Александр КАТАЛОВ: "Услышав "единогласно", я решил, что мы проиграли"
В течение полутора лет "Известия" следили за "делом Склярова", который в июле 2001 года был арестован по обвинению в нарушении закона США об авторских правах в цифровую эпоху (DMCA) после выступления на конференции DefCon в Лас-Вегасе. Дмитрий по заданию работодателя (компания "Элкомсофт") написал программу для копирования электронных книг производства американской компании Adobe. В декабре присяжные единогласно оправдали наших. Обвинение не имеет права на апелляцию, дело завершено… Присяжные вошли в зал с вердиктом, и началась стандартная процедура. Судья задает вопросы, старшина присяжных отвечает. Приняли ли вы решение? Приняли. Единогласно? Да, единогласно. По всем пунктам обвинения? Да, по всем пунктам. И тут я понял, что мы проиграли. Все внутри оборвалось. Того, что случилось потом, никак не ожидал…
14.01.2003
Что спасло Дмитрия Склярова
В течение полутора лет "Известия" следили за "делом Склярова", который в июле 2001 года был арестован по обвинению в нарушении закона США об авторских правах в цифровую эпоху (DMCA) после выступления на конференции DefCon в Лас-Вегасе. Дмитрий по заданию работодателя (компания "Элкомсофт") написал программу для копирования электронных книг производства американской компании Adobe. В декабре присяжные единогласно оправдали наших. Обвинение не имеет права на апелляцию, дело завершено.
О его подробностях президент "Элкомсофта" Александр КАТАЛОВ рассказал нашему корреспонденту Андрею АННЕНКОВУ.
- Как доклад Дмитрия был принят участниками конференции?
- Очень хорошо. Обычно на DefCon продают видеокассеты с записью докладов предыдущей конференции, так сказать, с "задержкой на год". Видеозапись Диминого доклада оргкомитет выпустил в продажу буквально через три дня. Один из присутствовавших на конференции сотрудников NSA (Агентство национальной безопасности США. - Ред.) тщательно законспектировал Димин доклад.
На вопрос, зачем он это делает, сказал, что учится на каких-то курсах, диплом надо защищать, и это отличная тема.
- Когда вы узнали об аресте Дмитрия?
- Спустя полчаса по e-mail. До меня дозвониться было трудно, телефон в нашем номере (мы жили в Лас-Вегасе в соседнем отеле) не работал.
- Что вы предприняли?
-Сразу позвонил в посольство, где прежде всего спросили, сколько я сегодня выпил. Оказывается, наши соотечественники имеют обыкновение звонить в посольство и нести пургу с единственной целью: задержать рейс, на который они опаздывают. "Аэрофлот" "справок не дает", а в посольстве мне долго не хотели верить. Потом проверили и выяснили, что Димы на борту самолета действительно не было.
Ближе к вечеру консул позвонил и подтвердил факт ареста. На второй день мы вышли на известного частного детектива Джека Палладино. Он занимался делами Клинтона, когда тот имел известные юридические проблемы с Левински, и участвовал в расследовании обстоятельств смерти Курта Кобейна. Палладино помог нам найти адвокатов, причем сделал это бескорыстно. У него дочь вышла замуж за русского и счастлива в четвертом по счету браке. Джек, видимо, проникся симпатией к соотечественникам зятя и помог нам.
- Как наш МИД участвовал в деле?
- Вполне эффективно. Удалось снизить сумму залога за Диму - могли потребовать полмиллиона, которые мы вряд ли быстро нашли. Благодаря участию дипломатов с нас взяли только 50 тысяч. Потом на Диму хотели надеть радиобраслет для контроля его перемещений, но наши намекнули американским властям, что это может иметь совсем уж нежелательный резонанс. А после того как МИД выступил с официальным заявлением (в котором предостерег наших специалистов об опасности преследования на территории США. - Ред.), сотрудники консульства подключились по полной программе: поручились за Диму, что он не сбежит из-под залога. Помощь МИДа оказалась решающей, когда семье Склярова надо было получить американские визы. Сыну Димы тогда было 2 года, а дочери всего пять месяцев, он здорово переживал за семью. Родные смогли жить в Сан-Хосе четыре месяца, вплоть до возвращения в Россию.
