Как мы с Вовкой. Едем на юг
Утром мы все проснулись от очередного звука трубы, но это не было похоже на обычный сигнал и призыв к завтраку. В звуках горна слышались тревожные нотки, иногда смешивающиеся с хрипом и кашлем деда Матвея. Опыт мне подсказывал, что случилось что‑то серьёзное. Если дело пахло керосином, то я это чувствовал даже кончиками волос на ногах, которые ещё и не выросли.
– Что‑то случилось, – сказал я Вовке, пока родители продирали глаза и отходили ото сна.
– Может, студенты нас заложили? – предположил Вовка. – И теперь всех собирают, чтобы нас публично наказать.
Я представил, как все собрались во дворе, и девочка Вера в том числе. Студенты тыкают в нас пальцами и говорят, что это мы про привидение придумали, и ещё вспомнят, как Вовка выбросил в окно поезда часы их друга. Что там будет с Вовкой за часы, это не моё дело, но вот за привидение перед Верой как‑то будет неловко. Тем более за такое некачественное привидение.
– Что случилось? – наконец‑то пришел в себя папа.
– Может, пожар? – с надеждой в голосе предположил я.
Всё‑таки пожар в данной ситуации – это лучше, чем публичный позор.
– Не накаркай. Нам вчера привидения хватило, – вмешалась мама. – Хотя от этих студентов можно чего угодно ожидать.
Мы оделись и пошли во двор.
«Всё‑таки лучше бы уж пожар», – думал я про себя.
Но никаким пожаром и не пахло. Во двор вылезли почти все постояльцы и наблюдали, как баба Нюра пытается отнять горн у деда Матвея и попутно охаживает его половой тряпкой. Дед Матвей ловко уклонялся от тряпки и не выпускал горна из рук, периодически пытаясь в него дудеть.
– Я тебе покажу тревогу и общий сбор! – кричала на деда баба Нюра. – Я тебе, не при детях будет сказано, в жопу горн воткну и флаг твой привяжу, чтобы веял на ветру.
– Нету флага! – кричал дед Матвей, отбиваясь от бабки. – ЧП мирового масштаба случилось!
– Да что собственно произошло‑то? – вмешался дядя Вахтанги. – Весь дом на уши подняли.
– Политический конфликт, – изрёк дед Матвей, многозначительно подняв вверх указательный палец.
В этот момент его настигла в очередной раз тряпка бабы Нюры, и дед, запутавшись в тряпке, выпустил из рук горн.
– Теперь и дудки у тебя не будет, – баба Нюра со всего размаху запустила горн в огород.
***
Чуть позже, когда все успокоились и собрались за столом на завтрак, дед Матвей прояснил ситуацию. Оказывается, он, как всегда, проснулся пораньше и пошел во двор отлить, но это не самое главное. Только он пристроился возле кустов с розами…
– Так ты ещё на мои цветы ссать удумал?! – перебила его баба Нюра. – Вот почему они не растут, зассанец. Я тебе…
Баба Нюра огляделась по сторонам в поисках чего‑нибудь, чтобы это «я тебе» отбило у деда Матвея желание ссать на розы.
– Я удобряю, – оправдывал свой поступок дед.
Далее дед Матвей пояснил. Что стоит он, удобряет, значит, розы и смотрит, как в небе птички высоко летают. Затем его взгляд перемещается на флагшток, и на душе так радостно от того, что наступил новый день. Сейчас он возьмёт горн, сыграет общий сбор на завтрак и… И тут он замечает, что на флагштоке нет флага. Вчера он его вечером спустил, и он определённо был на месте, а сейчас его нет…
– Не иначе как провокация, – пояснил дед Матвей, отхлёбывая чай из блюдца. – Диверсия, можно сказать.
– Да кому нужна твоя тряпка?
– Сама ты тряпка старая! – огрызнулся дед Матвей на бабу Нюру, за что сразу огрёб подзатыльник.
– Ты щас действительно меня выведешь на провокацию, – и баба Нюра добавила деду ещё.
