Не воспринимает нападки в свою сторону и готов выходить на бой только с соперниками, которых уважает.
В октябре 2025 года легендарный российский боец ММА Федор Емельяненко стал гостем редакции «СЭ» и дал большое интервью шефу отдела единоборств Илье Алексееву. В отрывке ниже — рассказ Емельяненко о поединке с Микро, травмах и треш-токе от Орловского.
«Наш бой с Мирко хотели провести в Японии, мы подписали соглашение. Но...»
— Был разговор о нашем реванше с Мирко, — отметил Федор. — На меня выходили не так давно, одна организация — чтобы провести наш бой в Японии спустя 20 лет. Но, к сожалению, по техническим причинам не получилось этого сделать.
— По правилам бокса?
— Да, по правилам бокса. Мы подписали соглашение. Неправильно будет озвучивать [условия], потому что это мероприятие не состоялось. Но определенную подготовку я уже начал делать. Наверное, Мирко тоже. Переговоры со мной вели из Японии.
— Мирко сейчас в классной форме. Как и вы.
— Только и осталось, что за формой смотреть! (Смеется.) Я свою форму благодаря боксерам набрал. Хожу тренироваться в ЦСКА — к Дмитрию Григорьевичу Каракашу и к тренеру Игорю [Бунину], последнему чемпиону СССР. И он мне постоянно: «Качай-качай-качай! Из стороны в сторону раскачивай корпус! Как Тайсон! Чтобы по тебе не попали! Качай! Смещайся!» И из-за этих раскачиваний у меня все сгорело — с живота ушло, с боков ушло, я пресс свой увидел! (Смеется.)
— То есть у вас пресс кубиками появился?!
— Ну, сейчас, может, нет, а тогда, наверное, да (Улыбается.). Всю тренировку качаешь, еще и два раза в день. Я сильно похудел, конечно.
Новинка в «СЭ»: Какая сборная самая дорогая в мире? Спортивные тесты и квизы (здесь)
«Чтобы поспать, принимал обезболивающее»
— Учитывая, что год назад сделал операцию на плече, сейчас практически каждый день прорабатываю плечи. Слава богу, восстановился, все отлично, спасибо людям, которые поучаствовали в этом. Я их, кстати, отблагодарил в соцсетях. Но никто из СМИ это не обозначил — в этом минус наших СМИ. Этим постом хотел отблагодарить людей, которые мне помогли. Миленин Олег Николаевич, Бушков Федор Анатольевич. Там [в посте] обозначены все. Восстановился, спасибо этим людям. Но СМИ выставили, что я показываю свою форму... Сейчас приходится прокачивать плечи. Валек [Молдавский] недавно подошел, говорит: «У тебя плечи как в молодости!» — «Валек, я только и делаю, что плечи качаю!»
— А сколько весите?
— Сейчас килограммов 106-108. Иногда 110, когда подразъемся чуть-чуть.
— Расскажите тогда про силовые.
— Ноги не убиваю прокачкой. Много скакалки делаю, очень много бегаю. Ну и боксерские передвижения.
— Физическая активность у вас есть каждый день?
— Да, стараюсь. Иногда бывает, конечно, что хочется отдохнуть, — тогда беру паузу.
— Но с железом работаете по-любому.
— Из-за плеча работаю не с железом, а на тренажерах.
— Когда у вас эта травма случилась?
— Она накопилась. Врач мне делал операцию и сказал, что она была три в одной. Нарост, артроз, губа разорванная. Мне все это переделали, перекрепили. Слава богу, у меня был замечательный врач, сделал мое плечо, и сейчас чувствую себя хорошо.
— На встрече с детьми в Старом Осколе вы отметили, что эта травма мешала вам бороться. Получается, это та самая причина, почему в боях вы перестали использовать борьбу?
— Да. После моего возвращения... да и до немного она застала. Но в основном после возвращения. Скажем так: чтобы поспать, я принимал обезболивающие. Поэтому в последние 10 лет такая подготовка была, вся. Но я очень рад, что Господь дал мне побиться. И моих ребят сейчас знает весь мир, для меня большая радость, большое счастье, что помог им немножко. Значит, я не зря возвращался.
— Жаль, что ко второму бою с Бейдером вы подошли не в лучшей форме. Мы видели вас в поединке с Тимоти Джонсоном. Это были два совершенно разных Федора.
— К сожалению, переболел всем, чем можно было переболеть. Я принял решение выйти. Мне хотелось уже закончить эту историю. Она висела, у меня дети рождались, переносить не хотелось, потому что большие объемы были, но так получалось, что в последний момент у меня слетала вся подготовка, и я заболевал. Но, слава богу, все прошло без последствий [для здоровья].
