Поехали мы как-то с друзьями в Казань, к Сашке, он там уже лет пять живет. В первый же вечер, конечно, потащил нас на Баумана. Я из Чебоксар, у нас центр хороший, но тут — масштабы другие. Толпа, гомон, на гитаре кто-то играет, огни горят. Прошли от начала до конца, ноги гудят, жрать хочется дико.
Сашка говорит: "Пошлите в местную столовку, там недорого и вкусно". Зашли, внутри — духота, очередь приличная. Встали.
И вот, впереди, метра за два от меня, стоит она.
Первая причина: Внешность
Волосы… Длинные, смоляные, до самой поясницы, сейчас редко такое встретишь. Так и чешется рука к ним прикоснуться. На ней простенькое платье, но спина открытая, загорелая, плечи узкие. Стоит, переминается с ноги на ногу, в телефоне что-то читает.
Повернулась зачем-то, поймала мой взгляд. Глаза темные, миндалевидные. Не крашенная кукла, нет — лицо живое, смуглое. Увидела, что я пялюсь, не отвела взгляд, а чуть улыбнулась уголками губ. Стыдливо так, но в глазах — озорные чертики.
Подошла ее очередь. Она набрала салат, чай и какие-то пирожки.
Я стоял как вкопанный. Сашка меня в бок локтем.
— Вась, ты чего обалдел? Проходи давай.
Она расплатилась, повернулась, и мы снова глазами встретились. Она с подносом мимо меня проходит, а я, дурак, выпаливаю:
— А это, прости, что это ты взяла? Вкусно?
Она остановилась, брови домиком, улыбка стала шире.
— Эчпочмак. Треугольник с мясом. Очень вкусно. Попробуй.
— А… А как тебя зовут? — несу какую-то дичь, сам краснею.
— Алия, — говорит и смотрит на меня прямо, не отводя взгляда.
Тут Сашка не выдерживает, подходит, хватает меня за плечо.
— Извините его, он у нас из глухой деревни, национальной кухни не видел.
Алия смеется. Звонко так.
— Ничего страшного. Я сама из деревни, только из татарской.
И вот, не знаю как, сам не понял, я уже свой телефон ей вручаю.
— Может, номер оставишь? А то я тут ненадолго, может, пообщаемся?
Она взяла телефон, пальцами быстренько пробежала по экрану, отдала обратно.
— Написала.
Развернулась и пошла. А я смотрел ей вслед, на эти длинные волосы, развевающиеся по спине, и забыл и про голод, и про друга, и про всю Казань. В голове только один номер телефона крутился.
Вторая причина: Руки – золотые
После Казани мы с Алией постоянно переписывались. Я в Чебоксарах пишу ей: "Как дела? Что делаешь?". Она присылает фото — то конспекты на столе, то вид из окна квартиры снимает. А однажды прислала видео, как месит тесто. Руки в муке, смеется. Я раз двадцать пересматривал.
Когда она написала: "Соседка на новогодние домой к родителям уезжает. Может, приедешь?", я даже не думал. Бросил все — работу, планы с друзьями. Купил билет на автобус и поехал.
Встретила она меня в обычных джинсах и свитере, волосы в хвост собраны. В ее однокомнатной квартирке пахло чем-то нереальным. Сладким, пряным, мясным.
— Голодный? — спросила она.
— Теперь да, — честно признался я.
Она накрыла маленький стол на двоих. И понеслось.
— Это белэш. С мясом и картошкой.
Я откусил. Тонкое, почти прозрачное тесто, а внутри — сочная, ароматная начинка. Соки текли по пальцам. Я все вылизал, не стесняясь.
Она засмеялась и поставила передо мной еще что-то, на десерт.
— Это чак-чак, — подала тарелку с золотистыми палочками в меду.
Я отломил кусок. Хруст, потом тающее сладкое тесто.
И были те самые треугольные пирожки, опять забыл, как они называются.
— Ты это… сама? — уточнил я, запивая все крепким чаем.
— Ну да, — пожала она плечами. — У нас в семье все женщины готовят. С детства.
Я сидел, наелся до отвала, и мне было так хорошо. Я такой еды вкусной в жизни не ел. Смотрю на нее, на эту красавицу на кухне, и думаю: "Да мне вообще больше ничего в жизни не надо".
Третья причина: Умеет не только готовить
Посуду мы помыли молча, плечом к плечу у раковины. Вода текла горячая, а у меня в висках стучало. Вроде бы все было понятно — поужинал, поблагодарил, и можно отступать. Но отступать не хотелось. Совсем.
Она вытерла руки полотенцем, повесила его на крючок и обернулась ко мне. Лицо было серьезным, почти напряженным.
— Чай допивать будем? — спросила она тихо.
— Я, наверное, уже напился, — так же тихо ответил я.
Мы стояли в тесном проходе между кухней и комнатой. До дивана было два шага. Я сделал один. Она не отступила. Только глаза ее стали еще темнее, почти черными.
Потом все было как в тумане, но очень четком.
Она оказалась... огонь. Не просто красивой и умелой. А какой-то безумно отзывчивой, будто слышала мое тело лучше, чем я сам. Все было просто. И от этого все ощущалось в тысячу раз мощнее.
Решение
Вернулся я в Чебоксары, встретился с друзьями в баре, они спрашивают:
— Ну как поездка? Горячая татарская девчонка?
— Горячая, — говорю. И замолкаю.
Мысли о переезде не давали покоя. Но я не дурак, цифры видел. Аренда в Казани — в полтора раза выше. А у меня работа тут, стабильная, в айти.
Как-то раз, после особенно теплого разговора с ней, я сел и все обдумал. По полочкам.
Первое. Внешность. Открываю галерею в телефоне — там ее фото. Длинные волосы, темные глаза, которые будто тебя насквозь видят.
Второе. Готовка. Вспоминаю ее белэш. Тот самый, с хрустящей корочкой и сочной начинкой. И чак-чак, который таял во рту.
Третье. Близость. Та ночь. Когда все было просто и ясно, без загонов.
Решил попробовать поговорить с начальником.
— Хочу перевестись на полную удаленку. Готов раз-два в месяц приезжать на планерки, если надо.
Он удивился, но даже не стал препятствовать.
— Главное, чтобы интернет был стабильный и проекты сдавались в срок.
В тот же вечер я позвонил Алие.
— Слушай, а если я перееду? Будем видеться каждый день.
— Правда? А работа?
— Я все уладил. Буду из Казани работать.
Через неделю я сдал свою чебоксарскую квартиру, собрал чемодан с вещами и положил в рюкзак ноутбук.