Константин Николаевич Романов (09.09.1827—13.01.1892), великий князь, генерал-адмирал, пятый ребёнок и второй сын российского императора Николая I и Александры Фёдоровны. Младший брат императора Александра II. Последние годы жизни провел в Крыму, в имении «Ореанда», которое князь унаследовал от императрицы-матери.
Продолжая жить в маленьком Адмиральском домике, он решил построить в имении собственный храм. «От покойной матушки, — писал Константин Николаевич, — я получил прелестный дворец. Его более нет, и восстановить его я никогда не буду в состоянии. Пусть же из остатков его созиждется храм Божий. Мне кажется, эта мысль очень прилична и достойна памяти матушки». Захваченный этой идеей, он немедленно приступил к её осуществлению. Великий князь сам выбрал стиль храма — грузино-византийский и заказал проект академику архитектуры А.А. Авдееву, создателю Николаевского и Владимирского храмов в Севастополе.
Академик императорской академии художеств (1871), член-корреспондент и один из учредителей Московского архитектурного общества (с 1867), член Московского археологического общества (с 1874). Здания в Крыму, проекты которых разработал архитектор Авдеев: Владимирский собор (1856-1871 гг., Севастополь), церковь над могилой князя Гагарина (Кучук-Памбат), церковь Покрова Богородицы (1885 г., Ореанда), церковь святителя Николая на Братском кладбище (1856-1870 гг., Севастополь), часовня над могилой князя Горчакова (1861-1863 гг., Севастополь), часовня на Инкерманской высоте (1862 г., Севастополь). ----------------------------------------------------
Поначалу Константин Николаевич пожелал освятить храм в честь Пресвятой Троицы, но так как он редко бывал в Крыму в начале лета, когда празднуется день Святой Пятидесятницы, то решил посвятить его своему любимому осеннему празднику — Покрову Пресвятой Богородицы.
В начале сентября 1884 года великий князь, после долгих раздумий о месте для будущей церкви и рассмотрения всевозможных вариантов, решил возвести её среди старых дубов, росших на возвышенности вблизи Адмиральского домика. Отсюда открывался чудесный вид на Ялту и на морские дали с очертанием горы Аю-Даг на востоке. Вопрос о том, как расположить здание, максимально сохранив вековые деревья, великий князь обсуждал с бывшим военным министром графом Д.А. Милютиным, который жил в Симеизе и часто навещал Константина Николаевича в Ореанде.
Вместе они сделали первую разбивку на местности и определили направление алтаря, ориентировав его несколько вправо — на юго-восток. Архитектор Авдеев согласился с их расчётами. Начало работ отметили торжественно. В самый день Покрова, который выдался по-летнему ясным и жарким, в присутствии великого князя, генерала Ф.Ф. Трепова, Ялтинского головы барона А.Л. Врангеля с женой, внучкой знаменитого атамана М.И. Платова, управляющего Ливадией полковника В.А. Плеца и жителей Ореанды был отслужен молебен и освящено место под постройку церкви. У предполагаемой алтарной стены на высоком шесте водрузили деревянный восьмиконечный крест, простоявший там до окончания строительства. Зимой 1884-1885 годов работы приостановились.
В Петербурге Константин Николаевич дважды встречался с А.А. Авдеевым, предоставлявшим ему чертежи, планы, рисунки, но проектирование так и не было закончено из-за внезапной смерти архитектора.
Скорректировал и окончательно завершил проект храма для Ореанды бывший вице-президент Императорской Академии художеств, знаток византийского искусства и церковной живописи князь Григорий Григорьевич Гагарин. Он же предложил великому князю написать иконы и выполнить рисунки для церковной утвари.
Князь Г.Г. Гагарин (1810-1893), художник и архитектор, коллекционер и исследователь искусства. Вице-президент Академии художеств (1859-1872), генерал-майор (1858), тайный советник (1864), обер-гофмейстер (1880). В 1834 г., будучи в посольстве в Константинополе, начал изучать византийское искусство, впоследствии объехал в поисках его памятников азиатскую и европейскую Турцию, Италию, Кавказ и другие места, став крупнейшим знатоком и пропагандистом в этой области. Ориентируясь на византийский стиль иконописи и орнамента, Гагарин расписал Сионский собор в Тифлисе (1853-1854), сохранив древние фрагменты. В Тифлисе он также возвёл военный собор и гимназическую церковь. По проектам князя в городах и селениях Грузии, Армении Чечни Карабаха, Дагестана еще во время Кавказской войны построено не менее 17-ти церквей в византийском стиле как форпостов русской христианской культуры.----------------------------------------------------
Константин Николаевич имел великое желание освятить храм 1 октября, поэтому делалось всё возможное, «чтобы степень законченности была такова, чтобы можно было произвести освящение с полным приличием».
К концу сентября здание покрыли черепичной и отчасти цинковой кровлей, стены внутри оштукатурили, в алтарной части вплоть до амвона настлали мраморные плиты, полированным мрамором выложили оба клироса. Пол, временно покрытый досками, застелили циновками из кокосовых веревок. 25 сентября в храм по частям внесли иконостас и на месте собрали его. Он был резной, изготовленный из ценных пород дерева: дуба, ореха, кипариса, можжевельника. «И в Петербурге не умели бы выделать более щегольски и законченно всю замысловатую резьбу, как это исполнил наш столяр Кубышко», — отзывался об этом подлинном произведении искусства великий князь.
Из семи дубовых дверей, украшенных металлическими оковками (сделаны по рисункам князя Гагарина), навесили только две двери, четыре просто закрепили на своих местах. Главные входные двери вовсе не были готовы, их заменила драпировка из красного сукна.