— Насколько понимаю, для вас важно было сдержать слово перед Скоттом Кокером — и отработать все три боя по контракту.
— Знаете, это человек, с которым не нужно было никаких контрактов. Вот сколько я с ним работал, это единственный в этой индустрии человек... До этого [промоушены] давали деньги менеджерам, лишь бы опустить бойцу гонорар. Практически во всех организациях. А с ним как проговорили, ударили по рукам и ему в принципе не нужны были контракты. Контракты с ним были формальностью.
«Судя по тому, что изрыгается изо рта Орловского, без последствий от того удара не обошлось»
— Будет все-таки у вас бой по боксу, как думаете?
— Бог даст — будет.
— Сложно такой бой сделать. Тут нужен и соперник типа Мирко. И организатор, который сможет нормальные условия предложить.
— Посмотрим. У нас чуть не получилось, скажем так. Хотя мы уже соглашения подписали. Ну, поживем — увидим.
— Вы проигнорировали вызов Андрея Орловского.
— А что говорить? Как реагировать? Не знаю, что сказать... Наверное, не обошлось без последствий после того удара (имеет в виду победу над Орловским нокаутом в январе 2009 года. - Прим. «СЭ»). Судя по тому, что изрыгается из его рта.
— Это единственный человек, который, так скажем, треш-ток в вашу сторону включает.
— Я на бесовском языке не разговариваю. И на эти вещи не ведусь. Сербский патриарх Павел сказал такую вещь: «Нас можно обидеть ровно настолько, насколько мы сами обидимся». На меня кто-то может каплю из стакана пролить, и я могу вскочить, начать руками махать и в грудки вцепиться. А можно понять, что человека колбасит внутри, как ему плохо живется, что у него такая злоба. Потому что нездоровый это разговор. Допустим, мы как-то с Мирко пересеклись, по-доброму пообщались, как старые друзья. «Как ты?» — «А ты как?» По-хорошему, без всякого. И мне интересно с ним биться, я готов. Наш бой до сих пор вспоминают. И здесь я был бы готов, но когда тебя начинают пытаться зацепить, на какую-то мерзость вывести — я на нее не ведусь.
— То есть если и организатор боя с Орловским найдется, вы от этого боя откажетесь, потому что Андрей резко высказывается?
— Ну конечно. Зачем? Сейчас время такое. Но Господь, он во все времена один и тот же. Можно говорить: «Я верую в Бога», а самому какие-то пакости делать или говорить мерзости. Такого быть не может. Если мы надели крест — мы должны нести этот крест.
— Дмитрий Смоляков говорил, что компания Netflix была заинтересована в вашем поединке с Орловским, что у вас большие финансовые запросы, что вы не согласны биться меньше чем за 1,5 миллиона долларов, а Орловский — меньше чем за миллион. Были переговоры?
— Вообще ни с кем не было таких переговоров. Вообще. Там и Конор Макгрегор что-то заявлял, и в Казахстане, и Умар Кремлев — кто только не готов был организовать бой, но все это так — слова. Те люди, с которыми я вел переговоры, — они никак не обозначили себя.
— Вы сказали про Казахстан. Какие впечатления остались от интервью казахстанскому YouTube-каналу, где вас спрашивали про Владимира Путина, СВО, спортсменов в политике?
— Неприятные. Потому что меня пригласили на интервью на спортивные темы. О ребятах моих поговорить, о спорте. Первая часть была действительно такая. А дальше пошли политические вопросы.
— А на согласование не просили?
— Нет.
— Почему не стали?
— Я сказал: зачем задавать такие вопросы? Мне ответили: это один из ведущих блогеров. Ну и что дальше разговаривать на эту тему? Я как считаю — так и сказал. Как есть, как я это вижу.
— Журналист там подарки вам дарил.
— Подарки мне, кстати, так и не пришли. Мне сказали, что их пришлют. Но так ничего и не пришло, так это все там и осталось.
— Это вас заставило быть более аккуратным в плане интервью?
— Я всегда стараюсь думать прежде, чем что-то сказать. В Евангелие написано: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься». Да и наши поговорки «Слово не воробей — вылетит, не поймаешь» и так далее. Конечно, нужно контролировать свои слова — что исходит из наших уст. Не только из уст. Даже если я под чужим ником напишу какую-нибудь гадость про кого-то — это же не значит, что это не вышло от меня. Может, вы не знаете, что это я, но Господь знает.