Знаете, с Элвисом у меня всегда были сложные отношения. Не с его музыкой – она гениальна. А с его образом. Когда я смотрю на того, зрелого Элвиса в белоснежном аляповатом комбинезоне, мне хочется его… пожалеть. Это похоже на тяжелые, но роскошные доспехи, в которые заковали вольную птицу. И мне, как женщине, интересно разгадать не публичный образ, а того парня, который прятался за этими стразами. Того, чей настоящий стиль сегодня сводил бы с ума бьюти-блогеров и заставлял мужчин бежать в винтажные магазины.
Давайте смотреть правде в глаза. Кожаный наряд 1968 года – это не просто костюм. Это был поступок. Представьте: телестудия, полная людей, которые привыкли к глянцевой картинке. И на их фоне – он. В черной коже. Стройный, гибкий, с горящими глазами. Для женского взгляда это был не просто «бунт». Это была чистая, концентрированная мужская энергетика. Нежность и агрессия в одном флаконе. Он не пытался понравиться – он доминировал. И, поверьте, это сработало.
Ненавистный золотой костюм и боль от чужого взгляда
Меня всегда поражала одна история. Знаменитый золотой парчовый костюм, который стоил целое состояние и стал символом эпохи. Его все обожали. Кроме самого Элвиса. Он надел его всего три раза, а потом просто комбинировал пиджак с чем-то простым. А когда ему предложили сделать что-то похожее для возвращения, он прямо сказал: «Я всегда ненавидел этот костюм».
Мне кажется, я его понимаю. Это как надеть на свидание не свое любимое платье, в котором ты чувствуешь себя собой, а ультрамодное, но неудобное платье от кутюр, в котором ты – просто манекен. Он чувствовал себя в этой позолоте манекеном. Иконой, но не человеком.
А вот в 50-х он был именно человеком. Молодым, голодным, сексуальным. И его стиль того времени – это готовый учебник о том, как одеваться, чтобы нравиться женщинам. Это не было попыткой слепо следовать трендам. Это было глубинное понимание собственной привлекательности.
Секрет его притягательности: внимание к деталям, которые видят женщины
Взгляд женщины часто цепляется за мелочи. И Элвис это понимал, даже если не осознавал. Когда у него появились деньги, он не стал просто покупать дорогие вещи. Он стал заказывать рубашки с добавлением резинки на локтях и манжетах, чтобы рукав красиво облегал мышцы и развевался при движении. Он чувствовал ткань и крой.
Он носил красные рубашки и цветные носки в то время, когда это было неслыханной дерзостью для мужчины. И он смотрелся в этом не просто «модно». Он смотрелся уверенно. А уверенность – это самый сильный афродизиак.
Его прическа? Это же отдельный роман. Натуральный блондин, он становился жгучим брюнетом, тратил часы на укладку. Мужчины, возможно, видели в этом вызов. А мы, женщины, видели парня, который не боится быть уязвимым и вкладывает силы в свою внешность. Это не нарциссизм. Это уважение к себе и к тем, кто на него смотрит.
Встреча с Никсоном: столкновение двух мировоззрений
Эта встреча – лучшая иллюстрация его стиля. 1970 год. Белый дом. Ричард Никсон – олицетворение системы, строгий костюм, никаких лишних деталей. И перед ним – Элвис. Пурпурный костюм, рубашка с воротником, который невозможно не заметить, и эта пряжка…
«Вы как-то странно одеваетесь», – говорит Никсон. Фраза, полная мужского непонимания и снобизма.
«Господин президент, у вас своё шоу, а у меня своё», – парирует Элвис.
Для меня в этом ответе – вся суть. Никсон олицетворял мир, где правила устанавливают другие. Элвис жил в мире, где он сам устанавливал свои правила. И в этой схватке за право быть индивидуальностью, за право быть ярким и заметным, победил он. Победил, даже не повышая голоса. Просто оставаясь собой.
Так чему нас может научить Элвис сегодня?
Когда я смотрю на его старые фотографии в простых поло, широких брюках и бомберах, я вижу парня, с которым хотелось бы пойти на свидание. Уверенного, стильного, с прекрасным чувством юмора (это видно по глазам!). Когда я смотрю на него в 70-е, я вижу звезду, икону, но… трагическую фигуру.
Его стиль – это не про то, «что надеть». Это про то, «кем быть». Его ранние годы учат нас смелости, вниманию к деталям и тому, что настоящая сексуальность идет от уверенности в себе. Его поздние годы – предупреждение о том, как можно потерять себя в ловушке чужих ожиданий и сценического образа.
Он был королем. Но мне кажется, его самое большое королевство было не в Лас-Вегасе, а в том маленьком магазинчике в Мемфисе, где он был просто Элвисом. Парнем в рубашке с кубинским воротником, чей стиль мы с вами до сих пор с удовольствием разгадываем.