Анна, тяжело опираясь на перила, поднялась на третий этаж.
— Что же это такое, — пробормотала она, хватая ртом воздух и чувствуя, что его все равно не хватает.
Анна, двадцатипятилетняя красавица с румянцем во все щеки и неиссякаемой энергией, еще недавно рассекала волны в бассейне летом и мчалась на лыжах по снежным трассам зимой. Она была воплощением здоровья и силы. Все изменилось несколько недель назад.
Два месяца назад вышла замуж за Артема и переехала в его уютный, но душную квартиру, где всем правила его мать, Элеонора Степановна.
С тех пор все стало постепенно меняться. И вот теперь даже подъем на третий этаж без лифта превращался в пы тку: сердце колотилось как бешеное, дыхание перехватывало, а ноги наливались свинцом.
— Что со мной? — прошептала Анна, входя в квартиру и вглядываясь в свое отражение в зеркале.
На нее взглянула бледная женщина с тусклыми волосами и ввалившимися глазами.
Она всеми силами, пыталась унять дрожь в коленях.
— Я же была как сталь! Неужели жизнь со свекровью, постоянное опасение ей не угодить причина, что за такой короткий срок я превратилась в развалину? Недаром говорят, все от нервов.
Элеонора, Степановна, женщина с острым взглядом и железной волей, с самого начала была против этого брака своего единственного сына с Анной.
— Что ты в ней нашел, — не уставала повторять она. Даже в тот день, когда Артем привел невесту знакомиться с матерью, она, не стесняясь, когда сын вышел в другую комнату за конфетами к чаю, прямо сказала:
— Имей в виду. Если вы и поженитесь, брак долго не продержится. Сначала мой сын начнет из менять тебе, потом разведется. Я знаю моего сына, и ты не его типаж.
Анна опешила от такой откровенности, но промолчала. Только попросила Артема, что жить после свадьбы они будут отдельно.
— Конечно, отдельно. У нас же есть деньги на первый взнос. Как решили, сразу после свадьбы берем ипотеку.
Но ипотеку взять не удалось.
— Сыночек, я не ви но вата, — заламывала руки Элеонора Степановна, когда сын хватился, что их с Анной деньги с карты волшебным образом пропали. — Они говорили, что не оставят тебя.
— Кто они, мама?! Почему не оставят?
— Я не знаю. Они позвонили и потребовали деньги. У меня самой такой суммы не было. Тогда я взяла твою карту. Я же знаю, ты не менял код. Это же ради тебя!
— Ради меня? Но у меня нет проблем, мама!
— Откуда же я знала. Я хотела, как лучше, — последние слова Элеонора Степановна буквально проры дала.
— Могла мне позвонить и спросить!
— Я растерялась, Степушка.
Степан махнул рукой. Теперь было ясно только одно — свою квартиру молодые ее долго не смогут купить.
— Поживите пока со мной, — предложила Артему мать.
— Ты же всегда была против Анны.
— Что поделать. Видно, придется смириться, — Элеонора Степановна покорно склонила голову набок.
Молодые поселились у свекрови. Несмотря на свое обещания, такта у Элеоноры Степановны хватило ненадолго. Что делать. Она мечтала о другой невестке — дочери своей подруги. А тут еще добавилось недомогание Ани.
— Артем, сынок, зачем тебе эта бледная тень? — шипела она вечерами, когда Анна уходила в комнату, думая, что та ее не слышит. — Катерина — кровь с молоком! Крепкая, здоровая, родит мне кучу внуков. А эта даже родить не сможет. Посмотри, она сама еле ноги таскает! Я же тебе добра желаю!
— Мама, перестань, — всякий раз обрывал мать Артем.— Ты знаешь, я Аню люблю, а Катерина только подруга детства.
— Ладно, ладно, — соглашалась мать. — Подкормить ее что ли?
— Подкорми, подкорми. Сама увидишь, что с Аней все в порядке.
Элеонора Степановна всегда славилась своими кулинарными шедеврами. Подруги не уставали нахваливать ее стряпню после каждых посиделок.
— Элечка, ты талант.
— Тебе бы где-нибудь шеф-поваром работать. Отбоя от посетителей бы не было.
Ее пироги таяли во рту, котлеты манили ароматом.
После разговора с сыном Элеонора Степановна стала особенно заботлива с невесткой. Теперь каждый первый кусок был Ани
— Давай, Анечка, тебе самое вкусненькое! — уговаривала она с, подсовывая очередной пирожок или блинчик с тврогом. — Не об ижай маму, съешь! Я же теперь тебе вторая мама, правда?
Анна, не желая конфликта, соглашалась, но еда не радовала. Вкус был странный — чуть горьковатый, с привкусом металла.
— Наверное, усталость, — думала она. — Или я так и не могу забыть тот разговор со свекровью.
Однажды утром Элеонора Степановна особенно настаивала:
— Анечка, я блинчики напекла, с медом, твои любимые! Не отказывайся, милая, а то обижусь!
Анна, торопясь на работу, съела пару штук.
— Спасибо, Элеонора Степановна, — выдавила она, чувствуя ком в горле.
Через час, в кабинете начальника, мир закружился.
— Анна Вадимовна, что с вами?! — кри кнул босс, но она уже падала, теряя сознание.
В бол ьнице, очнувшись на белых простынях, Анна услышала от врача:
— У вас хроническая интоксикация легким аллергеном. Вы уверены, что не ели ничего подозрительного?
