В Московском соборе святых есть такие святые и новомученники, о которых можно найти крайне скудные сведенья. Краткость биографических сведений — это общая черта для казненных во время великого террора простых мирян. Чаще всего они вели так называемую «обычную жизнь» и никоим образом не помышляли, что войдут в историю как люди сильной веры. Вот такой интересный феномен: человек живет по накатанной колеи своего времени, как-то справляется с жизненными трудностями и вдруг вопрос в застенках НКВД об отречении от веры разделяет всю его жизнь на «до» и «после». Больше всего лично меня потрясает некая приземленность, можно даже сказать визуальная обыденность столь значимого момента: простое помещение, простые люди и простая, привычная суета жизни за окном. И ничего особенного нет в судьбоносном дне, который определяет земную долю и небесную. Все как всегда, но... Прозорливость позволяла разглядеть за завесой обыденности значение вопроса.
Такие новомученники не были известными архиереями или священниками, лишь простыми верующими людьми, которые в момент испытания не отреклись от Христа и приняли смерть за веру. Сам факт ареста и расстрела по религиозно-политической статье удивляет своей бесчеловечностью. Если борьба с религией и сознательное мученичество священников, которые стояли первыми на невидимой линии духовного фронта, объяснима логически и может расцениваться как жесткое противостояние и проявление нечеловеческой ненависти ко всему православному, то как объяснить смерти простых православных, которые смогли сказать сознательное нет на предложение спасти свою жизнь, но потерять душу? Выскажу частное мнение: это не жестокость, это нечто страшное, прорывающее завесу привычного представления о жизни, вопрос, звучащий с другой стороны...
Мученик Николай родился 9 декабря 1919 года в городе Москве в семье кузнеца Ивана Гусева. Родителей своих Николай не помнил, так как отец умер во время гражданской войны, а мать в 1920 году, и мальчик воспитывался у бабушки. В 1926 году и она скончалась. Из родственников у Николая осталась только тетка в Москве, у которой он время от времени находил себе приют. В тридцатых годах Николай выстроил себе шалаш и вырыл землянку в лесу неподалеку от Реутова, вблизи святых источников у села Косино. Зарабатывал на жизнь он тем, что сдавал утильсырье, а также продавал грибы. Постепенно он стал известен как блаженный и прозорливый человек, который может исцелять. В шалаше у него было иконы и лампады. Кроме того, Гусев благоустраивает новые святые источники.
Основные сведенья нам известны только из протоколов допроса. Он был арестован с большой группой верующих людей, в том числе священников, монахов, монахинь. Обвинительного материала на него не хватало. По сути, перед следователями был одинокий больной молодой человек, глубоко верующий и уповающий на Бога во всем. Следователям было известно, что Николай лечился от душевной болезни, что, возможно, именно его ментальное здоровье не позволяло ему вести более социализированный образ жизни. С целью сбора дополнительных сведений на Николая было решено привлечь свидетелей, которые дадут дополнительные показания. Таким свидетелем стал житель села Косино Петр Чепурко, который показал, что Гусев является юродивым и исцеляет людей. В результате обвинение Николая звучало следующим образом:
«... являлся участником контрреволюционной церковно-монархической группы. В контрреволюционных целях среди верующих распространял слухи, что в посёлке Косино открылись святые источники, на которых происходят исцеления, и организовывал паломничества верующих. В лесу около источников он устроил себе шалаш, в котором производил приём верующих и обрабатывал их в контрреволюционном духе, то есть в преступлении, предусмотренном статьёй 58 пункт 10 и 11 УК РСФСР».
Цитата https://foma.ru/muchenik-nikolaj-gusev-9-12-1919-09-10-1937.html
Далее следователь отмечал, что на допросе Гусев вёл себя твёрдо и отказался подписывать протокол! Хотя, как мы помним, он лечился от душевной болезни и не мог социализироваться в силу этой болезни. Встает вопрос, насколько четко он понимал и осознавал то, что с ним происходит? Твердость и стойкость во время допроса свидетельствуют о ясности сознания и осознанности выбора и понимании предстоящей кары! Для меня остается вопрос: как допрос и суд над таким молодым и не очень здоровым человеком вписывается в гуманность атеизма и внимание к человеку? После такого все рассуждения о «светлом будущем» и «заботе о людях» со стороны представителей коммунистической морали кажутся обыкновенным фарсом.
8 октября 1937 года тройка при УНКВД СССР по Московской области приговорила к расстрелу шестнадцать из двадцати двух арестованных человек, в том числе и Николая Ивановича Гусева. Он был расстрелян на следующий день, 9 октября, на Бутовском полигоне и погребён в общей могиле.
Понять силу духовоного подвига простого человека, который не готовился, не жил духовной особой жизнью и который неожиданно был поставлен перед роковым выбором, можно во всей глубине только пережив около смертный опыт и испытав животный страх потери жизни. Как велика его власть, как силен он, как заглушает он голос разума, души и перечеркивает все, оставляя только упрямое эгоцентричное желание выжить и жить любой ценой. И как же должна быть сильна душа, сказавшая вопреки такому страху нет и выбрав иной путь!
Читая биографию Николая сложно сдержать эмоции. В голове звучит только один вопрос, за что? И самое удивительное, что его преследователи и мучители, сотрудники НКВД, были люди, которые хоть и планировали, наверное, но все же, скорее всего, не прожили дольше чем он и попали под косу 37 года. Надеюсь, их имена не будут сохранены в памяти. И другие, не связанные с ними родственными узами, не вспомнят их и не помянут добром. А сила духа Николая останется на нашей земле и укрепит веру, поможет людям и не раз он вспомнится в молитвах добрым словом совсем чужими ему людьми там где-то в 22 веке от рождества Христова.