– Напишу заявление в органы опеки! – свекровь угрожает мне из-за беспорядка, который якобы видит в нашей квартире

Свекровь зашла и тут же оценила обстановку.

— Ну и вид, — её холодный взгляд скользнул по разбросанным машинкам. — Настоящее свинарское стойло. И в таком месте растёт мой внук?

Я промолчала, спорить бесполезно. Сережа, мой муж, лишь внимательнее стал изучать телефон. Его мать всегда умела создавать это ощущение — будто ты не в своем доме, а на строгом смотре.

— Сергей, и ты ничего не скажешь? — она обратилась к нему. — Или твоё мнение здесь ничего не значит?

— Мам, хватит преувеличивать. У нас всё в порядке.

— В порядке? Да здесь в любой момент можно покалечиться! А твоя супруга даже не считает нужным навести элементарный порядок!

— Миша всего полчаса назад закончил играть, — сказала я. — Сейчас он отдыхает.

— Отдыхает? — она язвительно усмехнулась. — Пока его мать бездействует? В моё время такого бы не допустили! Я за Серёжей каждую минуту следила, он у меня всегда был чистенький и аккуратный!

Я посмотрела на мужа.

— Да, мам, мы знаем, ты справлялась идеально, — пробурчал он.

— А твоя жена, видимо, и понятия не имеет, что такое материнские обязанности!

Внутри всё закипело.

— Ирина Станиславовна, мой подход к воспитанию отличается от вашего. Я не хочу растить сына в тепличных условиях. Он имеет право на маленькие открытия и случайные шишки.

— Открытия? Шишки? — её лицо скривилось. — Это называется халатностью! Если так продолжится, я просто обязана буду принять меры!

На следующее утро она снова пришла.

— Почему заставляешь ждать? — не поздоровавшись, прошла в коридор. — Опять бардак? Ты вообще понимаешь, что такое чистота?

— Понимаю, — ответила я. — Но трёхлетний малыш — это не солдат в казарме.

— Вовремя надо приучать! Мой Серёжа...

— Знаю, ваш Сергей был образцом для подражания, — мягко перебила я. — Вы так его опекали, что он до сих пор не может выбрать себе носки без вашего одобрения.

Она остолбенела.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что мой сын научится сам принимать решения и нести за них ответственность. Даже если для этого ему придётся упасть и ободрать коленку.

В этот момент из гостиной донёсся грохот и сразу за ним — испуганный плач. Моё сердце ёкнуло. Миша стоял среди осколков моей чашки, держась за пораненный палец.

— Вот! Смотри! — свекровь замерла в позе обвинительницы. — Я же предупреждала!

Я усадила сына на диван, обработала ранку. Его слёзы быстро высохли.

— Дети познают мир, иногда и таким болезненным способом, — твёрдо сказала я.

— Познают? — её голос взвизгнул. — Я не позволю так рисковать здоровьем внука! Если ты не одумаешься, мне придётся написать в опеку!

— В таком случае, до вашего следующего визита я попрошу вас получить от них официальное разрешение. А сейчас, Ирина Станиславовна, нам нужно убрать эти осколки. Прощайте.

Она побледнела, безмолвно развернулась и вышла.

Сергей удивленно смотрел на меня. Я обняла сына, понимая, что битва не закончилась. Но теперь я знала — границы своей территории я смогу защитить.