Особенно напряженными выдались последние дни сентября. Ждали заказанную в Москве церковную утварь и новый крест. Его нужно было укрепить на куполе, поэтому леса сверху не убирали. 27 сентября фабрикант Хлебников отправил всё это для Великого князя курьерским поездом, который 29-го прибыл в Севастополь с опозданием, и груз не попал на отходящий в Ялту пароход. Лошадей найти не удалось из-за проезда генерал-губернатора, и только находчивость севастопольского полицмейстера Завалишина спасла положение. Он нанял татарина с четвёркой лошадей и за ночь на подводах доставил груз в Ореанду. По распоряжению Константина Николаевича начиная со 2 мая ялтинским фотографом Ф.П. Орловым периодически велась фотосъёмка стройки церкви.
В церкви отслужили молебен, новый крест окропили святой водой и вынесли наружу. Под пение хора «Спаси, Господи, люди Твоя» рабочие подняли его на верхние леса и установили вместо временного деревянного. Высоко на фоне неба заблестел своей яркой позолотой новый крест. 1 октября 1885 года по старому или 14 октября по новому стилю, состоялось освящение нового храма.
Константин Николаевич вспоминал: «Для совершения освящения церкви были приглашены Ливадийский архимандрит Епифаний и ещё один приходский священник из Ялты, отец Александр; ещё Ливадийский старик дьякон и хор Ливадийских певчих, состоящий, под управлением хорошего регента, из мальчиков и девочек Ливадийской школы. Я желал, чтобы наше торжество 1 октября сохранило совершенно домашний характер, и потому сказано было, что публику и любопытных из Ялты пускать не будут.
Созвал я только всех рабочих: каменщиков, кровельщиков, штукатуров, столяров и плотников, принимавших участие в постройке церкви. Их собралось человек 80. Лично я пригласил только Милютина, Трепова и Ялтинского голову барона Врангеля.
Но, кроме того, собралось из Ливадии и окрестностей много простого народа с женщинами и детьми и, разумеется, весь наш Ореандский персонал. Всего составилась толпа по крайней мере человек в 200, если не более. В самой церкви поместилось, наверное, от 100 до 150 человек. Я никогда не воображал, чтобы она могла быть такою вместительною.
Начало службы было назначено в половину 11-го, и к этому времени Милютин и приехал. Вот мы все и отправились в церковь. Не знаю, случалось ли тебе когда-нибудь присутствовать при освящении церкви. Это одна из самых великолепных и торжественных церемоний, какие существуют.
Начинается с того, что вся церковная утварь и облачение престола и жертвенника располагаются на большом столе посреди церкви. Этот стол духовенство на руках вносит внутрь алтаря через Царские двери... Стол ставят по правую сторону престола, и тогда начинается освящение и обмывание и облачение самого престола. Он у нас выстроен из старого ореандского мрамора. На него сперва накладывается верхняя доска из кипарисового дерева. После окропления святою водою священники прибивают ее по углам гвоздями... Прибивание это делается не молотками, а непременно камнями величиною и формою с небольшую булку. Эти камни тут же складываются под престолом между его четырех ножек, где они и остаются на вечные времена. Камни эти собраны были на нашем же морском берегу.
После этого священники надевают на себя поверх риз особого вида полотняные сорочки с рукавами, которые на спине разрезаны и связываются ленточками. Выходит род белого халата. Тогда начинают обмывать и верхнюю доску, и весь престол теплою водою с мылом. Потом вытирают чистыми полотенцами. Затем наливают крестообразно на верхнюю доску особые ароматы с розовым маслом и растирают их по доске ладонями и снова вытирают полотенцами. Тогда надевают на престол белую полотняную сорочку, которая выкроена по его размерам и плотно весь его закрывает до пола с ножками. Эта сорочка затем пришнуровывается к престолу особым шнуром по верху и по низу так, что она на каждой стороне перекрещивается крестом с угла на угол. Потом на престол навязывается его парчовое облачение, или риза. Всё это, разумеется, происходит с хождением и с окроплением святою водою. Потом точно так же, но без омовения водою или ароматами, облекается и жертвенник и окропляется вся утварь.
Затем об уголь кадильницы возжигается первая свеча и ею уже зажигаются все остальные в паникадилах и подсвечниках. Тогда вся публика выходит из алтаря. В то же время один из священников кистью, привязанной к длинной жерди, начертывает елеем кресты на стенах церкви на В[осток], 3[апад], С[евер], Ю[г]. После этого происходит крестный ход кругом церкви.
В этом крестном ходе мой кучер Бурлаков шёл впереди, неся большой деревянный крест, который с 6 августа по 30 сентября стоял на куполе, за ним шёл я, неся Евангелие, потом мой камердинер Коханов с другим Евангелием, Рончевский с образом Покрова, а за ним отец Епифаний с Иерусалимским, крестом, а отец Василий кропил церковь и весь путь святой водой.
Когда крестный ход обойдёт всю церковь, он находит входную дверь запертою. У нас за неготовностью двери была опущена и закрыта красная суконная занавесь. Перед дверью ставится молебенный столик, на который кладётся несомый священником крест, и тут читаются особенно чудные молитвы, и происходит род диалога между священником, стоящим вне церкви, и хором певчих, стоящих внутри церкви. Это самый торжественный, самый поразительный момент всей службы.
Потом растворяются двери, и весь крестный ход вступает в церковь. Затем читается ещё несколько молитв, и освящение кончено. Тогда служится обыкновенная обедня».
Из воспоминаний Константина Николаевича Романова об освящени храма Покрова Пресвятой Богородицы в Ореанде.