Найти в Дзене

Наталия Шпиллер о дирижёре А.Ш. Мелик-Пашаеве

Наталия Шпиллер. Оперная певица, Народная артистка РСФСР. "У Мелик-Пашаева был необыкновенно пластичный жест. Каждый взмах, движение руки, пальцев были полны содержания и волнующей выразительности. Какие-то моменты запомнились особенно: оркестровое вступление и антракт перед третьим актом «Кармен». При первых звуках замечательной музыки этого антракта уже ощущалась таинственность природы, горы, луна, прозрачный воздух, дали. Нельзя было отвести взгляда от рук Александра Шамильевича, Они словно плавали и растворялись, вскрывали, диктовали и усиливали эмоции, выраженные композитором, приковывали слушателей и увлекали исполнителей. Можно сказать, что это были вдохновенные руки. И теперь нельзя без волнения вспоминать его вдохновенную позу, белый платок в левой руке, ярко выделяющийся на глубокой черноте фрака, покойно скрещенные руки. И вдруг — внезапно раскрывающиеся объятия, руки волевые и пластичные, обнимающие оркестр, исполнителей. Трепещущие ладони, мягкие пальцы, пронизанные музыко

Наталия Шпиллер. Оперная певица, Народная артистка РСФСР.

"У Мелик-Пашаева был необыкновенно пластичный жест. Каждый взмах, движение руки, пальцев были полны содержания и волнующей выразительности. Какие-то моменты запомнились особенно: оркестровое вступление и антракт перед третьим актом «Кармен». При первых звуках замечательной музыки этого антракта уже ощущалась таинственность природы, горы, луна, прозрачный воздух, дали. Нельзя было отвести взгляда от рук Александра Шамильевича, Они словно плавали и растворялись, вскрывали, диктовали и усиливали эмоции, выраженные композитором, приковывали слушателей и увлекали исполнителей. Можно сказать, что это были вдохновенные руки.

И теперь нельзя без волнения вспоминать его вдохновенную позу, белый платок в левой руке, ярко выделяющийся на глубокой черноте фрака, покойно скрещенные руки. И вдруг — внезапно раскрывающиеся объятия, руки волевые и пластичные, обнимающие оркестр, исполнителей. Трепещущие ладони, мягкие пальцы, пронизанные музыкой, нежные, страдающие, протестующие и радующиеся. И опять покой, хотя и настороженный. Своим внутренним горением Александр Шамильевич зажигал исполнителей".