- Вам предлагали решить дело миром?
- Обвинение трижды предлагало сделку. В августе 2001 года рассматривалась такая схема: если "Элкомсофт", работодатель Склярова, признает себя виновной, то обвинение Диме не предъявляется вообще, а фирму штрафуют на 50 тысяч. Это была психологически очень тяжелая ситуация. Компании грозит штраф, а Диме - 25 лет тюрьмы. Надо было принимать решение. Я не считал (и не считаю) компанию виновной, поэтому не мог признать свою вину в суде. Предложил Диме самому принять решение от имени фирмы и сказал, что я этому его решению просто подчинюсь. Дима подумал и сказал, что он тоже не может признать свою вину ни лично, ни от имени компании. Прими мы сделку, заседание состоялось бы без присяжных. Наши адвокаты объявили бы, что компания готова признать себя виновной, и судья назначил бы наказание - штраф. Те самые 50 тысяч, которые были уже внесены как залог за Диму. В результате обвинение предъявили и "Элкомсофту", и Склярову, причем включили странный пункт о преступном сговоре между компанией и ее сотрудником. Когда в декабре 2001 года предложили Диму перевести в разряд свидетелей и разрешить ему вернуться в Россию, а в ответчиках оставить только компанию, мы согласились. Еще одну сделку нам предложили в июле 2002 года: если отказываемся от суда присяжных (так называемый trial by stipulation), то приговор по делу выносится только судьей, а прокурор будет просить для нас минимальное наказание - опять-таки до 50 тысяч. Был соблазн согласиться (грозил штраф $2,5 млн), но все-таки решили рискнуть.
- Со стороны складывалось впечатление, что обвинение сдает одну позицию за другой.
- Просто прокуратура реально ничего не могла предъявить лично Склярову.
- Из-за бюрократических проблем в минувшем ноябре вам не дали визу на въезд в США, когда надо было предстать перед судом.
- Не знаю, была ли это бюрократическая проблема. Обвинение ведь не допрашивало на процессе ни меня, ни Дмитрия. Использовали прошлогоднюю видеозапись допроса, сославшись на некий прецедент. Мы им были не нужны в суде. Когда стало ясно, что ни Скляров, ни я не успеваем прибыть на ноябрьское заседание, я запретил адвокатам представлять "Элкомсофт" в наше отсутствие. Мы не явились в суд из-за отсутствия виз, но прокуратура предложила тем не менее провести заседание. Адвокаты заявили, что не имеют права представлять ответчика. Поскольку уголовное дело не может рассматриваться в отсутствие одной из сторон, ситуация стала патовой. В результате иммиграционная служба, одно из подразделений Минюста, выдала нам иммиграционные визы, где было написано, что мы въезжаем в страну "в интересах американского государства".
- Что фигурировало на суде в качестве доказательств вины "Элкомсофта"?
- ФБР изъяло нашу переписку с интернет-провайдером, на сервере которого располагался сайт компании. В суде имели место смешные проблемы с переводом писем на английский (хостинг у нас был в Чикаго, но ребята родом из России, так что мы писали друг другу по-русски). О том, как переводили в суде "e-book" после того, как это слово переписать в русской транскрипции, рассказывать вряд ли надо. Прокуратора пыталась приобщить это письмо к делу для демонстрации нашего "нахального поведения". А когда я в одном из писем сообщил, что сайт переезжает на RAQ (модель сервера. - Ред.) и назвал его "рак" (писали-то для себя), переводчик употребил слово "cancer". Судья немедленно предположил, что кто-то из нас болен и хочет на этом основании прекратить процесс. Среди одиннадцати покупателей программы Advanced e-Book Processor (а именно факт ее продажи нам и инкриминировали) были Агентство национальной безопасности, ФБР, ядерный центр Los Alamos National Laboratory, сама "пострадавшая" компания Adobe, еще одна софтверная фирма. Ни одного покупателя, который использовал бы наш продукт для копирования электронных книг с целью нарушить чьи-либо авторские права, не нашлось, хотя обвинение искало такие случаи очень старательно, а Adobe даже наняла для поиска частные фирмы. Кстати, очередную благодарность от ФБР мы получили в мае прошлого года. Наша программа сумела взломать зашифрованные файлы "Аль-Каиды" ("Элкомсофт" специализируется на преодолении криптографической защиты данных. - Ред.).