– Это как полковое знамя. Молчи, раз не понимаешь, – дед осёк бабу Нюру. – Вам, гражданским, не понять нас, военных. Для нас потеря полкового знамени – это…
– Да какое там полковое знамя? – перебила теперь баба Нюра деда. – Спёр, поди, в пионерском уголке в соседнем лагере. Там же, где и дудку свою.
– Тьфу на тебя, – отвернулся, обидевшись, дед Матвей. – Я с тобой ещё за трубу отдельно поговорю. Скажи спасибо, если цела.
– Скажи спасибо, что сам цел. Если бы не гости…
Короче, в таком духе прошел весь завтрак. Дед Матвей утверждал, что это происки диверсантов и империалистов, а баба Нюра говорила, что деда Матвея пора в Кисловодск на лечение отправить. Желательно надолго. Лучше на всё лето.
После завтрака мы отправились на пляж.
– Знаешь, Вовка. Наконец‑то для нас есть настоящее дело, – делился я с братом своими мыслями. – Мы должны помочь деду Матвею вернуть полковое знамя.
– А где мы его возьмём?
– Будем искать диверсантов и империалистов.
– А где?
– Ну, давай начнём с пляжа, – предложил я Вовке.
Мы прогулялись по пляжу, и на первый взгляд, империалистов тут не было. Зато были студенты. К ним мы с Вовкой и подошли.
– Добрый день. Здравствуйте, – вежливо поздоровались мы.
– А‑а‑а‑а‑а… Это вы, ходячие приключения на тоненьких ножках, – поприветствовала нас компания. – Что же вы сразу в кусты? Где геройское спасение девочки от призрака?
– Да ладно, – вмешалась девушка. – Сами перестарались. Нечего теперь на мальчишек грешить. Вы к нам опять с новой идеей?
– У нас теперь всё серьёзно, – сказал Вовка.
– Конечно, серьёзно, – передразнил его один из студентов. – Вы, я так посмотрю, ерундой не занимаетесь.
– Мы флаг хотим вернуть, – продолжил Вовка. – Вы случайно империалистов не видели тут.
– Конечно, видели. Во‑о‑он, видите, – показал он куда‑то в сторону. – Толстый дяденька загорает. Самый настоящий империалист. У него и трусы красные. Видно, что из флага пошитые.
– Мы серьёзно хотим деду Матвею помочь флаг вернуть, – сказал я, понимая, что ребята шутят.
– Нет, пацаны, даже не думайте. В этот раз мы не поведёмся на вашу затею. Чувствую, что опять крайними останемся. Вы лучше в этот раз как‑нибудь без нашей помощи. По возвращению флагов мы не специалисты. Вот если фокусы посмотреть или в привидение поиграть, то это смело к нам. А так…
Студенты продолжили играть в карты, и я так понял, что помощи от них никакой не будет.
– Сами справимся, – сказал я Вовке так громко, чтобы студенты услышали.
– Ага‑ага. Сами‑сами, – сказал один из них, не отрываясь от карт.
– Они ещё позавидуют нам потом, что это мы флаг нашли, а не они.
И мы с Вовкой продолжили своё путешествие по пляжу, но, как назло, империалистов и диверсантов не было видно. Мы даже на всякий случай пристально рассмотрели того толстого дяденьку, так что он заподозрил уже что‑то неладное.
– Вам чего, пацаны? – спросил он нас, приподнявшись с полотенца.
– Да так… – многозначительно изрёк я. – Не похоже, что у вас трусы из флага. – И пошли обратно к родителям.
Весь день мы с Вовкой думали, где нам найти флаг. Мы даже сходили к деду Матвею и спросили у него. Дед Матвей сказал, что, скорее всего, уже у врага. И теперь его там оскверняют. Мы пообещали, что обязательно найдём полковое знамя и вернём его.
– Пионеры‑герои вы мои, – дед ласково потрепал нас по волосам. – Если и взаправду найдёте, то получите по ордену.
Как только я услышал про орден, так я сразу и решил, что завтра утром флаг любой ценой будет на месте. Уж очень мне орден хотелось получить.
