В общем, приходит как-то Пётр I в кабак «У трёх разбойников», смотрит — а там на полу его лучший друг, медведь Михайло Потапыч, в стельку пьяный валяется. Храпит так, что стёкла в окнах дребезжат, а в лапе ещё пустая чарка зажата.
Разгневался царь-батюшка:
— Это что за безобразие?! Кто моего Михайлу до такого состояния довёл?!
Бросился кабатчик к ногам царя:
— Ваше Величество, мы не виноваты! Он сам пришёл, сам потребовал. Мы уж его и уговаривали, и выпроваживали — он нас лапищей чуть не по голове съездил! Мол, не мешай культурно отдыхать.
Пётр I погрузился в раздумья. Вышел на крыльцо, разозлённо крутит ус. И тут видит — идёт по улице старый солдат, отставной, грустный такой.
— Ты кто такой? — спрашивает Пётр.
— А я, Ваше Величество, Иван, отставной солдат. От службы государевой уволен, вот теперь не знаю, куда себя деть. Тоска зелёная.
Озарило тут Петра.
— Так, Иван, служить хочешь?
— Так точно! Царю и Отечеству — всегда!
— Отлично. Вот тебе задача важнейшей государственной важности. Видишь, медведь в кабаке спит?
— Вижу, — говорит Иван.
— Это не просто медведь, это мой друг, Михайло Потапыч. Он, понимаешь, пристрастился к зеленому змию. Совсем спился. Забрал его у меня все бабы в деревне — то мёд у него воруют, пока он пьяный, то капусту на огороде топчут. Совсем от рук отбился. Так вот, задача твоя — вылечить его от пьянства. Найдешь способ — златом осыплю. Не найдешь — сам на медведя в борделе будешь работать, развлекать.
Задумался Иван. Дело нешуточное. Но делать нечего — согласился.
День первый.
Приводит Иван медведя в себя, ведёт его на берег Невы и начинает зарядку показывать.
— Ну-ка, Михайло Потапыч, давай, повторяй за мной! Наклоны, приседания! Для здоровья полезно!
Медведь на него смотрит как на дурака, зевает, ложится и засыпает.
День второй.
Ведёт Иван медведя в баню. Парят его, мочат вениками, в прорубь окунают.
— Сейчас, Михайло, все хмельные пары из тебя выйдут!
Медведь в бане расцвёл, порозовел, после проруби порычал довольно, но как только они прошли мимо кабака — медведь как рванёт в его сторону, так что Иван еле удержал на цепи.
День третий.
Решил Иван искусством его исцелять. Привёл в театр, на балет. Сидят, смотрят. Балерины порхают. Медведь сначала с интересом смотрит, потом хватает одну балерину за пачку и начинает её к потолку подбрасывать — ловить, мол, играем. В театре паника, Ивана чуть не арестовали.
День четвёртый.
Отчаялся Иван. Сидит на пристани, грустит. А мимо него старый рыбак лодку чинит.
— Что, сынок, невесел? — спрашивает рыбак.
Поделился Иван своей бедой.
Рыбак посмеялся:
— Алкоголизм, говоришь? Это болезнь не тела, а души. Ему занятие нужно, смысл. Чтобы забыл про выпивку.
И тут Ивана осенило.
Пошёл он к Петру и говорит:
— Ваше Величество, дайте мне разрешение, команду плотников и один списанный фрегат.
Удивился Пётр, но любопытство взяло верх — разрешил.
Поставили тот фрегат на суше, у самого главного кабака. И начал Иван медведя учить морскому делу. Сначала Михайло ворчал, не хотел. Но Иван был настойчив.
— Это, Михайло, брашпиль. Крути его, якорь поднимать будем!
— Это ванта, за неё дергай, чтобы парус поставить!
— А это, братец, компас. Смотри, где север, а где юг.
Медведь, хоть и зверь, а умный. Стал втягиваться. Ему понравилось. Рычал команды (на своём медвежьем), канаты грыз, паруса рвал, но дело спорилось. Он забыл про кабак! Целые дни они с Иваном на фрегате проводили.
Через месяц Пётр I пришёл с проверкой. Глядит — а медведь его, чисто вычесанный, в тельняшке (специально пошили), сидит на капитанском мостике, в подзорную трубу на город смотрит. А Иван ему докладывает:
— Так, Михайло Потапыч, с правого борта облачность, но к шторму не предрасполагает. Держим курс!
Умилился Пётр I до слёз.
— Иван, ты гений! Проси чего хочешь!
Скромничает Иван:
— Да мне, Ваше Величество, ничего не надо. Разве что... этот фрегат нам подарить. Мы тут с Михайлой дело новое задумали — грузы по реке возить. Первая в России медвежья речная компания!
Подарил Пётр им фрегат. И поплыли они по Неве, Иван и медведь-капитан. И всё у них было хорошо. Но однажды зашли они в один порт, а там местные купцы, желая угодить капитану-медведю, выносят ему бочонок мёда и штоф водки.
Замер Иван. Думает: «Всё, пропало дело. Сейчас сорвётся».
А Михайло Потапыч понюхал водку, сморщился, отпихнул её лапой. Потом взял бочонок с мёдом, отставил его в сторону. Подошёл к борту, посмотрел на свой корабль, на паруса, потрогал штурвал. Потом повернулся к купцам, посмотрел на них сурово и изрёк своё первое и единственное слово по-человечьи. Он ткнул лапой в себя, в корабль и громко произнёс:
— МЫ УЖЕ НА БОРТУ.