Суть происшествия
В конце минувшего года в столице завершилось судебное разбирательство по делу об изнасиловании, произошедшем у Останкинского пруда, в отношении сотрудницы телеканала «Матч ТВ».
Инцидент имел место в ночное время суток, 6 июля. Около половины третьего, девушка, находившаяся в телецентре, покинула его территорию и направилась в сквер, расположенный напротив водоема, где решила просто немного отдохнуть после рабочего дня и посидеть на скамейке.
Как раз в этот момент, на неё и напали эти пьяные отморозки, что позже подтвердила проведенная экспертиза. (Р. Б.)
Первый из агрессоров сильно толкнул девушку, после чего та упала на землю, перелетев через лавочку на которой сидела. После двое из нападавших успели надругаться над беззащитной жертвой. Только лишь благодаря тому, что в результате ожесточенной борьбы девушка всё-таки смогла вырваться из лап насильников и убежать, третий отморозок не успел ничего сделать,
Что происходило дальше
Как вы думаете, кто были эти озабоченные нелюди?
Кто бы сомневался...
Через сорок минут сотрудниками правоохранительных органов был задержан первый подозреваемый. Им оказался узбек - Мухриддин, 1998 года рождения, прибывший в город Москву с целью подзаработать. В дальнейшем были произведены аресты соучастников преступления - Бунеда, 1997 года рождения, и Жавохира, 2001 года рождения.
Малолетки гребаные... А с именами вообще засада...
Всем троим ушлепанам было предъявлено обвинение по статье «Изнасилование, совершённое группой лиц».
Суд вынес приговор: двоим, кто реально участвовал в преступлении, дали по 9, 5 лет в обычной колонии, а их подельник получил 4 года.
Но это было только начало кошмара, который этим отмороженным насильникам еще предстояло пройти.
Журналисты смогли поговорить с заключенными, которые рассказали, что им очень плохо в тюрьме. Они жалуются на ужасные условия и постоянные оскорбления от других заключенных.
Интересно. а чего они хотели?
Может быть каждодневный утренний подъём их национального флага, отличное отношение и кормежка национальными блюдами на свежем воздухе, вплоть до коленопреклонения и даже быстрое освобождение? А сокамерники наверное прям сходу должны были эту тройню «короновать»?
Это уж фигушки!!!
Приговор означал для этих животных не просто лишение свободы.
Это означало, что они попали в место, где законы не действуют, а есть свои особые правила, законы. Для мигрантов, которых осудили за серьёзные преступления, жизнь в колонии превращается не просто в сложное испытание, а в постоянную борьбу за выживание. Там нет друзей или помощников, на которых можно положиться. Тем более по такой паскудной статье.
Вот, что рассказал один из этих насильников - Мухриддин:
- Сразу, как только мы вошли на территорию, всё стало ясно. Администрация молчит, но зэки уже всё знают: кто ты, за что сидишь, и какой у тебя будет статус. Никто тебе слова не скажет, но взглядом покажут - ты не с ними.
Справка...
В первый же день новеньких сразу проверяют. Их просят назвать статью и задают кучу вопросов. Скрыть что-либо просто не реально. Информация тут разлетается быстрее, чем дым по бараку. В тюремной пищевой цепочке все уже знают, кто на каком месте.
А место таких - только у параши.
Жалуется второй нелюдь - Бунед.:
- Один подошёл, спросил:
«По какой статье?»
Я промолчал, но он всё равно знал - у них своя сеть. Потом мне просто сказали:
«Твое место в углу»».
Каждый день одно и то же. Подъём по звонку, проверка, распределение задач. Для «опущенных» выбора просто нет.
Вот, что у них в меню:
Такие идут на самые грязные и унизительные работы: чистка и уборка туалета, вынос мусора, очистка выгребных ям, драить полы в бараках.
А вот и третий насильник - Жавохир, жалостливо отозвался:
- Мне дали ведро, тряпку и швабру. Сказали: «Будешь мыть до блеска». Я попробовал сказать, что устал, что не справляюсь. Мне в лицо засмеялись: «Здесь никто тебя не спрашивает»».
Это не просто работа и не только тяжёлая физическая нагрузка. Она также определяет положение человека в обществе. Пусть даже если у кого-то есть навыки и у него «золотые руки», например, он умеет хорошо шить, чинить или строить, его к этому не допустят. Для таких «шнырей» остаётся только самая грязная и тяжёлая работа.
Жизнь в колонии основана на правилах, которые нельзя нарушать. «Обиженные» не могут пользоваться общей посудой, сидеть за общим столом или дотрагиваться до чужих вещей.
У них свое, обособленное местечко даже в бане. Оно находится в дальнем углу. Если они хотя бы случайно дотронутся до чужой одежды, то сразу же нарвутся на разборки.
- Я как-то случайно задел чужую кружку, - рассказывает Мухриддин, - Поднялся шум, будто я украл. Наказали быстро: ударом по лицу. И всё. Больше никто не разговаривал со мной.
С каждым днём круг возможностей сужается. Ты не можешь участвовать в общих разговорах, не имеешь права даже встать рядом с «мужиками». Постепенно человек начинает ощущать себя пустым местом.
Ну, кроме тяжелой работы и того, что ты изолирован, еще и издеваются постоянно. В бараке или на дворе всегда найдется кто-то, кто хочет тебя унизить. Это может быть просто слово, насмешка или даже пнуть и плюнуть могут.
- Один крикнул: «Эй, мигрант (в более грубой форме) иди сюда, помой ботинки». Я молча сделал, — рассказывает Бунед. - Потому что если откажешься, будет хуже. Лучше стерпеть унижение, чем получить кулаком по лицу или пинок.