– А горн вы нашли? – поинтересовался Вовка.
– Да хрен его знает, куда бабка его запустила, – пожал плечами дед Матвей. – Я уже весь огород облазил и не нашел. Наверное, припрятала куда‑то, вражья морда.
Горн я тоже решил во что бы то ни стало вернуть.
Первым делом мы с Вовкой отправились на поиск горна. Мы обследовали весь огород и все кусты. Горна нигде не было видно. И только когда мы, измождённые, легли в саду отдохнуть, удача нам улыбнулась. Горн висел на дереве, застрявший в ветках.
– Ну вот. Полдела сделано, – радостно я сообщил Вовке, слезая с дерева.
– Пойдем, отдадим? – предложил Вовка.
– Нет. Только вместе с флагом.
Но с флагом нам так и не повезло. Да и как могло повезти? Где мы найдём этих врагов, если мы дальше пляжа и сада никуда не ходили. Я даже от отчаянья пытался найти врага среди постояльцев. Но дядя Вахтанги сказал, что флаг ему точно не нужен, студенты нас вообще на порог не пустили, а к пожилой паре и женщине с девочкой Верой я постеснялся заходить. Но, честно говоря, я сомневаюсь, что пожилые люди среди ночи прокрались во двор и украли знамя. Зачем им флаг? А женщина с девочкой, так тут думаю, вообще ни при чём.
– И что делать? – спросил Вовка. – Не видать нам ордена.
– Не ссы, Вовка, – приободрил я его. – Награда ещё найдёт героев.
На самом деле в процессе поисков у меня появилась идея. Ведь что такое флаг? Это кусок красной материи. В крайнем случае нам нужно найти кусок красной тряпки и сделать из неё флаг. Ведь это в любом случае лучше, чем ничего.
Из всех доступных и возможных мест поиска красной материи был только наш чемодан. Я как‑то мельком видел что‑то красное. Возможно, это что‑то как раз сгодится на флаг.
Мы с Вовкой пробрались в нашу комнату, пока родители были в саду, и приступили к обследованию наших вещей. Среди вещей на полке ничего красного не было. Осталось проверить чемодан.
– Ты, Вовка, постой на стрёме, а я в чемодане поищу.
Вовка пошел на крыльцо. Мы договорились, что если кто пойдёт, то Вовка подаст мне сигнал.
– А какой я сигнал подам?
– Ну, начни петь чего‑нибудь.
Я приступил к осмотру чемодана. Как я и предполагал, в чемодане было что‑то красное. Я уж хотел взять и посмотреть, что это, но тут Вовка запел:
– Мы красные кавалеристы, и про нас былинники нечистые ведут рассказ…
– Что это с тобой, Вова? – послышался голос мамы.
– И почему это былинники нечистые? – добавился голос папы.
– Наверное, не мылись давно, – предположил Вовка, пытаясь тянуть время.
– Пойдём хоть тебя умоем. А то смотри, какой грязный, прям как твои былинники из песни.
Дверь скрипнула, и я так понял, что не успеваю с красной материей. Желание помыть Вовку у родителей сильнее, чем желание дослушать его песню. Быстро закрыл чемодан и запихал его обратно под кровать.
Операция по спасению флага была на грани провала. Нужно было успеть до отбоя раздобыть эту красную материю.
– Во время ужина попытаюсь ещё раз, – сказал я Вовке.
Вечером, когда все сидели за столом, я, под предлогом пойти умыться, заскочил в нашу комнату и быстро извлёк чемодан из‑под кровати. Времени копаться не было, поэтому я схватил красную материю и сунул её себе под подушку. Затем быстро закрыл чемодан и вернул его на место. Довольный собой, я вернулся за стол. Операция прошла успешно.
– Ну как? – интересовался Вовка.
– Прям как настоящий флаг. Такой же на ощупь атласный и красный.
После ужина все ещё немного посидели за столом, послушали продолжение спора бабы Нюры и деда Матвея. Когда совсем стемнело, все стали расходиться по комнатам.
