Суровый капитан Клаус Штертбекер и его помощник Михелс возглавляют самую отчаянную пиратскую команду во всей Восточной Фризии. Но во время последнего захвата торгового судна Клаус получает тяжёлую рану и решает навсегда оставить разбойничий промысел. Когда ничто уже, казалось бы, не может повлиять на капитана, Михелс случайно обнаруживает на борту их ветхого корабля оружие невероятной мощи, которое поможет им вновь утвердить господство на море.