- Как учитывались особенности рассматриваемого дела при отборе присяжных? - Поначалу было 68 кандидатов. Из них вызвали 30, потом оставили 12 основных присяжных и одного резервного. При отборе судья учитывал уровень компьютерной подготовки кандидатов. Были отводы кандидатур со стороны судьи, обвинения и защиты. Одна женщина очень просила избавить ее от обязанностей присяжного, так как в течение трех ближайших дней завершался программистский проект, в котором она участвовала. Судья ее не отпустил. Тогда мы проявили профессиональную солидарность и пошли навстречу - отвели ее кандидатуру. Один из присяжных отвел себя на том основании, что он по долгу службы ведет переговоры с Adobe.
- В момент оглашения приговора вы рассчитывали на победу?
- Для меня в тот момент победой был хотя бы один голос в нашу пользу. Расписание своих совещаний присяжные сами себе определяли. В первый день сказали, что будут думать с 10.00 до 14.00. Все это время я должен был находиться на расстоянии 10 минут от суда. Ожидание не из приятных! Начал вспоминать лица присяжных, прикидывать, кто из них может быть за нас, а кто против. Но в первый день они ничего не решили, так что надо было явиться в суд на следующий день. Опять ожидание с 9.00 до 14.00. Переломным моментом в их раздумьях, как мне кажется, стал конец второго дня совещаний, когда присяжные попросили дать им текст закона DMCA, а судья... отказал! На том основании, что, мол, конкретные статьи, по которым нас обвиняют, у присяжных и так есть, а целиком закон им читать незачем. Там 150 страниц, все равно не поймут. Мне кажется, что это присяжным не очень понравилось. Прошел второй день - опять нет вердикта, да еще и перерыв они запросили в один день (а дело было в пятницу, то есть день принятия решения переносился на вторник 17 декабря). Во вторник даже журналисты с утра приходить не стали: все подумали, что присяжные опять будут до 14.00 заседать. И вдруг около 9.30, посовещавшись всего полчаса, передают судье записку "вердикт принят". Стало очевидно: они все решили еще в пятницу, возможно, просто у кого-то из них сомнения остались, вот и взяли день на раздумья. Только вот что они там надумали... Кстати, зал был пустой, ни одного журналиста, а как только присяжные записку передали, в считанные минуты десятка полтора набежало. Присяжные вошли в зал с вердиктом, и началась стандартная процедура. Судья задает вопросы, старшина присяжных отвечает. Приняли ли вы решение? Приняли. Единогласно? Да, единогласно. По всем пунктам обвинения? Да, по всем пунктам. И тут я понял, что мы проиграли. Все внутри оборвалось. Того, что случилось потом, никак не ожидал. Читают первый пункт обвинения - самый абсурдный - в "преступном сговоре". Вердикт: "не виновны". Но чувства победы не возникло, так как всего пунктов обвинения было пять, и единогласность могла означать, что "не виновны" по этому пункту, но "виновны" - по всем остальным. А затем пункт за пунктом - и все решения в нашу пользу! Присяжные не стали общаться с прессой, спустились на специальном, только для них предназначенном лифте. Впрочем, журналисты все-таки ухитрились нескольких из них перехватить на улице и взять у них интервью. Я первые минуты после оглашения приговора помню плохо. Звонил по мобильному друзьям в Россию. Самое забавное: мне с первого раза никто не поверил!