– Ну что? Пионеры‑герои, – обратился к нам дед Матвей. – Спасли полковое знамя?
– Утро вечера мудренее, – весело подмигнул я деду Матвею, и мы с Вовкой отправились спать.
Когда мы улеглись и родители погасили свет, я достал из‑под подушки наш флаг и дал потрогать его Вовке.
– Прям как настоящий, – прошептал Вовка в темноте. – А как мы его отдадим?
– Утром рано встанем и пойдём повесим его, – рассказал я свой план Вовке. – Дед Матвей проснётся, выйдет во двор и увидит, что флаг опять висит.
– Ага. И нам сразу по медали.
– Как минимум по две, – поправил я Вовку. – Мы ещё и горн нашли…
С такими мыслями я проваливался в сон. Мне снилось, как я пробираюсь в тыл к врагам и, размахивая горном, крушу всех направо и налево. Где‑то вдалеке реет на флагштоке флаг деда Матвея, и его по очереди все оскверняют. Но оскверняют почему‑то по‑особенному. Прям так, как дед Матвей удобряет розы бабы Нюры. А баба Нюра стоит и говорит: «Поделом тебе. Нечего было ссать на мои кусты». Я пробираюсь к флагу и не знаю, как его взять. Он уже настолько осквернён, что за какое место ни возьми, он мокрый…
***
– Вставайте. Подъём. Вова… – слышится разочарованный голос мамы. – Ну как же так? Вся постель мокрая. Ты что, описался?
И тут я просыпаюсь и понимаю, что мы проспали и никакого флага не повесили. И весь сюрприз пропал. И не флаг это во сне оскверняли, а Вовка обоссался. Хуже того, под подушкой я не нашел то, что прятал вчера. Теперь и ордена не видать.
– Вова, ну как же так? – мама снимала простынь с кровати, а мы с Вовкой сидели на стуле.
Вовка, несмотря на то, что обоссался во сне, выглядел довольным.
– Что ты лыбишься? Ссыкун. Проспали. Не видать нам медалей теперь.
– Это ты проспал, – ответил довольный Вовка…
Мы переоделись, умылись и пошли во двор. Так как горна не было, никто никого не разбудил, и все выспались в своё удовольствие. Во дворе уже стоял накрытый стол для завтрака, и почти все собрались.
Только тут я увидел, что на флагштоке развевается что‑то красное. Оказывается, Вовка не мог уснуть, боялся, что проспит медаль, и когда все заснули, взял из‑под подушки наш флаг и отправился во двор. Прицепил его прищепками к верёвке и поднял. Затем, довольный собой, пошел спать и, видимо, от радости и напрудил в постель.
В это время во двор вышел дед Матвей. Потянулся, посмотрел на куст с розами, на бабу Нюру и отправился в туалет.
Мне показалось что‑то странным в этом развевающемся на ветру полковом знамени. Что‑то узнаваемое, но пока непонятное. И только когда дед Матвей вернулся и тоже заметил, что на флагштоке гордо реет новое алое знамя, я понял, что это…
– Ох ты! – воскликнул от удивления дед Матвей. – Это откуда?
– Это тебе от пионеров‑героев, – гордо произнёс Вовка. – И ещё…
Он нагнулся под стол и извлёк оттуда горн.
– Возвращаем вам вашу боевую трубу, – Вовка торжественно вручил деду Матвею немного помятую трубу.
– Ишь ты! – удивился дед Матвей. – Тогда по такому случаю объявляю внеплановое спускание и снова поднятие флага.
Дед Матвей проследовал к флагштоку, по всем правилам продудел отбой и стал опускать флаг.
Все уставились на новое знамя, которое, развеваясь, медленно ползло вниз. И только я мог представить себе, чем всё это закончится, но ничего уже сделать не мог. К деду Матвею, колыхая на ветру, приближались атласные, красные, семейные папины трусы. Пусть это были и боксерские, как говорил папа, но всё же трусы. Совсем далёкие по своему назначению и ценности от полкового знамени.