На улице Тополиная, дом 4, в городе, чьё имя не имеет никакого значения, жила-была Елена Петровна. Она была женщиной, чья жизнь состояла из такого строгого распорядка, что можно было сверять часы. Каждый вечер в половине десятого она возвращалась с работы, покупала у местного продавца Александра вечернюю газету и, никуда не торопясь, шла к своему дому.
Но вечер девятого октября был иным. Воздух трепетал от невидимой магии, а полная луна плыла по небу, как огромный бледный глаз, видящий всё. Елена, уже почти дошедшая до калитки, остановилась. Ей показалось, будто тишина во дворе стала густой. Даже ветер в старых липах замер, и свет уличных фонарей померк, уступив власти призрачному лунному сиянию.
И тогда она увидела…
Строгий луч холодного света пробился сквозь облака и упёрся в центр газона. Внутри луча кружились мириады частиц, похожих на алмазную пыль — нет, на пыль звёздную. Это было самое настоящее чудо, явленное среди унылой обыденности. Из самого сердца этого сияния на землю спустилось нечто, напоминающее туман, сотканный из мрака и света одновременно. Касаясь земли, туман рассеялся, и на подстриженной траве осталось лежать…
Елена, забыв о газете и распорядке, бросилась вперёд. Открыла что-то завернутое… И там была Девочка, это была именно девочка. Она выглядела совершенно беззащитной. Её спеленали тканью, напоминавшей паутину, сквозь которую мерцали далёкие созвездия. Сердце Елены сжалось. Она осторожно взяла ребёнка на руки.
В тот же миг девочка открыла глаза. И Елена отпрянула. В них не было ничего от обычного младенца. Её глаза были бездонными, как само небо, и в их синеве плавали крошечные, живые звёзды. А волосы… Её тёмные волосы были усыпаны сверкающими точками, которые пульсировали мягким светом, словно это были не волосы, а карта далёкой галактики.
Задыхаясь от волнения, Елена заметила, что девочка что-то сжимает в кулачке. Это был медальон. Не золотой и не серебряный, а сделанный из металла, которого она не знала. Он был холодным на ощупь и светился изнутри тусклым, но твёрдым светом. Чёткая, уверенная буква «А» была выгравирована на его поверхности.
— Альфа, — прошептала Елена Петровна, и это слово пришло ей на ум само собой, будто подсказанное кем-то свыше. — Начало.
Медальон вспыхнул ярче, словно отвечая ей. И в тот же миг с неба, словно благословение, опустился лёгкий серебристый пепел — звёздная пыль. Она коснулась её щёк, и Елена почувствовала странный прилив тепла и решимости.
Кот Профессор, наблюдавший за всем этим с крыши сарая, понимающе щурился. Он-то знал, что с этой ночи жизнь на Тополиной улице перестала быть обычной. Появилась Альфа. И никто, даже сама Елена Петровна, не могла предположить, какую роль предстоит сыграть этой девочке, чьё рождение было окутано величайшей из тайн — тайной самого космоса.