— Не может быть! — воскликнула Анна, сле зы навернулись на глаза.
— Я всегда слежу за тем, что ем! И родных предупредила о своих аллергиях — на орехи, на некоторые травы. Никто не мог...
Врач пожал плечами:
— И все же. Проверьте еще рах, что вы едите. Может в кафе на обеды ходите? В любом случае, это не шутки.
Дома Анна отказалась от ужина, сославшись, что все еще неважно себя чувствует.
Утром она проснулась впервые свежей и здоровой.
Но после очередной вкусняшки на завтрак от свекрови — пирожка с яблоками — снова почувствовала слабость.
— Хватит! — решила она. — Я узнаю правду.
Конечно, то, что свекровь может быть причиной ее состояния казалось невероятным.
— Но лучше проверить, — решила Анна. — Может она из лучших побуждений, но благими намерениями известно куда вымощена дорога.
Ночью она установила скрытую камеру на кухне, под видом новой солонки.
Утром камера запечатлела все.
Вот Элеонора Степановна, напевая, замешивет тесто, а потом, оглянувшись, достает из потайного ящичка пузырек с сушеными травами и щедро посыпала в порцию для Анны.
— Для энашей малохольной, — пробормотала она и не добро усмехнулась.
Вечером Анна подслушала разговор свекрови с подругой по телефону, который тоже удалось записать:
— Маруся, скоро сын ее бросит. Ему уже надоела эта малохольная. Я же говорила, Катерина лучше! А эта — как тень, еле ходит. Скоро он поймет. Пусть Катюша еще немного подождет.
Подруга, работающая в банке, по просьбе Анны тоже кое-что разузнала о пропавших деньгах, которые свекровь якобы перевела мош енникам.
Сердце Анны разрывалось от бо ли и яр ости. Но она, стараясь не подать вида, принялась накрывать на стол.
— Что это? — удивилась свекровь, увидев запеченную с картофелем рыбу, свежий салат из овощей и свой любимый вишневый компот.
— Сегодня у нас семейный ужин. Предлагаю заодно посмотреть кино.
— Кино за едой?— поморщилась свекровь.— Никогда нельзя смешивать еду и телевизор.
— Уверена, вам понравится, — улыбнулась Анна.
Через минуту на экране замелькали неопровержимые доказательства причастности Элеоноры Степановны к состоянию Анны.
— А это выписка из банка, — Анна положила на стол какую-то бумажку. — Элеонора Степановна, вы не перевели деньги неизвестным людям. Вы их присвоили.
Артем побледнел:
—Мама, это правда? Ты... ты подсыпала что-то моей жене?! И забрала наши деньги?
Элеонора замерла, глаза забегали.
— Что за чушь? Это просто специи! А деньги? Я прсто не хотела статься одна, когда вы съедете. Вот и придумала план.
— Специи? — голос Анны дрожал от гнева. — Это аллерген, который мне нельзя. И вы об этом знали. Я отнесу запись и выписку из банка это в пол ицию, и пусть они разберутся.
Артем схватился за голову:
— Анна, прости. Я не верил, думал, ты преувеличиваешь. Мама, как ты могла?!
Элеонора Степановна видя, что поймана, осела на диван. Сле зы потекли по ее щекам.
— Не надо пол ицию., — прошептала она. — Что ты хочешь, чтобы все осталось между нами?
Анна, с холодным блеском в глазах, подошла ближе:
— Вашу квартиру. Перепишите ее дарственной на меня и Артема в обмен на молчание. И съезжайте на съемную. Или купите себе комнату, наши деньги у вас есть. Их даже на маленькую студию на окраине хватит.
Элеонора вздрогнула:
— Ты... ты серьезно? Это мой дом! Я здесь всю жизнь прожила!
— Серьезно! — отрезала Анна, голос ее звенел как сталь. —Выбирайте: дарственная или пол иция!
Артем, потрясенный, кивнул:
— Мама, ты сама виновата. Анна права. Подпиши, и уходи. Я не могу жить с этим.
Элеонора Степановна, рыдая, согласилась.
— Хорошо.... Я подпишу. Только не разр ушай мою жизнь.
Через неделю документы были готовы. Элеонора Степановна, с чемоданом в руках, стояла на пороге:
— Артем, сынок, прости маму. Я хотела как лучше.
— Лучше? — взорвался Артем. — Ты чуть не разрушила мою семью! Уходи!
Дверь захлопнулась. Анна обняла мужа.
— Я прощаю тебя, Артем. Ты не знал. Но ей — нет места здесь.
— И все же ты святая.
— Почему? — удивленно засмеялась Анна.
— Ты оставила те деньги мама, чтобы она могла купить себе жилье. И это после всего, что она сделала.
— Но она же твоя мать. Она родила и воспитала мне хорошего мужа.
Артем прижал жену к себе:
— Я люблю тебя, Анна. Больше жизни.
А Анна со временем окрепла и вернулась к своей жизни — бассейн, лыжи. Дом стал их с Артемом гнездом, без теней. Она готовила сама, и каждый ее ужин был полон любви. Но в сердце остался шрам — напоминание о цене доверия.
Впрочем, когда через два года у них с Артемом родилась дочь, Анна первая позвала свекровь познакомиться с внучкой, та согласилась.
— Кто знает, может, мы сможем склеить то, что раз ру ши лось, — думала Анна, наблюдая, как задорно Элеонора Степановна играет с внучкой.
Если вам пришлась по душе эта история, подписка на Telegram отличный способ не пропустить будущие материалы.