У меня в детстве была канарейка – кенар Кешка. Мне тогда было лет 10-12. Кешка прыгал с жёрдочки на жёрдочку, пел песни, кушал свои зёрнышки, булочку с молоком. Не очень я любил за ним ухаживать – менять подстилку и прочее, но рад был тому, что он у меня был.
А потом нам надо было куда-то уехать, и мы отдали нашего кенара на время маминой подруге, у которой была одна канарейка. Они стали жить вместе в одной клетке.
А потом я вернулся и захотел забрать своего кенара обратно. Мамина подруга говорила что-то о том, что канарейке и моему кенару очень хорошо вместе. Но я был непреклонен и хотел вернуть своего друга.
Забрал. А Кешка стал очень печальным, почти перестал прыгать с жёрдочки на жёрдочку, сидел, нахохлившись. И не знаю теперь, почему у меня в душе была такая тупость, что я не понял, что надо своего любимого друга вернуть к его любимой канарейке, подарив его маминой подруге, почему у меня в душе ничего не щёлкнуло. Кешка так потосковал недолго и умер. Я горько плакал и похоронил его на берегу реки Читинки. Очень жаль, что так всё получилось. Прости меня, Кешка, за мою глупость и бессердечность.
А в другой раз у меня был голубь Тишка. Я подобрал его, когда он по снегу бегал возле мусорки с растерзанным, окровавленным крылом, безнадёжно борясь за жизнь. И первый день бегал, и второй, и третий. Я тогда его заграбастал, положил в пакет, принёс домой, выделил ему дома коробку. Отнёс к ветеринару, и там понял, почему голубя называют птицей мира: когда девушка-ветеринар обрабатывала ему рану и бинтовала его искалеченное крыло, он нависал над её рукой своим, оказывается, довольно внушительным и острым клювом, но так по врачующей его беззащитной руке этим своим клювом и не ударил.
Из коробки он быстро научился вылазить и потом уже просто бегал по комнате, основное время проводя в своём уголке.
И «Воздал мне Господь по правде моей, по чистоте рук моих вознаградил меня, С милостивым Ты поступаешь милостиво, с мужем искренним — искренно, с чистым — чисто, а с лукавым — по лукавству его, ибо Ты людей угнетённых спасаешь, а очи надменные унижаешь. Ты возжигаешь светильник мой, Господи; Бог мой просвещает тьму мою» (Псалом 17). Имя «Тишка», как оказалось, переводится «счастье», и вместе с Тишкой в наш дом после большого горя и длительных несчастий пришло счастье.
…Когда родилась дочь, то Тишка, проведя одну ночь рядом с люлькой, в которой плакал ребёнок, сразу наутро посчитал за благо перейти в подготовленное для него место под столом на кухне.
Там он и проводил последующие годы, в основном подрёмывая, иногда приходя к нам в комнату, чтобы побыть немного с людьми…
Я особенно им уже не занимался, почти с ним не общался, так как было не до него…
А потом я спас голубку. Вдоль пятиэтажки по росе бежала голубка с мокрыми крыльями, а за ней гнался кот (или кошка). Голубка не могла взлететь и была обречена. Я закричал на кота (или кошку), поймал голубку и принёс её домой, чтобы у неё обсохли крылья.
Тишка как её увидел, стал перед ней ворковать, показывать ей свои владения.
Нам надо было куда-то идти, и мы оставили их вдвоём.
Когда мы вернулись, они сидели в разных местах. Тишка был печальный.
Я открыл окно, и голубка в него улетела.
А Тишка после этого затосковал. Одиночества после встречи с голубкой он уже перенести не смог и вскоре умер.
Надеюсь, что его душа улетела туда, где много добрых голубей…
А ещё у нас жили волнистые попугайчики. Дочь настояла на их покупке. Мы купили пару попугайчиков – Травку и Ручейка. Как же они были счастливы вместе, и каким верным решением было взять не одного одинокого и печального попугайчика, а двоих! Им никогда не было скучно – они разговаривали друг с другом, друг друга целовали своими клювами, весело щебетали. Это был очень счастливый союз – они были созданы друг для друга.
Но, к несчастью, они прожили у нас меньше года – они нашли на остеклённом балконе дырочку, через которую вместе вылетели. Потом мы их видели на окрестных деревьях, после чего они совсем куда-то улетели. Очень хочется надеяться, что они не погибли осенью и зимой, а смогли найти новых хозяев – говорят, бывают такие случаи, хотя, наверное, это очень маловероятно.
Вывод из этих трёх историй, товарищи, такой, что человеку нужен человек, птице птица, а зверю зверь. Не всегда, конечно. Хомячкам, например, вроде бы, как пишут, товарищ не нужен – они одиночки. Но если у нас есть котик, птичка или собачка, то нужно подумать, не лучше ли будет, если мы сделаем нашего друга счастливым, найдя ему пару – «Всякой твари по паре». Ведь далеко не всегда мы можем уделить своему питомцу наше внимание, а они вдвоём всегда уделят внимание друг другу, и будут счастливы друг с другом и вместе с нами. Если только, конечно, характеры у них, как и у людей, будут подходящие. Но мой совет нужно выполнять с благоразумием.
Чепиков Максим Владимирович
10.10.2022 г.
Где опубликовано:
Сайт «Конт»: https://cont.ws/@vasilyok/2397550