Администрация тюрьмы не обращает внимания на эту проблему. Хотя по правилам охрана должна следить за тем, чтобы всё было в порядке, на самом деле те, кого обижают, не получают никакой защиты.
- Мы для них никто, - вздыхает бедолага Жавохир. - Если дерутся «мужики», охрана вмешается. Если бьют нас, то просто делают вид, что не заметили.
А Зима в колонии - это вообще жесть. Каждый день как борьба за тепло. Окна в бараках не закрываются нормально, сквозняки гуляют повсюду, а матрасы такие тонкие, что от холода, который исходит от промерзших досок не спасают. Вода в умывальнике не просто холодная. а ледяная, поэтому обычное утреннее умывание становится настоящим испытанием.
У некоторых сидельцев есть семьи и близкие на свободе, которым они передают посылки с теплыми носками, свитерами и одеялами. А вот у мигрантов, типа Мухриддина, Бунеда и Жавохира, такой возможности нет.
- У меня нет семьи здесь, - шепчет Мухриддин. - Одеяла тонкие, ночью мёрзнешь. Просишь у кого-то - смеются: «Ты здесь никто, иди забейся в угол и спи как есть». Холод пробирает так, что зубы стучат до утра. Бывает, что засыпаешь в одной позе, а когда просыпаешься, не можешь разогнуться.
Питание в колонии вообще жесть, сил не добавляет. Суп - просто теплая водичка с капустными листьями, каша - без соли и вкуса, кусок хлеба = вот и всё, что дают на кормежку. Кто-то получает посылки и делится со «своими». На самодельных плитках варят макароны или тушёнку.
Но для «опущенных», к которым относят мигрантов по их статье, дорога к общему столу закрыта. Им остаётся довольствоваться тем, что положено по норме, и смотреть, как рядом кто-то ест домашний хлеб или пьёт горячий чай с конфетами.
- Когда видишь, как другие сидят вместе и делят еду, - пускает нюни Жавохир, - сердце будто сжимается. Не от голода даже, а от того, что ты понимаешь, что тебя туда никогда не позовут.
Экстремальные климатические условия и ограниченный доступ к продовольствию приводят к быстрому истощению физических ресурсов организма. Данная проблема особенно актуальна для мигрантов, которые не располагают внешней поддержкой и не имеют возможности компенсировать дефицит тепла и пищи.
Но самое трудное для трех насильников, это не грязь, не холод и даже не тяжелая работа. Самое сложное — это одиночество. Они оказываются одни, и мир вокруг кажется маленьким, как маленькая комната с такими же одинокими людьми. В колонии их почти никто не видит, а если кто-то и замечает, то часто смеется над ними или издевается.
- Никто с тобой не разговаривает, кроме таких же, как ты, - сквозь сопли пыхтит Жавохир. - Иногда проходит целый день, а ты не произносишь ни одного слова. Даже собака во дворе слышит больше человеческой речи, чем мы.
Изоляция и молчание становится тяжёлым бременем. Вечером, когда свет выключается, каждый остаётся один со своими тараканами в голове один на один.
- Ты сидишь и думаешь: зачем жить дальше? - жалуется насильник Бунед. - У тебя нет будущего. Каждый день одно и то же: уборка, насмешки, издевательства. Это медленно убивает.
Некоторые зэки не могут справиться с трудностями и испытывают сильное давление. В бараках об этом стараются говорить тихо, но все знают, что иногда люди пытаются покончить с собой. Кто-то режет вены, кто-то пытается повеситься на простынях или других подручных средств.
Администрация всеми силами скрывает и пытается не предавать огласке эти случаи, но слухи всё равно быстро разлетаются. Для всех остальных это ещё одно напоминание: в этих местах человек может сломаться не только физически, но и морально.
- Страх и пустота съедают изнутри, - плаксиво добавляет Мухриддин. - Когда нет ни семьи рядом, ни товарищей, ни даже простого человеческого слова, жизнь превращается в бесконечный коридор, из которого нет выхода.
Колония вроде бы для того, чтобы людей исправить. Но на самом деле она ломает их. После выхода на свободу многие просто не могут вернуться к обычной жизни.
- Мы ошибку сделали - никто не спорит, - оправдывается Жавохир. - Но тут не исправляют. Тут делают так, что ты ненавидишь всех и всё. Когда выйдешь, уже не человек, а тень.
Двое остальных отморозков одновременно вторят, что если бы у них был шанс вернуться в прошлое, они бы никогда не совершили того поступка, который привел их в тюрьму.
- Не повторяйте наших ошибок. Ни одно удовольствие, ни одна сиюминутная слабость не стоит того, чтобы оказаться здесь, - предупреждают они. - Совесть всё равно будет мучить, а за решёткой вы узнаете, что такое настоящий ад. Здесь не жизнь, а медленная и мучительная смерть.
В конце интервью, когда журналисты начали говорить о самом трудном - о том, как их домогались и насиловали ли другие заключённые, Мухриддин, Бунед и Жавохир вдруг замолчали.
В ответ на прямой вопрос они опустили глаза, демонстрируя признаки смущения и, возможно, поиска визуального подтверждения своей позиции. Молчание, воцарившееся в данной ситуации, являлось красноречивым выражением их позиции, превосходящим по своей значимости любые словесные признания.
В колонии такие вопросы даже не нужно подробно объяснять, все и все и так знают, что это часть их суровой, но заслуженной повседневности.
«Их место у параши»
Вот как-то так...
Ваш друг - БомжИнформБюро (БИБ)